Я видел свет в твоих глазах

Одни безумствуют, сеют ненависть, другие мечутся, страдают, прячутся. И все несчастливы: одни страдают от ненасытности в злобе своей и мстительности, другие от страха и неизвестности дрожат. И выход из этой кутерьмы только один — в спокойствии и любви. Б.А. Можаев

Она появилась в его жизни внезапно. Неожиданно. Вовремя. Подарила надежду, прыгнув за ним в небесную пропасть. Он появился из ниоткуда. Холодным острием жезла вспорол грудную клетку и сжал ее сердце в своей руке. И вновь ее появление — большая неожиданность. Новая надежда. Шанс. Быть. Жить. Он сплошное противоречие. Ее противоречие. Борьба за мораль. За счастье. За них. За себя. С собой. Порыв ветра распахнул окно. Глухой удар деревянной створки об откос заставил дернуться и пробудиться ото сна. Пытаясь привыкнуть к темноте, Оливия всмотрелась в потолок медленно осознавая где она. Окончательно из царства сна в реальный мир ее вернули сдавленные надсадные стоны. Ливи приподнялась на локтях, устремив полный беспокойства взгляд к источнику звука. Черные волосы беспорядочно разметались по подушке. На лбу выступила испарина. Брови сошлись к переносице и непроизвольно дергались, словно художники, прорисовывая на бледном лице очертания нехорошего сна. — Локи, — Оливия коснулась мужского плеча. Бог вздрогнул, но в тот же миг болезненное выражение лица сменилось на расслабленное, спокойное. — Оливия, — осипши, обессиленно. Голос прозвучал как мольба в темноте ночи, невольно внушая чувство непреодолимого страха. — Я здесь, я рядом, слышишь. Все хорошо, это всего лишь сон, — торопливо, пытаясь успокоить, прошептала Оливия и провела рукой по волнам черных волос, убирая с лица прилипшую к мокрому лбу прядь. В тусклом свете луны, подхваченный ветром, кружил и извивался белый тюль. Метался словно призрак, привязанный к этому миру прошлым и несбыточным. Небо звездное. Чистое. Где-то там есть другие миры, другая жизнь, намерения и надежды. Желая помочь, защитить, Ливи придвинулась ближе и уложила голову на грудь. — Локи… — глубокий вдох и медленный выдох. Рука заскользила от шеи к плечам. Очертила рельеф тугой груди. Под своей ладонью, Оливия ощутила вибрации бешеного биения сердца. Красная дымка сформировавшись вокруг запястья поползла вверх по руке, окутывая собой сначала женское, а затем и мужское тело. Яркий свет больно резанул глаза, вынуждая Оливию прикрыть их тыльной стороной ладони. Холодно. Кожа покрылась мурашками босые ступни, ощущая под собой снег, незамедлительно начали болеть. Стоя в одной тоненькой сорочке, альва скрестила руки, точно обнимая себя. Переминаясь с ноги на ногу, начала осматриваться. Это место ей знакомо. Это их место. Кипарисы, только теперь покрытые снегом; озеро, скованное льдом и домик… Ливи слегка нахмурила брови и, с минуту поколебавшись, сорвалась с места, оставляя на снегу следы босых ног. — Локи! Локи! — лихорадочно закричала она, распахивая дверь. Сквозняк подхватил белые волосы и подол сорочки и пронзительно засвистел, врываясь в дом вслед за девушкой. — Это что-то новенькое… Ты вновь пришла, чтобы обвинять и упрекать. Уволь… Мы уже сотни раз прошли через это. Хотя стоит признать — у тебя талант. Каждый раз, когда я думаю, что справлюсь, ты