on & on

Поцелуи… Скай не мог сказать, что был любителем поцелуев. Он обожал секс когда-то давно, до определенного момента, когда вместо удовольствия стал испытывать отвращение. Скай ненавидел, когда его трогали, и даже решил, что полностью отключится от этого. Он не особенно страдал без секса, хотя не забыл, как это делается. У него были игрушки. Скай не испытывал неприязнь к своему телу и удовольствию, которое он мог получить с помощью другого человека, но сам факт нахождения рядом с ним постороннего пугал. Поэтому у него были игрушки. Он любил секс. В самом начале Скай был голоден до тех ощущений, которые помогали чувствовать себя хорошо. Секс был приятен. Ему было тепло и сладко, когда рядом с ним был тот, кого он любил. Потом с ним остались лишь боль и ненависть. Но Скай не мог отказаться от всего. Он неплохо удовлетворял себя сам. Пальцев никогда не было достаточно, но у него была пара вибраторов и потрясающий стеклянный дилдо — гладкий и тяжелый, и Скай был рад, что раскошелился и купил его вместо резиновой дряни. Не было тепла чужого тела, но и не было тревожного чувства, не позволяющего расслабиться. Скай оставался один, делал все так, как нравилось ему. Это было хорошо. Этого всегда было достаточно. Скай не думал возвращаться в настоящий секс так скоро. Он не знал, что вообще способен захотеть кого-то. С появлением Пая он успел забыть про небольшую коробочку у себя под кроватью. Скай как-то наткнулся на нее, и ему стало немного грустно. Он любил эти вещи, но член Прапая был лучше. Это были совершенно разные ощущения, но Скай выбрал живого человека, в которого так сильно влюблялся. Скай никогда не боялся Пая. Осознание этого пришло в тот самый момент, когда Скай перебирал свое барахло. Не было ни дня, когда Скай испытал бы тревожное чувство рядом с ним: ни когда они впервые переспали, ни когда Прапай упорно добивался своего, ни потом, когда, преодолев неприятное недопонимание, Скай вернулся к нему, как ни в чем не бывало. С Прапаем всегда было комфортно и спокойно. Скай смущался из-за откровенных разговоров. В его натуре была язвительность. Разговоры — не язык его любви. Скай предпочитал доказывать свои чувства маленькими бытовыми поступками и своей заботой. Но Прапай обожал разговаривать. Прапай говорил много. Иногда его было не заткнуть. Становилось не по себе от того, как много Прапай говорил и что именно говорил. Но это нельзя было сравнить с тем страхом, который Скай испытывал со всеми другими мужчинами. Он не боялся Пая. Было сложно признать, но ему нравились эти ужасные разговоры. Пай хватал его за руки — он был невероятно тактильным! — и шептал всякую чушь. Скаю было щекотно от каждого слова, он извивался, как пойманная в ловушку змея. Пай млел, замечая чужой нежный румянец. Он целовал его, становясь довольнее. Скай не умел принимать комплименты, но учился этому. Но еще ему оставалось научиться говорить самому. Он впервые захотел сказать Прапаю что-то настолько личное. Это не шло ни в какое сравнение с тем любовным мусором, что Прапай извергал каждый раз. Простая лесть была по-своему приятной, но искренние, по-настоящему важные замечания могли довести Ская до слез. Пай иногда проворачивал и такое, в порыве чувств, честно и прямо говорил то, от чего его собственный голос садился. Скай верил каждому слову. Прапай хрипел, но с легкой улыбкой рассказывал Скаю, как он обожает его. Скай не понимал, как Прапай мог быть таким откровенным. Скай открыто мог только расцарапать ему горло за очередной комплимент его милой улыбке. Скай не умел справляться со своими горячими эмоциями. Он начинал рыдать, потом к нему присоединялся Прапай, и они неторопливо целовались, пока их слезы смешивались на губах. У Ская было много поцелуев в жизни, и они ему не особенно нравились. Это было приятно иногда, и это было нужно для определенного настроения. Скай слишком любил секс, чтобы отказываться от