Губы в помаде, размазанны щи

За окном холодная и серая осень. Ветер сдувает последние жёлтые листочки с деревьев, после чего они падают на землю, где дождь и колёса машин смешивают их с грязью. Насладиться пасмурным днём Насте не дают три вещи: бьющий в глаза холодный свет, который вообще предназначен для освещения столешницы во время готовки, но так как этим затратным по времени баловством никто в доме не занимается, свет служит только для того, чтобы в такие мрачные дни не споткнуться об стулья на тёмно-серой кухне; мешает так же холодный кофе, который убивает всю атмосферу, и самое главное, что бесит — это бегающая туда сюда Лера, которая пакует своё барахло в сумку под бодрую песню «Солнышко» группы Демо. — Блять, блять, — Лера вбежала на кухню, схватила тюбик с кремом для рук с подоконника и сломя голову побежала обратно, из-за чего зацепила стул ногой. — Сбавь скорость, у нас ещё три часа до поезда, — Ухмыльнулась девушка, прикуривая сигарету. — Кто-то уже давно собрался! — Крикнула ей Матвиенко из другой комнаты. — Окно открой! Орлова выдохнула, прошипев себе под нос, что оно и так открыто, после чего затянулась, проверяя расписание поезда. Всё верно, «Ласточка» от их города до Питера отправляется ровно в пять часов вечера.

***

Настя откинулась на мягкую спинку их вагона купе, который был куплен девушками с точки зрения удобства и не желания сидеть в плацкарте, где слишком душно, шумно да и как всегда говорит Орлова: «Ебучие люди, пошли нахуй». — Кошмар, — Протянула Настя смотря на пейзаж за окном только тронувшегося поезда. — Зачем ты вообще придумала эту хуйню осенью? — Обратилась она к Лере. — Ну во-первых, в Питере очень атмосферно, — Настя на это кивнула, хотя конечно дома тоже было не так уж и плохо. — Во-вторых ближайшая запись была как раз на завтра, и мне кажется, что такое удачное стечение обстоятельств явно не случайно, — Орлова закатила глаза, с трудом сдерживая у себя за зубами язык и шутку про ежедневные расклады таро, которые Матвиенко не пропускала никогда. — А в-третьих, я оплатила нам билеты, так что жалоб с твоей стороны вообще не должно быть слышно! — Ну давай, попрекай меня этим, — Настя взбесилась. — Самой моча в бошку ударила, записалась к хуй пойми кому на татуировку, потащила меня, ещё и заткнуть меня пытаешься! Знаешь что.. — Всё, успокойся, — Лера тяжело выдохнула, ложась на левую нижнюю кушетку, демонстративно закрыв глаза, давая понять, что её чужие претензии не интересуют. — Я не хочу это слушать, давай нормально доедем. Настя раздражённо плюхнулась на кушетку напротив, но не пролежав и минуты вскочила и вышла в тамбур, не забывая хлопнуть дверью. «Ещё от города толком не отъехали, уже посрались, — Орлова писала кому-то сообщение, куря сигарету.» Поправив чёрную шапочку на макушке, она выключила телефон, и прислонилась к холодной железной стене поезда. За окном мелькали дома и деревья, погружающиеся в темноту, завывающий ветер всё гнал новые дождевые тучи в сторону их родного города, а тонкая для такой погоды олимпийка не согревала, и всё, что ждало её в ближайшую неделю — это ссоры, истерики, бары и наверное, перманентное желание повеситься.