удивительным образом умудряешься вывести меня из себя. — Трикстер сидел, развалившись в зеленом кресло обитом бархатом. Это кресло совершенно не подходило дому. Уютному, простому. Оно выглядело слишком претензионным. Но так шло Ему. — Что это за дом? — Ливи закрыла дверь, но не решилась пройти дальше порога. — Хм, — Локи сардонически то ли ухмыльнулся, то ли усмехнулся. — По-видимому, наш с тобой, — непослушные губы изогнулись в подобие улыбки, и он широко развел руками. — Созданный в моем сознании этой дрянной ведьмой. Оливия сделала несколько неуверенных шагов в центр комнаты и окинула взглядом огромную ёлку. — Красивая! — альва обернулась и одарила Бога ласковым взглядом и нежной улыбкой. — А нет, ошибся. Появление новое, песня старая, — прозвучал язвительный комментарий. Локи шумно выдохнул и устало потёрла лоб. — Ливи, прошу. Не надо. — Его осунувшееся лицо, оттененное волнами черных волос, залегшие под глазами тени и особенно потухший, усталый взгляд — явно свидетельствовали, что в этой груди боролось много страстей, над которыми предстояло одержать победу. Или проиграть. — Давай просто вернемся. Быстрой, но мягкой походкой альва подошла к Богу и опустилась перед ним на колени. Обхватила его холодное запястье и прижала к своим губам. — Куда? — зеленые глаза смотрели с сомнением. О непонимании сказанного свидетельствовал и наклон головы, и так и не сомкнувшиеся до конца тонкие губы. — В реальность, — еле слышно произнесла Оливия, ощущая неприятную тревогу, нарастающую в груди и растекающуюся липким чувством страха внизу живота. Захотелось сжаться в комочек, раствориться в воздухе, но вместо этого она подняла голову и заглянула в зеленые глаза. Вместе с плавно приходящим осознанием, в воздухе стала появляться красная дымка, меняя одну реальность на другую. Свежий ночной воздух, мрак. И тень на стене, отбрасываемая развивающимся тюлем. — Локи — Молчи. Оливия оторвала голову от мужской груди и хотела встать, но сильная рука пригвоздила ее обратно к месту. Секунды тишины растянулись в минуты. Стало невыносимо душно и жарко. Щека прижатая к груди вспотела. Но зато Ливи отчетливо могла ощущать, как выравнивается дыхание и сердце замедляет свой бешеный ритм. — Я просил никогда так не делать. — Я… — Прошу, молчи. Макушкой Оливия ощутила, как Локи напряженно и медленно крутит головой. Внутренне — как он ведет борьбу с самим собой и пытается выстроить диалог. Стараясь даже не дышать, Ливи прикрыла глаза и принялась считать минуты, убеждая себя в правильности своих действий, но выходило скверно. Какой надо быть дурой! Это всего лишь сны. Можно было просто разбудить. Он же просил. Дважды просил. Она прекрасно знала, как он к этому относится. В оправдание себе она нашла лишь один аргумент — она совершенно не знает, как это произошло. Неосознанно, в порыве чувств, от желания помочь. Защитить. И что-то ей подсказывало, что это разозлит ее сильного, властного, гордого Бога еще сильнее. Нежное движение пальцев, скользящих в прядях белых волос, вывело Оливию из размышлений. Она медленно задрала голову, ощущая на своем лбу прикосновения губ. — Я пойду прогуляюсь. Половицы заскрипели. Обнаженное мужское тело объяло зеленое свечение, в мгновение ока соткав на нем одежды.