поцелуев. Поцелуи Прапая были совершенно другими. Прапай умел целоваться. Ему это нравилось, поэтому у него было много разных поцелуев. Они все были к месту. Иногда Скай ловил себя на мысли, что он ждет свой поцелуй, который Прапай мог подарить ему просто так, потому что так Прапай показывал свою привязанность. У них были утешительные поцелуи. Были горячие, мокрые поцелуи, от которых все тело Ская пылало. Были нежные утренние и вечерние, были ленивые в моменты, когда Прапаю становилось скучно просто сидеть без дела. Были откровенные поцелуи. Иногда это было хуже самого честного разговора с Прапаем. Прапай умел говорить, он много трогал Ская, привязывая его к себе все больше. Для него это было проще, чем дышать, и Скай почти не боялся этого. Но он так не умел. Скай запинался, пытаясь подобрать нужные слова. Его руки дрожали, когда он хотел просто так схватить ладонь Прапая в свою. Он напоминал себе дикое животное, не умеющее контактировать с нормальными людьми. Это угнетало. Скай решил передвигаться небольшими шажками. Он легко поцеловал Пая в щеку. Это была благодарность за отличный ужин. Скай дрожал, но шагнул вперед и обнял его, прижимая голову сидящего в кресле Прапая к своей груди. В этом снова была благодарность — за помощь с тяжелыми вещами для проекта. Скай бы справился и сам, Паю было необязательно ему помогать, но он сделал это. Прапай выглядел самодовольно, когда они закончили. Но Скай хотел сделать что-то ласковое вместо того, чтобы, как обычно, в шутку поругать его за бахвальство. Прапай тут же перестал ухмыляться, как дурак, и мягко замурлыкал, позволяя Скаю перебирать свои волосы. Прапай ответил ему аккуратным поцелуем в губы. В этом не было ничего, кроме нежной ласки, и Скай поддался ему, продолжая гладить его голову. Пай оторвался от его губ, но не отступил, потираясь носом о щеку Ская. Его губы касались горящей от смущения кожи. — Милашка. Спасибо, — шепнул он. Прапаю нравилось это — ему нужно было это. Скай не был мудаком, он мог немного надломить себя и переступить через свой дерьмовый характер. И это того стоило. Прапай выглядел таким счастливым, что Скай решил попробовать сделать большее. Пай посадил его к себе на колени и просто обнял. Они задержались так, наслаждаясь теплом и близостью. Прапай иногда коротко целовал его щеку или висок. Прапай покачивался, гладя бедро Ская. Скай вздохнул и посмотрел ему в лицо. — Мне очень комфортно с тобой, — признался он, и это прозвучало тише, чем он планировал. Но Прапай услышал его. Скай понизил голос инстинктивно, словно, если Пай поймет его, то обязательно рассмеется и растопчет его чувства. Однако Прапай не сделал этого — он снова поцеловал его, плавно касаясь губ и тут же отступая. Скай немного дрожал — его сердце грозило разорваться. Это оказалось проще, чем он думал. Скай сглотнул ком в горле и приоткрыл рот, надеясь, что так же легко он сможет сказать большее. Прапай внимательно его слушал. Скай не знал, какими словами верно выразить это самое чувство. Ему пришлось бы много говорить, а для него это было большой проблемой. Было бы странно, если бы он просто сказал, что не боится Прапая. Тот знал его историю, но мог не понимать, насколько для Ская это важно. Скай так напрягся под любопытным взглядом Пая, что решил спрятать лицо в изгибе его шеи. Пай беззвучно затрясся — смеялся. Скай захотел ударить его, но закрыл глаза и вдруг улыбнулся. — Я понял тебя. Все хорошо, — ответил Прапай. В его голосе была слышна улыбка. — Мой парень такой милый! У меня чуть сердце не отказало! Снова захотел наказать его за эту игру, но он просто замер. Прапай крепче сжал его в своих объятиях. