Ошибка №1

Удрученный взгляд опухших от многочасовой работы за ноутбуком глаз летит в сторону смартфона, чтобы проверить время и наличие сообщений или вызовов, пропущенных из-за беззвучки. 22:41. Ничего важного в сообщениях. Глаза жутко болят, а работа над курсовой даже близко не подобралась к концу. Черт бы её побрал и всех на свете. «Спишь?» Удивительно, что Юджон взглянула на телефон в то же мгновение, в которое его экран засветился от вошедшего сообщения. Снова взгляд на часы. 23:19. — А ты смешной, Пак Чимин, — пробурчала девушка, снимая с гаджета блокировку после того, как протерла глаза, покрасневшие от долгой, напряженной работы. Боже, в них будто кто-то песка насыпал щедрую горсть — не меньше!

«Если бы. Рыдаю над курсовой» «Ты закончил свою?»

«Даже не начинал»

«С УМА СОШЕЛ?!»

— чуть не выронив телефон, брюнетка неожиданно взбодрилась, ошарашенная столь шокирующей новостью. Впрочем, не такой уж и шокирующей… У Чимина всегда был очень интересный взгляд на жизнь и, как он говорил: «насущные проблемы». Так что, в какой-то степени, она чего-то такого и ожидала своим подсознанием, пока сознание Юджон надеялось на проснувшееся в Паке здравомыслие. Надеялось зря, по всей видимости. «Я голоден» — не обращая внимания на слова подруги, прозвучавшие в его голове истерично-грозно-отчитывающим тоном, напечатал Чимин в ответ, отмахнувшись от попытки его, как она всегда говорила: «вразумить». «Что насчет ночного перекуса?» «Без меня» — коротко и ясно, тут же отложив телефон. Вздохнув, студентка измученно посмотрела на открытый вордовский файл. Нужно закончить дурацкую курсовую… хотя так не хочется… хочется просто закрыть глазки и позволить им отдохнуть. Хочется просто вдохнуть поглубже и переместиться в горизонтальное положение, уложить голову на мягкую подушку, накрыться теплым одеялком и проспать до утра… а утром, отключить будильник и никуда не пойти, просто остаться нежиться в чутких объятиях постели. А еще неожиданно захотелось есть… — Ненавижу тебя, Пак Чимин… — бурчала девушка, стараясь погрузить все свое внимание в работу над курсовой и выбросить из головы мысли о различных блюдах, которые она не прочь бы отведать прямо сейчас и, желательно, все одновременно. Ошибкой номер четыре было отложить телефон экраном вверх, подумав, что раз у того выключены и звук, и вибрация, Юджон даже не узнает о том, что кто-то снова оставил для нее сообщение. Экран продолжал лихорадочно мигать, то зажигаясь ярко-ярко, то снова потухая, а потом и вовсе потерял силы гасить свой свет, отчего взгляд брюнетки то и дело стремился проверить входящие сообщения. Ошибкой номер три было вообще отвлекаться на телефон, позволив себе потерять нить рассуждений в курсовой работе. Номер два ошибкой было оставить кучу недоделанной работы на самый последний момент. Ошибкой номер один было подружиться с Пак Чимином, к слову, продолжающим присылать свои раздражающие сообщения. Когда цифра дошла до двадцати трех, Юджон раздраженно схватилась за телефон и, не прочитав ни одного сообщения парня, напечатала ему всеобъемлющее и прекрасно-краткое: «Отвали». Ошибкой номер три было отвлекаться снова. Ошибкой номер два было задержаться в сети дольше секунды в надежде на ответ от раздражающего своей безответственностью лучшего друга. Ошибкой номер один было подружиться с Пак Чимином…

***

Ночью на улице лучше, чем днем. Юджон может это оценить, даже если замерзла, стоило только покинуть подъезд, если умирает от голода и ее особо не интересует больше вообще ничего кроме того, чтобы поскорее съесть чего-нибудь вкусненькое и очень-очень горячее, и если глаза едва функционируют, продолжая держаться лишь из-за порции капель, которыми девушка благоразумно одарила их перед выходом. Ночью на улице лучше: тише, спокойнее, приятнее… Люди, бродящие по городу сейчас по большей части счастливые, пусть и уставшие, и Юджон это чувствует, насколько бы уставшей ни была сама. Здесь есть чем дышать, в отличие от дневного времени, когда воздух пропитан гадостью, выделяемой автомобилями, смесью тысяч парфюмов прохожих, побывавших на этом месте, где сейчас стоит девушка, всего минуту назад. Ночью на улице лучше… да, однозначно.

