От пяти до одного

      Мишель ненавидит Лизу.              Ненавидит её чёртов галстук, который Лиза каждое утро затягивает на шее — причём непонятно, на чьей именно, — ненавидит бледные руки с проросшей сквозь кожу проволокой, ненавидит самодовольный и чересчур понимающий взгляд.       Ненавидит её кривую ухмылку, идеально выглаженную белую рубашку и потрёпанные томики русской классики, которые Андрющенко привезла с собой на проект; ненавидит её хриплый низкий голос, усыпанные кольцами пальцы и идиотскую манеру растягивать слова.              Мишель ненавидит Лизу.       Мишель врёт.             

***

             По пьяни Мишель ненавидит Лизу в стократ больше.              Мишель заливает в себя дешёвое пиво, которое они с Кристиной стащили из местного гаража, строит глазки еле живой Захаровой и с ней же спустя полчаса целуется в туалете; но привычно мотает головой тогда, когда грубые пальцы забираются под юбку и требовательно оглаживают стройные бёдра.              От очередного отказа Кристина тут же вспыхивает, что-то неразборчиво рычит и с грохотом хлопает дверью, а Мишель только недоумённо пожимает плечами ей вслед. Мишель не то что бы не хочет — хочет, да ещё как!              Просто не Кристину.              И в этом-то вся проблема.             