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — спросил Прапай. Скай научился понимать, когда Прапай балуется, а когда говорит о серьезном шутливым тоном. Поэтому Скай кивнул ему. Да, он знал это. — А ты меня любишь? — спокойнее добавил Пай. Скай боялся этого вопроса. Они оба знали ответ, но Скай пообещал себе стать честнее. Он решил, что сделает Прапая самым счастливым мужчиной, даже если это будет стоить ему язвы желудка, которая обязательно появится из-за его нервозности. — Я… — Скай приподнял голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Прапай снова покачивался, сжимая его бедро. Это было приятно. Скай любил запах его тела и тепло. — Можешь не говорить вслух, если это тяжело, — предложил Прапай. — Можешь кивнуть. А можешь просто поцеловать меня, — он выпятил губы и несколько раз чмокнул Ская в подбородок. Он был лучшим! Скай едва не задохнулся от чувств в тот момент. Но он решил добить себя, окончательно уничтожить. — Нет, я скажу. Знаешь почему? — Скай добавил каплю решительности в свое намерение. Он был сильнее этого! Рассказать о своих чувствах — не унижение. — Я скажу, потому что ты заслужил услышать. Глаза Прапая стали шире. Скай выпрямил спину, но продолжил держаться за чужие плечи. Прапай больше не улыбался, зато он стал поверхностно часто дышать. Скай понимал, что это волнует их обоих. Прапай, казалось, немного испугался его. — Я… Я боюсь, что мне опять сделают больно, поэтому я не хотел бы ни к кому привязываться. Это было просто. Я редко кого интересовал, поэтому это было несложно. Мне никто не нравился, и я не стремился искать свою любовь, — Скай вдруг понял, что задыхается. Ему нужен был воздух. Прапай молчал, поглаживая его спину. — Ты был таким прилипчивым! Ужасно! Прапай наконец-то рассмеялся. С этим часть напряжения ушла и из тела Ская. Скай обхватил его лицо ладонями и покачал, как в колыбели. — Но я не боялся тебя. Это важно. Ты… Ты не такой человек. Поэтому я считаю, что ты заслужил услышать, что я чувствую. Губы Прапая смешно надулись. Они всегда были пухлыми и мягкими, но сейчас это выглядело даже мило. Скай отпустил его лицо, чтобы прижаться щекой к его щеке. Ему нужен был воздух, и зрительный контакт по-прежнему смущал. — Я боюсь не тебя, а то, что ты можешь просто исчезнуть. Мне нравится, что рядом с тобой я начал чувствовать себя в безопасности. Поначалу у меня были сомнения насчет тебя, потому что, как я уже говорил, ты был отвратительно прилипчивым, но мне правда хорошо. Это не было тремя словами, которые Прапай мог произнести так просто, но в них не было всего, что Скай хотел бы донести. Это было бы слишком мало. Он чувствовал намного больше. — Ты заставляешь меня смущаться каждый раз! Но чаще я думаю, что ты слишком хорош. Таких людей не существует, — Скай снова стал говорить тише. Он опустил голову, глядя на свои руки на коленях. Прапай поймал одну из его ладоней и переплел с ним пальцы. — Ты даже сегодня приехал, чтобы помочь мне, и не попросил ничего взамен. — Как ничего? Я попросил поцелуй! И ты мне его так и не дал! — напомнил Прапай, и Скай все-таки шлепнул его по руке. Он рассмеялся, и теперь ему стало еще легче. — Но мы целовались буквально только что! — Это я тебя поцеловал. Я отблагодарил тебя за то, что ты такой милый. А где твой поцелуй? Прапай не мешал ему говорить. Он терпеливо ждал, снижая напряжение, когда было действительно нужно. Скай и так был впечатлен им, приворожен, но эти маленькие милые моменты заставляли его сердце ныть. Он погладил щеку Прапая, который тут же прижался к его ладони. — Спасибо, — шепнул Скай, склоняясь для нежного поцелуя. Прапай довольно замычал, крепче сжимая его ладонь. — Люблю тебя. — Ууу, моя детка, — Прапай завыл, и Скай знал, что тот тоже смущен этим признанием. Его глаза ярко блестели. Скай потер его скулу большим пальцем. — Твоя, — он хитро улыбнулся, и Прапай наверняка уже знал, что ему с этим делать. Скай прекрасно знал этот поцелуй. Он был таким сладким и горячим, что он оказался рад, что в этот момент уже сидел на коленях Прапая. Скай мог рухнуть на пол, будь он на ногах, но Прапай так крепко держал его твердой рукой, что не позволил бы ему упасть.