***

— Будешь соджу? Чимин щедро предлагает подруге пустую рюмку, держа в руке открытую только что бутылку с алкоголем, пока девушка, тяжело вздыхая и думая о том, какая она, все-таки, легко поддающаяся внушению ее лучшего друга дурочка, ковыряет палочками еду в только что поставленной перед ней тарелке. Выглядит вкусно, вот только… она должна быть совсем не здесь. В парня с невинной улыбкой летит обиженный взгляд. — Мне нужно закончить курсовую. — Забей, — советует Пак, улыбаясь шире, и склоняет голову набок, ставя перед подругой рюмку и наполняя ту до краев, прежде чем перейти к своей. — Тебе легко говорить… — Конечно, легко! Я вот забил и у меня в жизни все прекрасно, а ты выглядишь как полуживой мертвец. Чимин недовольно кривится, осмотрев лучшую подругу, и, хотя брюнетка и знает, что выглядит вряд ли прекрасно в начале первого ночи, просидев почти сутки за изнуряющей и ненавистной ей работой, все же от такого «комплимента» не может не раздразиться. — Мертвецы не бывают полуживыми. Юджон, как и всегда, тяжко вздыхает, закатывая глаза. Чимин, как и всегда, считает, что ей уже давно пора перестать так остро реагировать буквально на все, что вокруг нее происходит. — И что? Моя жизнь от этого не меняется. А твоя очень сильно. Посмотри, ты злишься просто потому, что я сказал что-то неправильное. Разве можно так жить? Господи… — брюнет цокает языком и, пользуясь молчанием девушки, больше похожей на полуживого мертвеца, пусть, по ее мнению, их и не существует, протягивает ей рюмку, к которой та так и не притронулась. — Выпей рюмочку. Всего одну, давай. Тебе нужно согреться, дрожишь вся от холода! Юджон, как и всегда, сдается… Ошибкой номер три было прийти сюда поздно ночью, когда до утра нужно сделать еще кучу всего. Ошибкой номер два было все же дождаться от Чимина ответа на ее, казалось, решительное «Отвали». Ошибкой номер один было влюбиться в этого парня… без памяти. — Если я такая нудная и противная, зачем дружишь со мной? — Явно не потому, что ты красотка, — качает головой Пак, активно пережевывая свою еду, хотя всего секунду назад осушил первую рюмку. Как он умудрился уже съесть половину своей порции? — Это не про тебя. — Я тебе сейчас всеку, — хмуро глядя на парня, особо никогда не отличающегося чувством такта и воспитанием, бросает брюнетка, принимаясь за свой поздний ужин. Вкусно. Очень. А еще тепло. — Наверное, поэтому. Потому что ты ужинаешь со мной в половину первого ночи. Несмотря на то, что ты бываешь занудой, с тобой весело, ты же знаешь. И ты всегда сдаешься в конце, даже если миллион раз скажешь мне отвалить от тебя, как сегодня, — с широченной улыбкой заявляет Чимин, заставляя Юджон смотреть на него и терять способность к мысли, а еще сами мысли терять… одну, за ней другую, третью… — Ты любишь меня, а я тебя. Нам нужно держаться вместе. Звучит просто и очень легко, как и все, что говорит Пак Чимин или делает. Будто что-то обычное. Будто что-то, что совершенно не должно останавливать стук девичьего сердца, но… как что-то, что его останавливает. Не важно, что было ошибками номер три и два, но ошибкой номер один неизменно было влюбиться когда-то в Чимина. Черт. — Если бы ты правда меня любил, ты бы не заставлял меня сидеть здесь с тобой, зная, что я должна завтра сдавать курсовую. Юджон бурчит, опуская глаза в тарелку и как-то вяло для очень-очень голодного человека захватывая палочками небольшую порцию. Чимин на подругу смотрит безумно грустно, но очень тепло, и едва заметно улыбается, что выглядит как самая печальная улыбка на свете. — Думаешь? Горький хмык срывается с улыбающихся самой печальной улыбкой в мире губ, а в руках парня уже оказывается бутылка соджу. А что если все совсем наоборот…? Что