***

             Мишель всё ещё ненавидит Лизу: ненавидит, когда стоит под ледяным душем, пытаясь прийти в себя; ненавидит, когда пьяные одноклассницы наконец засыпают, а она остаётся наедине со своими мыслями; ненавидит, когда ищет по чужим карманам сигареты, параллельно думая о недавней драке; ненавидит, когда поднимается на третий этаж, чтобы выяснить, всё ли в порядке.              Ненавидит, когда видит на шее Лизы ослабленный галстук и думает, что он прекрасно смог бы зафиксировать её запястья.              У Лизы на коленях очередная потрёпанная книжка с кучей заметок, расстёгнутая на две верхние пуговицы рубашка и небольшая припухлость на щеке от удара.              Лиза сжимает в ладони кубик льда, делая вид, что ничего не замечает, а Мишель внимательно следит за каплями воды, что стекают вниз по шее. Затем силой отводит взгляд и чертыхается себе под нос — и в эту же секунду Андрющенко самодовольно усмехается.              Мишель хочет провалиться сквозь землю, но вместо этого, пьяно пошатнувшись, опускается на корточки рядом с кроватью.              — Так сразу? — хмыкает Лиза, не отрывая взгляда от книги.              — Заткнись.              У Мишель в голове не остаётся ни одной мысли — приличной, во всяком случае, — когда Лиза нарочито медленно переворачивает страницу, заинтересованно ведёт пальцем по строчкам, а затем, криво улыбнувшись, резко захлопывает книгу.              Мишель вздрагивает от громкого звука, поднимает голову — и от насмешливого взгляда тут же вспыхивает от неловкости.              — Ты заблудилась? — вдруг спрашивает Лиза. — Твоя кровать этажом ниже.              Мишель отрицательно мотает головой, а Лиза, нахмурившись, резко двигается вперёд.              — А моя, благодаря тебе — здесь.              — Не только благодаря мне, — бурчит Мишель. — Думать надо, прежде чем говоришь.              — Да что ты? — Лиза откладывает книгу в сторону и поудобнее перехватывает почти растаявший кубик льда. — А ты думаешь?              Мишель смеётся:             — Не особо. Я же здесь.              И протягивает руку. Аккуратно забирает из чужой ладони лёд, прижимает его к синяку, оставленному, кажется, Кристиной, и вновь внимательно следит за стекающими вниз каплями воды — а когда снова слышит в ответ усмешку, то недовольно закатывает глаза.              — Ненавижу тебя, — бурчит Мишель.              — Не ври.              Мишель замолкает. Кубик льда приятно холодит разгорячённую ладонь, стекает каплями по трясущимся пальцам и в итоге теряется в цветочных ключицах.              Лиза недовольно фыркает:             — Мои глаза выше.              — Любишь, когда смотрят в глаза? — тут же парирует Мишель.              Андрющенко теряется, но лишь на долю секунды; а в следующий момент протягивает руку и помещает ладонь Мишель на подбородок.              — Люблю, — кивает.              Мишель послушно поднимает голову, цепляется за изучающий взгляд напротив и аккуратно ведёт холодными от воды пальцами по чужой шее: медленно обводит иссиня-чёрные буквы, легонько царапает бледную кожу и требовательно тянет на себя серый галстук — а Лиза, выдохнув, вдруг подаётся навстречу касаниям.              — И издеваться любишь, — бормочет Мишель недовольно. — Причём не только надо мной.              — А над кем? — Лиза недоумённо дёргает бровями, будто бы и правда не понимает.              Мишель в этот момент почему-то думает, что Лиза совсем не та, какой старательно пытается казаться — и, ловко обмотав вокруг руки галстук, тянет одноклассницу на себя.              — Над собой, — Мишель показательно опускает взгляд на чужие губы. — Разве нет?              Лиза с улыбкой пожимает плечами, а Мишель, недовольно выдохнув, аккуратно подаётся вперёд.              — Либо ты меня сейчас поцелуешь, — вдруг бормочет Мишель. — Либо…              — Либо? — усмешка.              Мишель досадливо хмурится и разжимает ладонь, а Лиза вдруг, быстро стянув с себя галстук, накидывает его Мишель на шею и грубо тянет её на себя.              — Либо?              Привычно-нахальный взгляд карих глаз раздевает, кажется, до самого сердца — Мишель резко втягивает носом воздух, ощущая характерное давление на шее, и сглатывает.              — Либо будешь разбираться с этим сама, — вдруг бормочет Мишель, понимая, что терять ей уже нечего. И добавляет с ухмылкой: — Как и всегда.              Лиза удивленно вскидывает брови:       — По себе судишь?              Мишель криво усмехается и кладёт ладонь на чужое бедро: требовательно сжимает его поверх штанов, в которые Лиза переоделась после съёмок, нагло ведёт руку выше, пальцами цепляет пуговицу — а сама внимательно следит за реакцией.       Вот только у Лизы, видимо, либо годами тренированная выдержка, либо отсутствие совести; она отпускает свой же галстук, опирается на ладони и слегка прогибается в спине, заставляя Мишель окончательно потеряться в происходящем. Андрющенко старательно делает вид, что её всё это безобразие не касается, а тихонько выдыхает лишь тогда, когда холодные руки забираются под рубашку и нетерпеливо оглаживают торс.              Мишель злится, всё так же ненавидит Лизу и чувствует себя чуточку сумасшедшей, но при этом, не желая принимать своё разгромное поражение, поднимается и нагло забирается на чужие колени.              Лиза удивлённо дёргает бровями, но ничего не говорит, а Мишель вдруг думает, что если с Лизой и играть, то идти исключительно ва-банк — и медленно тянет руки к пуговицам своей рубашки.              Андрющенко недоумённо склоняет голову — это выглядит забавно и неуместно, — а в следующую секунду с силой сжимает ладонями покрывало: белоснежная рубашка Мишель с тихим шелестом соскальзывает с плеч, а на шее остаётся только развязанный серый галстук.              Мишель понимает, что в этот раз всё сделала правильно: Лиза резко выдыхает, с силой сжимает зубы и подаётся вперёд — а зрачки её, кажется, даже слегка расширяются.              — Теперь ясно, — усмехается Мишель.              Она цепляется пальцами за ткань чужой рубашки, придвигается ближе и, уткнувшись носом Лизе в шею, нетерпеливо трётся о чужое бедро.              Лиза чертыхается сквозь зубы, но всё ещё зачем-то держит себя в руках — увы, себя, а не Мишель.              — Перестань, — чуть ли не хнычет Мишель. — Что мне сделать? Сказать?              Лиза перемещает ладони Мишель на талию, одним резким движением прижимает её к себе и вновь замирает за секунду до поцелуя.              — Скажи.       

