(Не)доброе утро

Слепящий круг, именуемый людьми солнцем, противно бил в глаза.

Только пробудившийся Ангел перевернулся на другой бок и хотел уж было прикрыть лицо крыльями, но те успешно перехватила чья-то рука. Любой на месте проснувшегося ударился бы в панику, но демон хмуро посмотрел на владельца руки, чтоб в следующую секунду выдохнуть. — Вообще-то сегодня воскресение — бесцветным голосом, в котором все равно скользили нотки возмущения, нашел силы ответить Ангел и даже вернул крыло из чужой хватки на место. Он наверно был слишком сонным, но даже без прикосновения продолжал чувствовать тепло чужого тела. И не сказать что это было неприятно. Напоминало о недавнем инцинденте, когда Аки не дал ему умереть и пожертвовал двумя месяцами своей жизни ради него. Тогда его ладонь была такой же широкой и согревающей своей теплотой. В отличие, от его хозяина, что сейчас собранным с иголочки надсмотрщиком стоял над демоном прям посреди его комнаты, в которую явно не должен был заходить без разрешения. И пусть Ангел никогда не закрывал дверь на ключ. В своей серой маленькой комнатушке он совсем не был рад гостям, особенно, которые приходят по работе. Особенно этому камикадзе-герою, что вечно строит из себя правильного, а сам готов отдать свое время жизни буквально за все что угодно. Именно поэтому Хаякава был рядом с ним. Он просто искал способ умереть, не беря на себя ответственность. А Ангел давно пропитался смертью, отнимая жизнь всего, чего касался. Все было предельно просто. Но в последнее время хотелось думать по-другому. Но только не ранним утром в собственный выходной. — У нас патрулирование — таким же бесцветно-отстраненным голосом проинформировал образец трудоголизма, подтверждая, что он находится по работе. — Размечтался — ответил Ангел то ли ему, то ли себе вслух. Он ни на что не надеялся, но все равно было неприятно получить подтверждение догадок, что опять он нужен исключительно по, так называемой, работе, что с самого начала сидела в печенках у него. Демоны не должны работать, как люди. А он просто хотел умереть и вернуться в ад. Хотел. До некоторых пор. Сейчас у демона было слишком много вопросов, на которые ему нужны были ответы. — Сегодня не наша очередь — сквозь зевок стал открещиваться он, вовремя припомнив график. — Денджи и Пауер не могут — не поясняя почему, нарушитель воскресного сна протянул закрытый стакан предполагаемого кофе. И Ангелу пришлось встать, чтоб взять его. На удивление, тот был прохладным, и демон, которого только что подкупили, сразу же поспешил приложиться к нему. — Мороженое! — не сдержавшись, удивился он вслух. — Ага, глясе — кивнул Аки. Возвышаясь над горами мусора и неубранной посуды, он выглядел слишком неуместно в классическом костюме с работы. И все же по своему все это было мило. Прийти ради своего подчинённого в настоящее гнездо демона, ещё и принести ему вкусное — зря Хаякава когда-то говорил, что ему не найти общего языка с ним. Ангел почти был бы тронут, если бы понимал такую сложную эмоцию. В последнее время он испытывал много непонятных человеческих чувств. Но пришедшему необязательно было знать об этом. В конце концов он так поступил, потому что это был наиболее эффективный способ достучаться до Ангела, чем пытаться связаться с ним по телефону. Будто в подверждение этой теории, чудо техники человечества завибрировало в какой-то из куч мусора, и на кровать выбежала крыса. — Что за?.. — от неожиданности Аки собирался схватиться за катану, но на его руку с перчаткой легла маленькая ручка демона. — Не трогай, это друг — без шуток попросил Ангел и на глазах чистоплотного человека скормил грызуну какой-то обрывок газеты. После сна Ангел выглядел растрепанным и по домашнему уютным, но вместе с крысой он являл собой сюрреалистичную картину, которая не вписывалась в рамки нормальности Хаякавы. Это было перебором. Больше не церемонясь, Аки ухватился за небольшую демоническую ручонку и вытянул за нее неряху с кровати. — Эй, вообще-то я у себя дома! — возмутился Ангел слишком яро, но не стал вырываться или оказывать в принципе какое-либо физическое сопротивление, напротив, как-то завороженное застыл, обратив все свое зрение на руки. — Через ткань можно — безапелляционно заявил Аки, интерпритировав взгляд по своему. — Разве это не слишком странно? — тихо спросил его демон, во взгляде которого не было ни капли возмущения, лишь непонятное смирение и усталость — Ты ненавидишь демонов больше всего, но живешь с двумя, и сейчас отчитываешь третьего за мышку… У тебя мало времени, но ты тратишь его остатки на тех, кого должен ненавидеть, на меня тоже… Почему ты такой добрый, Аки? «Аки» — так просто по имени обращалась к нему Химено. Так не должен был называть его демон, что при первой встрече сказал: «Эй, ты» и что ему все равно на людей. Но почему он сейчас так близко, стоит безвольно и покорно, явно переживая не за собственную шкуру. — Это не мышка, глупый, а самая настоящая крыса — вздохнул человек и показал своему товарищу слабую, но такую редкую улыбку — Если хочешь мышь, поищем ее после работы, в зоомагазине. — Не-а, мне нравится она… — поспешил отказаться Ангел — Простая деревенская мышь, которая борется за жизнь милее городской. — Ну как знаешь — охотник пожал плечами и хотел уж было отпустить руку, только вот в него слишком вцепились. — Но городская мне тоже нравится — заявил Ангел, посмотрев глаза в глаза, прямо в ледяную синеву напротив — Только борись за жизнь, Аки… «Живи, Аки» — где-то на задворках сознания прошелестел голос Химено. Они так непохожи с мальчишкой, что стоял напротив, и все же мужчина хотел видеть связь между близкими ему людьми. Он хотел хоть в этот раз уберечь то, что стало иметь для него значение. — Я не умру, пока ты не научишься убираться в собственной комнате — ответил тот совсем без иронии и шуток. — Значит, никогда — слабо улыбнулся Ангел и получил свободной рукой легкий щелбан в лоб — Хей… Демон Ангел еще во многом не понимал людей и перестал понимать себя, свои чувства и эмоции, что начал сейчас испытывать, но одно он знал наверняка — если ему не дают умереть, он хочет, чтоб Аки и дальше приходил за ним в его затхлое пустое жилище. Он тоже не хочет видеть, как умирают на его глазах.