если…? — Давай еще рюмочку! — Нет, ни за что… — протестует девушка, стараясь отобрать у Пака рюмку, но он быстрее, а та уже полна. — Чими-и-и-н! — Давай! За твое здоровье! — За здоровье не пьют, — снова бурчит Юджон. — Ты хоть знаешь, какую нагрузку сейчас даешь печени одной только этой своей рюмочкой? — Если я предложу выпить за твою курсовую, ты еще больше меня раскритикуешь, поэтому… просто выпьем! До дна! Чимин улыбается так, что внутренности трепещут, а к щекам непременно прилил бы румянец смущения, если бы только настроение не было таким отвратительным, тело не было таким уставшим и Юджон — которая выглядит будто полуживой мертвец — не нужно было бы поскорее вернуться домой, чтобы закончить дурацкую курсовую. Как она будет делать это, если напьется? — Ненавижу тебя. Еще больше Юджон ненавидит себя за ошибку номер один во всей ее жизни. Ненавидит себя за то, что такая бесконечно-слабая перед своим лучшим другом и его красивой улыбкой… ненавидит себя за то, что губ ее касается стекло полной до краев рюмки. Пак Чимин улыбается довольно, пока девушка кривится от крепости алкоголя, наверняка, проклиная его в своей голове без остановки. Он рад, что она всегда ему поддается, потому что только так он может сделать для Юджон хоть что-нибудь. К сожалению, только так он может о ней позаботиться: вытащить из дома, чтобы поела впервые за вечность и отдохнула от ничего не значащей курсовой, напоить и расслабить, а потом доставить в постель и укрыть одеялком. Только так, он уверен, он может заставить ее хотя бы немного поспать. — Ешь побольше, — опомнившись и заставив себя прекратить рассматривать свою подругу взглядом, выдающим его с потрохами, пробормотал Пак, пододвигая к девушке ближе все блюда, стоящие на их столике. — Ты так похудела за эти пару дней… боже… одни кожа да кости. — Спасибо, даже не знаю, как мне почувствовать себя еще лучше, — фыркнула она от очередного «комплимента». — Не закатывай глаза, просто ешь! — возмутился Чим. — Аджума, можно нам еще редьки? И две порции кимчи! И соджу, пожалуйста! На самом деле, сколько бы Юджон ни бурчала и какой недовольной ни выглядела бы из-за их ночной вылазки, ей здесь хорошо. Хорошо быть не дома, не сидеть за компьютером, не истязать себя неинтересным занятием — написанием курсовой. Хорошо быть в месте, где пахнет вкусной едой, где слышно отдаленно расслабленный смех и тихие разговоры, где тихо-тихо играет какая-то нежная музыка. Хорошо сидеть напротив Чимина, видеть всего за двадцать минут как минимум десять оттенков его прекрасной улыбки. Она очень скучала, оказывается… и, если честно, очень счастлива, что вот так получилось. — Знаешь, я думаю, что это круто, — начинает она, спустя большую часть содержимого их тарелок и еще несколько опустевших рюмок. — Что? — интересуется Чим, не отвлекаясь от еды.- Есть в час ночи? Я тоже так думаю. — Нет… — девушка качает головой и улыбается очень грустно, — быть тобой. То есть… хочешь — идешь на пару, хочешь — не идешь. Так просто забиваешь на вещи, которые не считаешь важными, идешь есть в час ночи в палатке, которая находится в другой части города от места, где ты живешь, просто потому, что тебе нравится здешнее кимчи. Что в нем особенного, я понять не могу? Юджон поднимает в воздух несколько листиков кимчи и рассматривает их очень внимательно, будто сможет таким образом разгадать секрет этого блюда. На вкус самое обычное кимчи. Да и выглядит так же, как и везде… почему оно Чимину так сильно нравится? Впрочем, не важно. Девушка любит этот дурацкий, для нее ничем не приметный кимчи, потому что тот становится частой причиной их таких посиделок. Чимин смотрит на брюнетку перед собой в который раз за вечер печально. Дело ведь не в кимчи. Совсем