***

             Мишель всё ещё ненавидит Лизу. Ненавидит, когда чувствует на себе тяжесть чужого тела; ненавидит, когда подаётся бёдрами навстречу дразнящим её рукам; ненавидит, когда выдыхает громче положенного и тянет Лизу на себя, вновь безуспешно пытаясь поцеловать.              А больше всего ненавидит тогда, когда…              — Дай руки.              — Что?              Мишель удивлённо приподнимается, а Лиза удобнее усаживается на её бедрах — и терпеливо ждёт.              Спустя несколько секунд неприличного молчания Мишель медленно протягивает руки; Лиза коротко кивает, стягивает с шеи Мишель уныло болтающийся галстук и ловко связывает им запястья — причём настолько крепко, что Мишель недоумённо хмурится.              — Я даже не буду спрашивать, откуда ты…              — Помолчи, — тут же отрезает Лиза.              Мишель выдыхает и послушно замолкает; Лиза тянет её связанные запястья наверх, продевает край галстука через отверстие в изголовье кровати и завязывает на ещё один узел.              Гаджиева хмурится и дёргает руками, проверяя конструкцию на прочность, а Лиза вдруг вопросительно склоняет голову.              — Не туго?              — Нормально, — Мишель мотает головой. — А вообще, прежде чем меня связывать, можно было и спросить…              Лиза пожимает плечами:       — Ты вечно так пялишься на этот галстук… Мне кажется, ты этого хотела больше даже, чем всего остального.              Мишель смущённо выдыхает и отводит взгляд, стараясь прогнать из головы так некстати вспыхнувшие образы.              — Я так и думала.              Лиза явно делает какие-то понятные только ей выводы и цепляет Мишель пальцами за подбородок.              — Не отворачивайся, — просит.              Наклонившись, Лиза медленно проводит языком по нижней губе Мишель, но отстраняется сразу, как только Гаджиева подаётся навстречу.              — Тогда поцелуй, — просит Мишель еле слышно. — Пожалуйста.              Лиза сначала недоумённо вскидывает брови, но затем коротко кивает — и, опёршись на правый локоть, всё-таки исполняет просьбу. Мишель выдыхает и на секунду теряется, понимая, что это их, своего рода, первый раз, но в следующую секунду послушно приоткрывает рот, позволяя Лизе углубить поцелуй.              И Андрющенко даже целуется так, будто бы главнее неё никого в этом мире нет: нагло толкается языком внутрь, не позволяя Мишель толком ответить, а затем вдруг, не разрывая поцелуй, запускает руку под юбку и резко касается Мишель поверх белья.              Мишель в отместку с силой кусает Лизу за нижнюю губу — Андрющенко недовольно шипит и отстраняется.              — Не кусайся.              — А ты предупреждай, — недовольно шепчет Мишель.              — О чём?              Мишель раздражённо закатывает глаза, а Лиза, усмехнувшись, пальцами делает пару круговых движений — и тут же убирает руку.              — Попросишь? — усмехается.              — Иди ты, — Мишель жмурится и с силой сжимает бёдра. — Я так, сука, и знала…              Лиза, наклонившись, медленно ведёт языком по линии челюсти, затем по шее, после касается выступающих ключиц — и, аккуратно прикусив кожу, отстраняется.              Мишель сглатывает и дёргает связанными руками:       — Так и знала, что ты… Вот такая вот.              — Какая?              Лиза откровенно издевается: едва-едва щурится, якобы недоумённо склоняет голову и ухмыляется — ухмыляется так, что Мишель безумно сильно хочется поменяться с ней местами.              — Такая, — бормочет Мишель на выдохе. — Ну, знаешь, в тихом омуте и всё такое.              Лиза смеётся:       — Тебе показалось.              Но, вопреки своим словам, задирает клетчатую юбку и нагло тянет бельё вниз.              Мишель резко выдыхает и вновь подаётся бёдрами навстречу.              — А руки мне связал кто-то другой, да? И…              Лиза наклоняется:       — Помолчи.              Мишель хмурится и послушно замолкает, но спустя буквально пару секунд вновь недовольно дёргает руками.              — Сама…              — За-ткнись, — по слогам цедит Лиза прямо в губы.              Мишель вздрагивает и, наступив на горло и без того задыхающейся гордости, коротко кивает — а Лиза, видимо, в качестве поощрения, плавно скользит пальцами вниз.              Мишель давится собственным выдохом, вскидывает бёдра и ненавидит в этот момент и Лизу, и свою вынужденную беспомощность; Андрющенко усмехается.              — Долго ты собираешься?.. — бормочет Мишель, неловко жмурясь от каждого прикосновения чужих пальцев.              — А ты торопишься куда-то?              Мишель поджимает губы и вновь отводит взгляд, чувствуя себя слишком обнажённо — даже несмотря на то, что большая часть одежды всё ещё на ней. Лиза медленно гладит низ живота, затем ведёт руку выше, через неснятое ещё бельё касается груди и царапает короткими ногтями шею.              Мишель не знает, куда себя деть: вздрагивает от каждого движения, мечется по и без того скрипящей кровати и старается не закрывать глаза — Лиза ведь попросила. Изучающий взгляд напротив острыми иглами забирается куда-то под кожу; Мишель гулко сглатывает и, окончательно растоптав остатки своей гордости, одними губами шепчет тихое: «Пожалуйста».              Мишель прекрасно знает, что Лиза сейчас, почувствовав превосходство, обязательно продолжит свои издевательства, но Андрющенко вдруг коротко кивает.              — Так просто? — не сдержавшись, бормочет Мишель.              — Ну да, — Лиза криво улыбается. — Ты же попросила.              Мишель думает, что здесь явно есть какой-то подвох, но гонит из головы неуместные мысли — и медленно приоткрывает рот тогда, когда Лиза указательным пальцем касается её нижней губы. Андрющенко криво улыбается, вновь опирается на правую руку, а двумя пальцами левой плавно толкается вперёд — Мишель, выдохнув, послушно ведёт языком по фалангам.              — А вообще, это не обязательно, — насмешливо шепчет Лиза куда-то в шею. — Ты и так…              Мишель в отместку с силой прикусывает чужие пальцы — Лиза смеётся и убирает руку.              Повисшая вдруг тишина отдаёт каким-то неуместным смущением: Лиза изучающе осматривает Мишель, медленно ведёт ладонь ниже и гулко сглатывает от того, как Мишель тут же выгибается в спине.              — Ты красивая.              Еле слышный шёпот разрезает комнату своей искренностью.              Мишель думает, что ненавидит Лизу.              Мишель знает, что врёт.             

