Я видел свет в твоих глазах

Страх в большинстве случаев разбивает все защитные барьеры; даже тщеславие перед ним пасует. С. Моэм

      Светало. Легкое дуновение ветра коснулось бледного лица и теряясь в черных, как смоль волосах, скользнуло по шее, унося остатки сна. Зеленые глаза устремились к небу, всматриваясь в едва заметную мерцающую сетку магического купола. Укромный уголок сокрытый от мира людей и взгляда богов, стал особенным местом, когда тайну его существования разделили двое. Казалось, что волшебство мироздания начинало свой путь отсюда. Оно скользило зыбкой дорожкой утреннего света, переливалось на зеркальной глади озера. Играло в раскидистых ветвях многовековых кипарисов и расползалось по миру, чтобы вечером вернуться обратно, и зажечь миллиарды звезд на черном бездонном небе. Небе, что принадлежало только им двоим.       Глубокий вдох и легкие наполнились пьянящим кислородом. Локи подхватил свою ношу и ловко закинул ее на плечо. Зашипел, когда та неприятно мазнула по тонкой коже щеки, оставляя царапину. Но эта досадная мелочь совершенно не разозлила, напротив, вызывала на лице мага искреннюю улыбку. Неторопливой походкой, он двинулся в сторону озера, на берегу которого стоял небольшой бревенчатый домик. В окнах не горел свет, но отчетливо виднелись отголоски ненавязчивых всполохов теплых языков пламени, живущих своей жизнью в камине.       Локи бесшумно открыл дверь и пошел в дом. Полной грудью вдохнул аромат бергамота и мелисы и окинул взглядом пространство в поисках места для почетной гостьи сегодняшнего вечера. Взгляд остановился на обитом зеленым бархатом кресле в углу комнаты у камина. Да, это будет идеальное место!       Спустя пятнадцать минут возни, Бог с удовлетворением окинул взглядом результат своих стараний. Не издавая лишних звуков, он направился к двери, ведущей в соседнюю комнату, львиную долю которой занимала кровать. На ходу расстегнул пуговицы льняной рубахи и, скинув ее на пол, нырнул под одеяло, в очередной раз пообещав себе заменить эту чертову огромную кровать, на кровать размером с ту, что стоит в комнате Ливи. В бермудских просторах, под складками темно-зеленых простыней, руки отыскали горячее женское тело и сомкнулись в кольцо нежных объятий. Ровный нос утонул в копне светлых волос, что беспорядочно захватили территорию. Сладкий запах пиона, клубники и ванили, дополненные нотками мускуса окутали сознание, погрузили в блаженное небытие.       Оливия теснее прижалась спиной к мужской груди и что-то пробормотала сонным голосом. Развернулась и, не открывая глаз, подняла лицо в поиске желанного прикосновения.       — Доброе утро, душа моя, — прошептал бархатный голос, а губы, находясь в волнующей близости, отпечатали каждый слог на молочной коже у скулы.       Локи ощутил под своими губами нежную женскую улыбку. В темноте, под одеялом ее не было видно, но сознание точно знало какая она — до миллиметра, до ямочки на левой щеке, до взмаха длинных пушистых ресниц. Бедро обвила стройная ножка и через мгновение шумный выдох обдал жаром тугую грудь.       — Ты куда-то ходил? — девушка высвободилась из объятий и откинула одеяло. Щурясь от яркого света, она недовольно посмотрела в глаза любимого мужчины.       — Нет, что ты! — лукавая улыбка, рывок и Локи навис сверху. Оперевшись на локти, провел тыльной стороной ладони по щеке, вызывая румянец. — Забавно, что ты все еще смущаешься, каждый раз, когда я касаюсь тебя.       Ливи стыдливо отвела взгляд и закусила губу. За окном из-за деревьев пробивались лучи солнца. День обещал быть ясным.       — Жаль, что здесь не может быть снега, и озеро не покроется льдом. В Нью-Йорке, снег, конечно, тоже редкое явление, но зато всегда заливают катки.       — Что делают? — Локи нахмурился, силясь вспомнить знакомо ли ему значение этого мидкарского слова.       — Каток, — повторила Ливи с доброй насмешкой. — Великий и умный Бог не знает, что такое каток? — девичий звонкий смех заполнил пространство, окончательно вытеснив сонную тишину.       — Ты забыла, что я еще и коварный! — одеяло накрыло двоих с головой и под ним началась возня.       — Ло-о-о-ки, — сквозь смех раздается визг, — ну! Прекрати! Плохим мальчикам Санта Клаус не приносит подарков!       — Я уже получил свой подарок, — Локи скинул одеяло и посмотрел в раскрасневшееся то ли от смеха, то ли от жара лицо.       — Какой? — прозвучало искренне и по-детски наивно.       Бог склонился и облизнул пересохшие губы. Кончики его черных волос едва коснулись выпирающие ключицы, вызывая волну мурашек. Он посмотрел в родные глаза и улыбнувшись, сгреб Ливи вместе с одеялом в охапку. Оказавшись в коконе из ткани и крепких объятий, девушка замерла в удивлении.       — Закрой глаза, — прозвучало тихо, но требовательно.       Под босыми ногами заскрипели половицы. Локи вышел из спальни в гостиную и опустил Оливию на пол.       — Открывай, — раздалось у самого заостренного ушка.       У камина в углу стояла огромная елка. Её зеленая макушка уперлась в потолок, слегка изогнувшись. Совершенно не заботясь о своей наготе, Оливия выпустила одеяло из рук и завизжала от восторга. Как маленький ребёнок она запрыгала на месте, хлопая в ладоши. Босые ноги прошлись по белому ковру с высоким ворсом к зеленой красавице. Руки коснулись пушистых веток, и нос втянул запах ароматной хвои и праздника.       — Ого! Ты где ее взял? — молчание заставило обернуться.       Локи стоял прикованный к месту. Рассматривал подтянутое стройное тело, словно видел его впервые. Стараясь побороть желание прикрыть небольшую грудь руками, Оливия медленно подошла к нему и встала на носочки. Замерев в миллиметре от его губ, прошептала:       — Так уж и быть, замолвлю за тебя словечко перед Сантой на этот раз.       Игривый взгляд и томный голос обдали жаром. Чувство уязвимости перед маленьким хрупким созданием вызвало странное желание быть поверженным в этой битве. Зрачки расширились, а на ум не пришло ничего колкого или остроумного для ответа.       — Только… Кое-чего не хватает… — светловолосая склонила голову вбок.       — Чего же? — отзеркалил её движение Локи.       Девичьи губы растянулись в хитрой улыбке.       «О Боги, что же ты еще переняла у меня!» — пронеслась в голове мысль, которая взбудоражила душу и сознание.       Тонкое девичье запястье рассекло воздух, и пальцы издали хлесткий щелчок. Десятки желтых огоньков, напоминающих маленьких светлячков, что светятся в траве у озера озарили Ель.       Локи приподнял бровь:       — Неплохо, — прозвучало сухо, но подрагивающие уголки губ выдали едва сдерживаемую улыбку.       — У меня хороший учитель. Без преувеличения, лучший маг всех девяти миров, ведущий меня к погибли. — Ливи закивала головой в знак подтверждения своих слов и деловито скрестила руки на обнаженной груди.       Локи свел брови и вытянул голову вперёд, слегка повернув, словно так будет лучше слышно:       — Что ты сейчас сказала?       Ливи звонко рассмеялась и произнесла с хитрой улыбкой:       — Любишь, когда тебя хвалят?       — Нет, что ещё ты сказала? — настроение Бога резко переменилось и он бегло окинул взглядом помещение. — Откуда тут это кресло? Оно из темницы Асгарда… — голос Бога пропитало сомнение.       — Сладкий, ты меня пугаешь. — Сделав несколько шагов вперед, светловолосая дотронулась ладошкой до высокого лоба: — У тебя жар?       — Что за чушь! — и эта фраза была адресована не Ливи, а самому себе.       Его Оливия никогда к нему так не обращалась, так делал он. Что это вообще за дом, откуда он взялся? Трикстер с прищуром всмотрелся в глаза напротив. Рука в мгновение ока сомкнулась на тонкой девичьей шее, лишая доступа к кислороду.       — Давай же! Смелее! — захрипела Ливи. — Ведь именно это ты и делаешь с первого дня нашей встречи! Убиваешь меня! Медленно и мучительно!       Хватка в миг ослабела. Девушка сбросила с себя руку и попятилась назад.       — Душа моя, прости я… — Локи попытался найти оправдание.       Чувство вины подобно волне — накрыло с головой, выбило землю из-под ног и дезориентировало в пространстве. Такая хрупкая, открытая, добрая Ливи, стояла сжавшись в комочек, и смотрела на него так, будто он чудовище.       — Ты и есть чудовище. И хочешь, чтобы я стала подобна тебе. Учишь лгать, не доверять людям, просишь совершать то, что мне чуждо.       — Замолчи! — ноги сами сорвались с места.       Оливия подняла голову и заглянула прямо в душу, не иначе. Что-то теплое и липкое… Бог медленно опустил взгляд. В грудь по самую рукоять был вогнан кинжал. Босые ноги и белый ковер окропили первые капли крови. Женское тело обмякло и медленно осело на пол.       — Рядом с тобой мне не выжить.       Нестерпимая боль, сильнее любой, что побывавший на бесчисленном количестве сражений Бог, когда-либо испытывал. Крик отчаяния застрял где-то в груди и не находя выхода, разрывал изнутри, ломая ребра.       — Локи…       — Оливия, — едва покачиваясь, сидя на полу, он сжал бездыханное тело в своих объятьях.       — Локи! Прошу, очнись! Ты слышишь меня?       Её голос зазвучал совсем рядом, кажется… С трудом открыв глаза, трикстер жадно втянул в себя воздух и мотнул головой.       Оливия стояла перед ним на коленях и обеспокоено всматривалась в лицо.       — Меня кто-нибудь слышит? У нас проблемы! Ведьма добралась до Бэннера! — раздался голос Тони в наушнике, окончательно возвращая в реальность.