С волками жить

Горящие звериные глаза взирали на Мари из темноты, тихий рык не предвещал ничего хорошего. Рыцарь сжал в руке оружие, надеясь, что это поможет, потому что любое неверное движение — и он бы отсюда точно не вышел. С грозным рёвом чудовище бросилось на него, и Локхарт сделал взмах пучком цветов. Белый волк тут же отпрыгнул, беспомощно заскулив, прижал к голове уши и начал пятиться назад. Воин ещё немного погрозил ему травой, пока тот, корчась и извиваясь на полу, не превратился вновь в человека. — Фу! Я кому говорил, что прыгать на меня с порога — это плохо? — Я хотел обнять, — заворчал оборотень. — Ты не обнять хотел, а облапить. Знаю я, что с тобой весной происходит. Мари было лестно такое внимание, хотя виду он не подавал. Нир по весне начинал сходить с ума, становился до бешенства активным, агрессивным и мог прыгнуть на него в любой момент времени. — Ты не можешь осуждать меня за то, что я хочу волчат. — Я осуждаю тебя за то, что ты хочешь их от меня — это физически невозможно. — Ну, может, мы попробуем ещё раз? — волколак шумно облизнулся. Рыцарь на всякий случай погрозил ему цветами, видя, как тот пытается обойти его с бока. Бушующему Белому по весне сносило крышу напрочь, так что настроение у него прыгало. Сейчас вот ему приспичило в человеческом обличье начать валяться в чужой одежде и её обнюхивать. Оборотень выглядел как попало: волчьи уши, хвост, когти, седая шевелюра смотрелась гуще обычного раза в два, а всё остальное человечье. Впрочем, он и не такие номера иногда откалывал: во время гона ему всегда было плохо. Ну или слишком хорошо — смотря как посмотреть. — Ты опять всю мою одежду обшерстишь, — кисло заметил Локхарт. — Зато на тебя в лесу дикие звери перестали реагировать. — Да, и любая охота загодя провалена. — Ты можешь поохотиться на волков. Хочешь, я побегаю от тебя по лесу, а ты по мне постреляешь? Можешь немного меня подрессировать, — Нир пристально за ним наблюдал, не сводя взгляда с цветов в руке. — Я знаю, чем это заканчивается: ты опять сходишь с ума и пытаешься доминировать на своей территории. — Тебе что, не нравится? — Ты зверь в этот момент! — Так даже интереснее, — волколак снова начал пытаться обойти его с другой стороны и состроил невинный взгляд, в котором всё равно сквозил голод. — Давай поиграем в волка и Красную Шапочку? — Обязательно, — пообещал воин, чтобы просто не расстраивать Белого. Тот всё ждал момента, когда Мари положит цветы, но он намеренно просунул их в петлицу и ехидно наблюдал за тем, как разочарованно оборотень ходит вокруг него. — Нир, я не понял… — Что? Рыцарь скептически посмотрел на него, поднимая с пола кусок кожи. — Это мои сапоги? — Были. — Ты их что, сгрыз? — Они агрессивно себя вели! — Это сапоги! — Да, были! — Боже… И мясо, которое я купил, ты, конечно, сырое съел? — Нет. Я только понадкусывал. — До какой степени? — До половины. Зато пирог целый. — Пирог? Ты оставил целым пирог? — Локхарт вскинул бровь. — Нет, я всего лишь проглотил его целиком! — Ты ведёшь себя как животное! Волколак тут же опустил уши, заскулил и состроил щенячий взгляд. — Я не хотел тебя расстраивать, я просто был голодный. — Нир, я вышел на десять минут. — И я соскучился. — А заодно раскидал свою шерсть по всему дому? Белый тут же невинно отвернулся в сторону. — Ты напрашиваешься на вычёсывание. — Ты вычёсывал меня вчера! — мгновенно взвился тот. — На улице ещё не так тепло, подшёрсток нужен! — Ты человек, а не зверь! — едва сам не взвыл воин. — Только наполовину! — оборотень снова начал ходить рядом кругами. — Хотя ради тебя я могу побыть в любом виде. Давай ты сделаешь вид, что заблудился, а моя изба так здорово попалась на пути, — хвост Нира красноречиво начал вилять из стороны в сторону. — Ты, конечно, не знал, что в ней живёт страшный и голодный волколак, который ест людей на ужин. И тебе надо срочно выпросить, чтобы он оставил тебя в живых. Мари скептически взял в руки ещё цветов и подошёл ближе. Белый тут же со скулежом шарахнулся в сторону и забился в угол: этих цветов он боялся как огня и испуганно запищал, совсем не похоже на «страшного и голодного волколака, который ест людей на ужин». Рыцарь щёлкнул его по лбу. — Я тебе по носу надаю, если ты опять начнёшь лезть ко мне в волчьем виде. — Я согласен, — мгновенно отозвался оборотень и тут же снова шарахнулся в угол, стоило Локхарту поднять цветы. — Ну хватит, убери их! — Это гарантия моей безопасности. — Я не собираюсь тебя есть! — Да, ты собираешься сделать со мной что-то похуже! Нир мгновенно поднял на него жёлтые печальные глаза. — Тебе не нравится? Его уши огорчённо опустились, воин недовольно запыхтел, видя эту картину. — Нравится, — буркнул он. — Но не в таких же количествах! — А что такого?! — Что такого?! Стоит тебе до меня добраться, и я ближайшие три дня не встану на ноги: кое-кто просто доведёт меня до истощения такими выходками! Ты хочешь, чтобы я умер? В прошлый раз ты вообще чуть не укусил меня! — Укус не считается, если я был человеком в этот момент! — А ликантропия про это знает?! — Она не может знать, это всего лишь проклятье! Не успел Мари возмутиться, как волколак взвыл и начал кататься по полу, оставляя полосы когтями. Рыцарь на всякий случай ловко выхватил у него одну из своих рубашек. — Я не могу больше, Мари-и-и! — капризничал Белый, подвывая. — Я сейчас побегу в лес и раздеру там стадо оленей! Или найду волчицу и не выдержу! Я не хочу волчицу, я хочу тебя-я-я! Локхарт тяжело вздохнул, видя, как это «языческое, богопротивное создание» с горя начинает жевать его ремень — и прокусывает его с лёгкостью, чёрт возьми. Ещё и слёзы градом катились по его щекам от чрезмерного переизбытка эмоций. — Я неделю буду тебя тягать за уши, мять твои лапы и нажимать на твой нос столько, сколько захочу, — надулся воин, придавая себе как можно более суровый тон. — Хорошо-о-о! — ревел оборотень. — И я смогу играть с тобой палочкой? — поинтересовался он. — Да принесу-принесу! — выл Нир. Он предпринял ещё одну попытку прыгнуть на него, но тут же пискнул и отшатнулся от цветов. — И я смогу наконец-то нормально тебя вымыть и вычесать, верно? — Но только когда у меня гон закончится! — мгновенно выдвинул свои условия волколак. — Тогда никаких укусов, понял? Я не хочу как ты бегать по ночам и выть на луну! — Никаких-никаких, — активно закивал Белый. — Ну убери уже эту траву тупую! — Не раньше, чем я три кувшина воды наберу! Я знаю, чем это заканчивается! И не надо на меня так смотреть, я ещё жить хочу после твоего гона! Оборотень нетерпеливо завыл снова, недовольно начиная бегать по избе и вымещая свою злость и возбуждение на подушки. Мари со вздохом начал поскорее переливать воду из бочки.