***

             Мишель кажется, что она сходит с ума окончательно — безотлагательно! — и что если в этом сумасшедшем мире есть хоть какое-то подобие бога, то у него явно последняя стадия развития шизофрении.              Мишель с силой сжимает зубы, пытаясь не сорваться на стон, когда Лиза — серьёзно, Лиза? — плавно толкается вперёд двумя пальцами и шепчет на ухо тихое «Умница».              Кровать издаёт смущённый скрип, а Мишель выдыхает громче положенного, понимая, что любое неаккуратное движение моментально их выдаст — и в эту же секунду ловит себя на мысли, что ей это даже нравится.              А Лиза вдруг останавливает движение пальцев, даже толком не начав, и позволяет себе кривую ухмылку — и вот тут-то Мишель понимает, что так просто она не отделается.              — От пяти до одного, — Лиза переносит вес тела на свободную ладонь и аккуратно прикусывает кожу на шее Мишель. — Понимаешь, о чём я?              — Что?              Мишель с силой сжимает бёдра, пытаясь заставить Лизу сделать уже хоть что-нибудь.              — Что бы ты ни придумала… — бормочет Мишель сбивчиво, — Передумай.              — Сама пришла ведь, — смеётся Лиза. — Я покажу.              Мишель порывисто выдыхает, слабо представляя, что вообще происходит, а Лиза вытаскивает пальцы полностью и плавно толкается вперёд — плавно настолько, что Мишель недовольно хнычет и с силой сжимает зубы.              — Хватит, — шепчет Мишель еле слышно. — Пожалуйста, Лиз, я не…              — Раз.              Голос — твёрдый и не принимающий возражений — тут же заставляет Мишель замолчать. Она сжимается вокруг пальцев, дёргает связанными руками и жмурится; а Лиза тем временем вновь аккуратно толкается.              — Два, — хриплый шёпот на ухо.              — Пиздец, — выдыхает Мишель. — Ты…              — Три.              Мишель в последний момент сглатывает еле слышный стон и чертыхается — Лиза медленно проводит языком по кончику уха.              Толкается снова:       — Четыре.              Мишель этого недостаточно — недостаточно настолько, что она требовательно подаётся бёдрами навстречу и пытается сама насадиться на пальцы.              — Перестань, — Лиза ведёт языком вниз по шее и с силой прикусывает кожу над ключицей. — Иначе сама будешь…              Мишель недовольно фыркает, но попытку диверсии тут же прекращает.              В следующую секунду Лиза вдруг наклоняется и касается губами губ — Мишель удивлённо выдыхает, но тут же подаётся навстречу и легко позволяет себя поцеловать. Лиза мягко скользит языком внутрь, будто бы отвлекая, и вытаскивает пальцы полностью — а затем с силой толкается вперёд и грубо надавливает.              — Пять.             

***

             Но больше всего Мишель ненавидит Лизу тогда, когда Андрющенко снова вытаскивает пальцы, дразнит её практически невесомыми касаниями и нагло усмехается.              — Считай.              — Что? — Мишель сглатывает и мотает головой. — Нет, я не…              Лиза затыкает Мишель очередным грубым поцелуем и, толкнувшись, осторожно сгибает пальцы внутри — Мишель тут же разрывает поцелуй и откидывает голову назад. Андрющенко скользит языком по чужой шее, кусает, дразнит снова.              — Перестань, — бормочет Мишель, подставляясь под касания. — Я не смогу…              — Не сможешь… — Лиза носом ведёт по подбородку Мишель, заставляя её опустить голову, — …что?              — Молчать не смогу.              В эту же секунду Лиза выдыхает гораздо громче обычного и порывисто сводит бёдра, а Мишель сгибает ногу в колене и думает, что в её тихом омуте водится кто-то гораздо страшнее банальных чертей.              Андрющенко усмехается, но кивает — и, установив зрительный контакт, медленно трётся о чужую ногу.              — Да ты издеваешься, — сглатывает Мишель. — Блять, Лиз…              Лиза аккуратно вытаскивает пальцы, усаживается Мишель на бёдра и вновь делает несколько поступательных движений. Мишель растерянно дёргает руками, задыхаясь от невозможности прикоснуться, а Лиза вдруг тянет свою ладонь выше — и нарочито медленно ведёт кончиком языка по двум пальцам.              Мишель, на удивление, вспыхивает и неловко отводит взгляд, но Лиза свободной рукой требовательно поворачивает её на себя за подбородок. Ничего не говорит — только обводит языком фаланги, вбирает пальцы в рот, толкается; а затем, выдохнув, убирает руку.              Мишель сглатывает, искренне жалея, что у неё связаны руки — во всех смыслах! — и в отместку слегка приподнимает ногу; Лиза чертыхается и, подвинувшись, нависает сверху.              — Ёбнутая, — недовольно бурчит Мишель, снова выгибаясь от дразнящих её пальцев.              Но когда Лиза вновь толкается внутрь, то еле слышно всхлипывает и кивает, наконец принимая правила игры.              — Раз.             