не в нем. Никогда не было. Но он продолжит заявлять обратное и заказывать каждый раз по три порции самого обычного кимчи на свете, каждый раз не очень честно нахваливая особенный вкус здешней закуски. — Это так круто, — оставив ферментированную капусту в покое, снова вздыхает Юджон. — Просто делать то, что хочется. — Ты же выпила совсем немного, что за депрессивные нотки в твоем голосе? — Я бы тоже хотела так, — проигнорировав слова друга, продолжает девушка, поднимая на Чимина свой взгляд. — С такой легкостью относиться ко всему, не переживать о завтра и просто жить одним моментом, делая то, что хочется. Не думать столько и не париться о том, чего даже не случилось, просто потому, что это может произойти. Я бы хотела, чтобы мне не нужно было осторожничать, быть такой осмотрительной и занудной. — У меня тоже не все так радужно, потому что… я думаю, совсем не переживают ни о чем только те, кому совершенно нечего терять. Но мне есть что, поэтому я тоже много думаю, переживаю и осторожничаю. Просто это не касается учебы, работы и людей, на которых мне плевать. Если честно, это только ее и касается… Только с ней Чимин осмотрителен и осторожен, только с ней он не может позволить себе всего, что хочется… потому что только ее он очень сильно боится потерять. — Да? — удивляется брюнетка, а стоит Паку кивнуть, как-то подозрительно улыбается, поднося к губам очередную рюмку соджу: — Тогда у меня есть шанс быть круче тебя? — Ты и так круче меня, Юджон, — отвечает Чимин крайне искренне. — Никогда в своей жизни я не встречал человека настолько осторожного и умного. И еще занудного, — добавляет он лишь для того, чтобы разрядить обстановку, и улыбается слабо, мило поморщив нос: — но это уже детали. Под неотрывным, задумчивым взглядом Юджон Чимин опустошил еще одну рюмку. Парень даже не пытался прочесть, о чем его подруга думает, она будто… выключилась просто. Такое бывает, когда они выпивают вместе. В какой-то момент мыслей в ее голове становится слишком много, и она уходит в них полностью, начиная игнорировать окружающий мир. Иногда это немного напрягает, но сегодня лишь радует. Ведь в таком состоянии вряд ли Юджон собирается продолжить корпеть над своей курсовой. А значит, все идет так, как нужно. Ей давно пора просто расслабиться и отдохнуть. А Юджон смотрит на Чимина очень уязвленно и перебирает в мыслях совершенные ею ошибки, приведшие ее прямо сюда. Начиная с конца: 9. Выбрать неправильный предмет для изучения в этом семестре. 8. Попасть в немилость преподавателя из-за дружбы с Чимином, который, еще на первой паре поняв, что скорее повесится, чем будет слушать нудного препода, уже ко второй целиком и полностью забил на предмет вместе с его преподавателем. 7. Опоздать на пару, на которой распределялись темы курсовых работ, из-за того, что ночью как вот сейчас выпивала с Чимом. 6. Оставить выполнение курсовой на самый последний момент. 5. Посмотреть на телефон сегодня, зачем-то ответить Чимину, зная, что проще было бы просто оставить его смс без ответа. 4. Решить все же сделать перерыв и поужинать с Паком ночью, не смотря ни на внешний вид, ни на усталость, ни на оставшийся объем работы, который просто необходимо выполнить до утра. 3. Выпивать, будто все это совершенно ничего не значит… 2. Подружиться с этим невыносимым парнем. Очень много всего, но не все, ведь… Ошибкой номер один было его полюбить. — Ты мне нравишься. Не стеснительно и не робко. Не выпаливая, не спеша… Она не выдохнула это и не прокричала, не прошептала и не промямлила. Проговорила или даже промолвила, как что-то очень простое и всем понятное, но что-то неимоверно важное. Она не отводила глаз и не краснела, не меняла выражения лица и просто смотрела на