Резон досрочного ухода.

«А отчего ж…» — Меня терзает, «Из многочисленных трудяг, Один, как выход избирает, На крышку выстеленный стяг?» Да. Отчего кому-то ближе, Не вся рутина бытия, А тишь. Шесть футов вниз по жиже, Как слëзы горькая кутья? С какой вдруг стати миг прощания, Им стал иметь сильнее вес, Чем правда. Вечность в обещании, От тех, кто видит суть небес? Как может свежий бриз, рассветы, Закаты красного огня, Им дальше быть, чем все заветы, И мысли «Шесть несут меня»? Но время вылило, как воды, Ответ на берег, он таков: «Есть наша суть людской природы, В объединении волхвов, Лесных монахов, камнетëсов, Буддистов, новых христиан, Но вот ответ на соль вопроса, «В чем смысл жизни?» им не дан. А человек — он тварь такая, Что в раз иной не видя свет, И голос сердца замолкает, И гласа разума уж нет. Беда придëт, катком пройдётся, ЧП, суровый Божий гнев… И кровь на лезвиях печëтся, И марши, марши на ремне. Иной взрослеет только в двадцать, Мечась средь грузов бытия, В себе попыток разобраться. Тут бездны глас из многих ям, Зовëт к себе без опасения, «Приди навек, мой юный друг, Вкусить великого спасения, От швали, грязи, тьмы вокруг!» И он идёт, и он шагает, Ведомый мнимой красотой… И короб в землю опускают, Тяжёлый. Без души. Пустой. И только б как-то сбить ту глыбу, И дать навет не на постой… Тогда б у всех отпал тот выбор: Тяжёлый. Без души. Пустой.