***

      

      На втором плавном толчке Мишель уже жалеет, что вообще во всё это ввязалась, а на третьем думает, что она снова ненавидит Лизу — причём, кажется, даже в несколько раз больше, чем было до этого.              Лиза щекочет волосами шею, тяжело дышит и аккуратно вытаскивает пальцы, а Мишель уже мысленно готовится к тому, чтобы произнести тихое «Четыре», но кое-что всё-таки не учитывает.              Андрющенко снова накрывает губы Мишель плавным и тягучим поцелуем — таким же, как и её касания; а на выдохе резко толкается вперёд.              — Четыре, — отстранившись, хрипло шепчет Лиза.              Мишель в этот момент понимает, что толчки, оказывается, идут на уменьшение.              — Пять.              Лиза грубо вгоняет пальцы до середины, а Мишель, не сдержавшись, срывается на стон — оглушительно-громкий для них и, должно быть, вполне слышный для остальных присутствующих в доме.              — Тише, — бормочет Лиза, покрывая шею успокаивающими поцелуями. — Хотя мне нравится.              — Я же сказала… — сглатывает Мишель. — Сказала же, что не смогу.              — Сможешь, — упрямо шепчет Лиза.              Мишель с силой сжимается вокруг пальцев, понимая, что, кажется, и правда не сможет, а Лиза вновь едва заметно толкается.              — Р-раз, — Мишель прогибается в спине, когда Лиза грубо прикусывает кожу на шее. — Блять, я не могу, я…              — Потерпи, — успокаивающе бормочет Лиза, языком проводя по месту укуса. — Ещё немного.              Мишель не знает, что будет тогда, когда счёт подойдёт к концу — Мишель, в принципе, уже вообще ничего не знает, а все её внутренние силы уходят на то, чтобы не шуметь.              — Два, — сбивчиво шепчет она, когда Лиза снова мягко сгибает внутри пальцы.              Андрющенко тяжело выдыхает:       — Жаль, что я не могу тебя слышать.              — Заткнись, — бормочет Мишель, зажмурившись. — Просто, пожалуйста…              Лиза не даёт Мишель договорить: вновь затыкает её грубым поцелуем, проталкивает язык внутрь и даже сама чуть было не срывается на стон — а затем, вытащив пальцы, резко вгоняет их почти полностью.              Мишель выгибается и с силой кусает Лизу за нижнюю губу; а Андрющенко, что-то недовольно прошипев, отстраняется и нагло закрывает Мишель рот ладонью.              — Три, — шепчет Лиза. И тут же, грубо согнув пальцы внутри, добавляет: — Четыре.              Хриплые стоны бесцеремонно пробиваются наружу, и у Мишель не остаётся сил, чтобы их сдерживать — Лиза в ответ сильнее зажимает ладонью рот, пытаясь заставить Мишель замолчать.              — Пять.              Мишель с силой прикусывает чужую руку, выгибается и нагло насаживается на пальцы, а Лиза шёпотом тянет тихое «Бля-я-ять».              — Чуть-чуть ещё, — сбивчиво бормочет Лиза, в отместку вновь прикусывая кожу на шее. — Давай.              Очередной мягкий толчок Мишель практически не ощущает: только резко выдыхает и с силой дёргает руками.              — Я тебя убью, — шипит она недовольно. И, прикрыв глаза, бормочет тихое: — Р-раз.              — Умница, — смеётся Лиза и вновь ведёт языком по шее. — Всё уже.              У Мишель не остаётся сил на то, чтобы спорить: она крупно дрожит, подаётся бёдрами навстречу пальцам и растерянно всхлипывает.              — Пожалуйста, — бормочет она. — Хватит, я…              Лиза медленно проводит языком по линии челюсти, затем успокаивающе целует в уголок губ и осторожно углубляет поцелуй — Мишель выдыхает и порывисто подаётся навстречу.              — Два, — Лиза отстраняется и резко толкается внутрь двумя пальцами.              Мишель запрокидывает голову и снова неосознанно дёргает руками, а Лиза, даже не дав ей толком отдышаться, снова грубо двигается вперёд.              — Бля-я-я, — шипит Мишель, с силой сжимая зубы.              — Три.              Мишель думает, что это издевательство не закончится никогда; Лиза вновь покрывает поцелуями её ключицы, тяжело дышит, кусается, а Мишель краем сознания думает, что у неё, наверное, на шее уже живого места нет.              В затёкших запястьях отдаётся тянущая боль, но Мишель вдруг понимает, что никакого дискомфорта это ощущение не приносит, а, наоборот, окрашивает чужие прикосновения в ещё более яркий цвет. Мишель хочется освободить руки лишь для того, чтобы отомстить за все издевательства — а ещё для того, чтобы наконец позволить себе прикоснуться к Лизе.              — Четыре.              Очередной грубый толчок заставляет Мишель развязно прогнуться в спине и что-то неразборчиво пробормотать, а следующий — пятый — вновь срывает с обветренных губ протяжный стон. Лиза чертыхается и снова затыкает Мишель поцелуем, а Мишель нетерпеливо сжимается вокруг пальцев — и наконец чувствует, как Лиза ускоряет темп.              — Да, — шепчет Мишель. — Блять, да, пожалуйста…              Лиза отстраняется, с довольной усмешкой кивает и снова целует Мишель: языком ведёт по нижней губе, кусается, выдыхает; а движение пальцев ускоряет настолько, что Мишель всхлипывает и стонет прямо в поцелуй.              Толчки — грубые и быстрые — заставляют Мишель с силой сжать бёдра и вновь податься навстречу; она приподнимается и с силой дёргает руками, а галстук, не выдержав напряжения, развязывается — и мягко соскальзывает с покрасневших запястий.       