Чимина, пока до того, вновь заливающего в себя соджу, доходил смысл слов его лучшей подруги. Соджу застревает в горле и, разливаясь по бронхиальному дереву, провоцирует кашель. Возможно, сейчас Чимин впервые за все время их знакомства смотрит на подругу вот так шокировано. Только теперь она улыбается. Слабо, едва заметно. Эта улыбка определенно облегченная, а еще чуточку счастливая, потому что только что Юджон, возможно, впервые в жизни сделала что-то крайне необдуманное и очень опасное. Глупое. — Что ж, сказать это было не так уж и сложно, — уставший взгляд опускается в рюмку, кучу времени согреваемую пальцами, пока девушка пряталась от мира в своей задумчивости и любовалась Чимином, считая, что влюбиться в него было самой глупой, но самой прекрасной ее ошибкой. — Зато теперь я круче тебя, да? — она смотрит на него немного весело, радуется чему-то, и это снова заставляет Пака закашляться. Если бы его подруга была в своем уме, она бы точно подумала о таких вещах и выбрала бы такой момент для признания, чтобы Чим не смог начинить свои легкие соджу, выжигая эпителий бронхов ее высоким градусом. Она бы думала, думала, подбирала тот самый миг, а в итоге… скорее всего не сказала бы ничего, посчитав в итоге идею признаться все-таки невероятно глупой. Он никогда не видел, чтобы она улыбалась вот так… спокойно и в то же время счастливо. Так странно, что причиной ее чистейшего счастья стало что-то такое простое, как выключить разум. — Вот, возьми. Забирая предложенную салфетку, Пак Чимин не моргает и, продолжая кашлять, неотрывно смотрит на девушку, которая определенно круче него. Ведь признаться вот так в своих чувства, рискуя насовсем разрушить их отношения — намного сложнее, чем ехать через полгорода, чтобы вместе с любимым человеком поздней ночью поесть самый обычный на свете кимчи. Ему нужно ей так много всего сказать, о стольком спросить… но слова застревают где-то под кашлем, который все не прекращается, заставляя Чимина выглядеть все глупее и глупее. Но для нее он всегда самый красивый и милый… каким бы ни был страшным дурачком. Согретое прохладными пальцами соджу сейчас совершенно не горькое. Пьется очень легко. Вероятно, потому что не разум Юджон занимает позицию у руля. А сам факт того, что она смогла это сделать — раскрыла перед Чимином свое сердце, показывая каждый его закоулочек и его секреты, заставляет ее улыбаться немного гордо. Не такая она и трусиха, как ей казалось… как казалось всем. — Давно? — все, на что способен, только сейчас восстановивший дыхание брюнет. — Давно. Юджон протягивает своему лучшему другу пустую рюмку, чтобы тот наполнил ее из бутылки, все это время сжимаемой в его руке, но Пак этого не замечает, игнорирует, неотрывно глядя в самые уставшие, но не переставшие быть самыми прекрасными на свете, глаза. Бутылка соджу медленно опускается на стол. Рюмка брюнетки остается пустой… — Что? — хмыкает она немного растерянно. — Теперь даже не выпьешь со мной? — Ты мне тоже. Очень. Давно… Их молчаливый диалог взглядами продлится пару минут, прежде чем девушка сама завладеет бутылкой и выпьет подряд несколько рюмок, пытаясь прийти в себя. Немного нелогичное действие, но ей сегодня простительно все на свете, потому что… на щеках проступает совсем не пьяный румянец, а к глазам почему-то подступают слезы, вынуждая Юджон шмыгать носом и прятать где-то в тарелке замыленный взгляд. Становятся очевидными несколько вещей одновременно. Никто не будет этой ночью дописывать курсовую и завтра Ким Юджон впервые в своей жизни получит неуд. Это совсем не важно — второе. Им давно, очень-очень давно следовало поговорить и открыться друг другу — третье. И последнее… Влюбиться в Пак Чимина, возможно, не было никакой ошибкой…