***

Привычка. Вот проблема. Всё, что тебе нужно, — это быть осознанным в своём выборе и ответственным за свои действия. из к/ф «Мирный воин»

Что-то в его жизни явно пошло не так. И это что-то обладало невинным взглядом, пахло как летний луг, усыпанный цветами и вечно совало свой маленький курносый нос, усыпанный веснушками, куда не просят. Локи оперся о деревянную балюстраду и посмотрел в небо. Где-то там другие миры. Асгард. А он застрял на этой Земле и уже сам не поймет: по воле ли или неволе. Без четкого плана на будущее. Даже без плана на завтра. Когда вдруг завоевывать миры перестало быть целью, наполняющей смыслом его жизнь? Почему желание доказать кому-то, что он достойнее, умнее, лучше, больше не маячило назойливой мухой в мыслях? Яркая радуга озарила ночное небо, оставляя после себя на земле огромный круг, испещренный рунами, а вопросы в голове Бога без ответов. — Брат мой! Неужели уже нашел все ответы и тебе не терпится поделиться с нами этим знанием? — натягивая на лицо привычную маску шута, воскликнул Локи и сбежал с крыльца навстречу Тору, широко раскидывая руки для объятий. Тор покосился на брата с недоверием, ожидая подвох в его действиях. — Локи, мне нужна твоя помощь. — Братец, это начинает входить у тебя в привычку. — Локи издевательски улыбнулся оголяя все тридцать два белоснежных зуба. — Но право, мне льстит. Я весь внимание. — Склонив голову вбок, он завел руки за спину и обхватил одной запястье другой. Тор неодобрительно нахмурился, но все же дал младшему брату насладиться моментом своего превосходства. — Я был в Асгарде, просил у отца разрешение погрузиться в источник познания. Если духи вод примут меня, я перемещусь в свой сон и найду то, что ищу. Ехидство сменилось удивлением. Локи потер подбородок оценивая информацию и выгоду для себя. Медленными широкими шагами он прошел мимо Одинсона, оказываясь позади него. — И чем же я могу помочь тебе, брат? Тор обернулся. — Ты помнишь легенду о водах познания, мама рассказывала нам в детстве. — Источник бьет из древа жизни, и воды его способны даровать мудрость или свести с ума… — голосом великого сказателя заговорил трикстер и тут же рассмеялся. — Тор, все что ты знаешь из легенд, дели на два. Их придумывают, а затем сотни раз переписывают, искажая истину. — Он обернулся и встретился с суровым взглядом голубых глаз. — Вот, — громовержец протянул руку в перед. — А вот это уже интересно. — Приняв из рук брата занятную вещицу, маг внимательно осмотрел ее со всех сторон. — Это работа двергов, не так ли? Тор кивнул. — Открой его. Локи приподнял одну бровь и облизнул пересохшие губы. Внутри все оказалось еще любопытнее. Металлические стенки были покрыты древними рунами, подобно тем, что вырезаны на молоте Тора. А на дне лежал небольшой кулон. — Отец говорит, что воды познания настолько сильны, что способны свести с ума любого, кто погрузится в них. Тысячелетия назад первая жена Бора… — У нашего деда было две жены? — перебил Локи, крутя в своей руке кулон — маленькую, полую сферу, опоясанную тонким металлическим кольцом, покрытым рунами. — Да послушай ты! Его первая жена — Снотра, угодила в воды и получила знание, которое медленно стало сводить ее с ума. Бор приказал двергам изготовить нечто, что способно забрать эти знания обратно. И им это удалось. Но было уже поздно. Проблема в том, что отцу неизвестно, как работает кулон. Тут нужна магия. — Смотри-ка, оказывается не всё можно решить грубой силой. Иногда нужны более изящные методы… — Локи перевел взгляд с кулона на брата и раскрыл руки, представляя себя во всей красе. — Так ты поможешь? — в нетерпении выдохнул Тор. Локи театрально закатил глаза, а затем опустил кулон обратно в ларец и захлопнул крышку. — Кулон изготовлен из металла Уру, из которого сделан твой молот и наручники, что поглощали мою магию, — он протянул ларец обратно Тору. — И? Что с того? — медленно, но верно терял терпение Одинсон. — Все просто, брат мой: надеваешь кулон и идешь в воду. Рунами высечено заклинание, оно и делает эту безделушку бесценной. Своего рода щит от магии. — А если ты ошибся? — с недоверием решил уточнить Тор. — Не попробуешь, не узнаешь, — игриво и неоднозначно ответил Бог коварства и озорства и зашагал в сторону дома. — Локи, — окликнул Тор, — отец так и не пришел до конца в себя после смерти матери. — Черноволосый Бог остановился на слова, но оборачиваться не стал. — Одним Норнам известно, как долго сохранится мир и порядок в девяти мирах, прежде чем поползут слухи о том, что Один ослаб духом и силой. Мы нужны ему. Асгарду. Эти слова словно елей в уши. И новость уж очень приятная… — Я подумаю над твоим предложение. И Тор, — Локи повернул голову, но тело его осталось неподвижным, — возможно этот кулон сможет извлечь эфир из Оливии. Будет очень любезно с твоей стороны отдать его мне после. Как-никак за тобой должок.