***

             Мишель ненавидит Лизу — и именно поэтому запускает освободившуюся руку в тёмные волосы и притягивает девушку к себе. Андрющенко не спорит: грубо вжимает Мишель в кровать, тяжело выдыхает и продолжает двигаться; а затем, толкнувшись глубже, мягко касается Мишель большим пальцем.              — Бля, — выдыхает Мишель, вскидывая бёдра. — Я…              Лиза коротко кивает, ускоряя круговые движения; Мишель ногтями царапает чужую спину, специально оставляя следы, разводит ноги и прогибается в спине. Мишель не думает уже вообще ни о чём: ни о том, что их кто-то может услышать, ни о том, что она сейчас нагло насаживается на чужие пальцы и бормочет что-то несвязное; ни о том даже, что никакой ненависти по отношению к Лизе она не испытывает — да и не испытывала, кажется, никогда.              Мишель снова тянет Лизу к себе: целует, кусается, выдыхает; а на очередном грубом толчке вновь выгибается и замирает.              — Блять, да, — оглушительно-громкий шёпот. — Ли-и-из…              От, видимо, произнесённого вслух имени Андрющенко стонет сама — Мишель подаётся вперёд, тянет Лизу к себе за шею и выдыхает прямо в губы.              — Ещё, — просит нагло. — Пожалуйста…              Лиза вытаскивает пальцы полностью, заставляя Мишель выругаться, а затем грубо толкается на всю длину. Снова наращивает темп; Мишель всхлипывает, сжимает одной ладонью покрывало, а второй путается в тёмных волосах.              — С-с-сука, — шипит Мишель. — Да, я…              Лиза, не прекращая двигаться, ведёт языком по нижней губе, аккуратно её прикусывает и вновь еле слышно стонет сама — а Мишель подаётся вперёд и углубляет поцелуй.              От осознания того, что, кажется, для Лизы всё происходящее гораздо важнее, чем стыд, который они вдвоём испытают на утро, Мишель с силой сжимается вокруг пальцев и чувствует, как тело пробивает дрожь.              Мишель кончает спустя ещё пару грубых толчков: выгибается в спине, подаётся бёдрами навстречу и царапает чужую спину; а не срывается на крик только благодаря тому, что Лиза вновь затыкает её поцелуем.              В следующий момент Мишель понимает, что в последние несколько секунд она продолжала считать — и, судя по довольной улыбке Лизы, делала это вслух.              От пяти до одного.              Лиза разрывает поцелуй, и нахальная усмешка вновь возвращается на её лицо.              — Пять.             

***

             Мишель понимает, что те эмоции, которые она испытывает по отношению к Лизе, не имеют ничего общего с ненавистью — и на выдохе медленно застёгивает рубашку.              — Это ведь… — Мишель кажется, что её голос звучит жалко. — Это ведь ничего не значит, да?              Лиза медленно спускается с кровати и отвязывает от изголовья галстук — Мишель внимательно следит за происходящим.              — Ну, — усмехается Лиза. — Это значит, что ты умеешь считать.              Мишель закатывает глаза:       — Иди ты…              И подрывается, чтобы уйти, но Лиза в последний момент цепляет её за руку и тянет на себя.              — Подожди, — бормочет Лиза, требовательно сжимая ладонь на запястье Мишель. — Иди сюда.              Мишель кивает и послушно усаживается на колени сидящей на кровати Лизы, а Андрющенко вдруг нагло улыбается — и одним резким движением вновь накидывает Мишель на шею свой галстук.              А затем, обмотав его вокруг руки, притягивает Мишель к себе.              — Ты хочешь, чтобы это… — Лиза сглатывает. — Что-то значило, да?              Мишель чувствует на искусанных губах чужое дыхание и понимает, что в этой странной комнате без дверей она ещё точно задержится.              — Хочу, — бормочет, доверчиво подаваясь вперёд.              Андрющенко оставляет короткий поцелуй в уголке губ и отстраняется.              — Значит, — смеётся Лиза, заправляя светлые волосы Мишель за ухо, — будет значить.             

***

             Мишель уходит от Лизы уже почти под утро: на негнущихся ногах плетётся к выходу, чувствуя, как всё тело ломит, чертыхается от саднящей боли в шее и думает, что нужно будет обязательно не забыть замазать тональником яркие следы их совместного преступления.              Лиза наблюдает за Мишель исподлобья, развалившись на кровати — Мишель спиной ощущает изучающий взгляд; у Лизы спущенная до локтей рубашка, слегка подрагивающие бёдра и довольная улыбка на лице.              — Надеюсь, меня не скоро отсюда переселят, — фыркает Андрющенко.              Мишель оборачивается, но ничего не говорит — только усмехается и машет в сторону Лизы рукой. У Мишель больше нет никаких сил: её организм отказывается функционировать, а мозг, кажется, окончательно разучился составлять слова в предложения.              Лиза усмехается и пожимает плечами, а Мишель вновь делает пару шагов в сторону коридора, но уйти не успевает.              — Миш, — вдруг бормочет Лиза. — Погоди.              Мишель заинтересовано оборачивается:       — Чего?              Лиза садится на край кровати и рукой подзывает девушку к себе — Мишель с опаской подходит ближе.              — Что ещё тебе от меня нужно? — бурчит Мишель на выдохе.              Лиза смеётся и протягивает руку:       — Галстук верни.              Мишель выдыхает и медленно опускается на корточки — Лиза тут же с готовностью цепляет край галстука, тянет Мишель на себя и целует снова: прижимает к себе за талию, выдыхает, скользит языком внутрь.              Мишель тут же забывает, что ещё пару минут назад она хотела наконец вернуться в свою комнату, и, поместив ладонь Лизе на заднюю сторону шеи, нетерпеливо подаётся навстречу.              До начала нового дня есть ещё, в лучшем случае, пара часов; Мишель разрывает поцелуй, кончиком языка ведёт по чужой шее и порывисто выдыхает от того, как Лиза тут же подставляется под касания.              Уходить больше не хочется: Лиза прогибается в спине, опираясь на ладони, а Мишель с улыбкой стягивает с шеи чужой галстук, медленно опускается на колени перед кроватью и протягивает руки.       — Завяжешь?