maleficia

тэтте никогда нельзя было назвать послушной. да, она была спокойной, тихой и доброжелательной, но прислушиваться к другим перестала ещё лет в десять. ну а что? все только и бредят о ведьмах, демонах и зеленых детях. тэтте достаточно взрослая, чтобы знать — всё это ложь. байки, чтобы пугать непослушных детей. поэтому тэтте и пошла ночью в поле. не то чтобы это было именно её желанием, вызванным глупым подростковым максимализмом, скорее наоборот — её младшая сестра была больна, и лечебные травы были ей почти жизненно необходимы. но их родители, боже милостивый, какими же напуганными они были, стоило только тэтте заявить, что она собирается сходить за травами в поле. но тэтте их не слушала. лишь к полуночи, слыша, как сестра кашляла, рвано хватая ртом воздух, тэтте, быстро собравшись, выбежала из дома. её тонкая ночнушка пачкалась последождевой грязью, но тэтте не обращала на этого внимания. ей лишь бы принести пару пучков шандры! неважно, что скажут мать с отцом, только бы тэруко наконец-то выздоровела. только бы она, маленькая и улыбчивая, снова могла счастливо бегать по улицам и громко смеяться. тэтте разбивает колени, измазывается пылью и землей, но бежать не прекращает и, лишь заметив знакомый луг, переходит на быстрый шаг. а шандра, она как выглядит? тэтте точно помнит, что в далёком детстве она точно пила его настойку, но как найти её в поле? глупая-глупая тэтте! стоило ведь хотя бы знакомых девушек расспросить, а она побежала сломя голову, ничего не зная. она выдирает пучки полыни и ромашки, ломает лён и разламывает семена тмина, но найти хоть что-то напоминающее шандру не может. неужели тэруко умрет? в мучениях от острой боли, в окружении плачущих родителей и слабой, абсолютно бессильной тэтте? да никогда! мелкие кристальные слезы пачкают еë лицо, и тэтте, вытирая покрасневшие глаза, громко всхлипывает. нечестно-нечестно-нечестно! не должны такие вещи происходить с безгрешными, добродушными детьми как тэруко! и пусть она отрывает крылья бабочкам и пропускает утренние молитвы — подобных страданий она не заслуживает. и тэтте, сжав челюсти, продолжает рыться в траве, тихо хныча. нельзя-нельзя кричать, нельзя показывать себя такой слабой. тихие, почти невесомые шаги тэтте слышит прямо за спиной, и её сердце пропускает как минимум пару ударов. медведь? волк? охотник на ведьм? боже, лишь бы человек! ему бы она смогла объясниться, и он, может, даже смог бы ей помочь. она осторожно поворачивается, утирая покрасневшие глаза. но это точно не охотник и даже не дикий зверь. простая девушка. хотя, назвать её простой тэтте не может точно — что-то странное есть в её светлых волосах и почти белоснежной, в синеве луны выглядящей голубоватой коже. но незнакомка лишь аккуратно присаживается рядом, подворачивая подол плаща. — чего роешься тут? — я... — всхлипывает тэтте. — ищу шандру. — не там ищешь. девушка протягивает ладонь, и тэтте, всё ещё подрагивая от слез, принимает её. — она растёт в другом месте, глупая. девушка по-лисьи улыбается и, сжимая руку тэтте сильнее, начинает бежать, утягивая суэхиро за собой. волосы тэтте лезут в глаза, попадают в рот и мешают бежать, но тэтте не может отвлекаться на них, потому что бегут они непойми куда. тэтте знает деревню вдоль и поперёк, но... куда они попали? — вот здесь, вот здесь! — незнакомка проводит её в глубь луга. тэтте неожиданно для себя замечает — девушка абсолютно боса, но её не смущают ни кровоподтёки, ни прилипающая к ступням грязь. — срывай, — подталкивает тэтте к земле. она и не против, лишь нервно срывает пучки шандры, не веря своему счастью. — спасибо тебе, — шепчет тэтте. она прикрывает покрасневшие щёки, громко шмыгая носом. — как я могу тебя отблагодарить? девушка улыбается и, хватая тэтте под руку, громко говорит: — твои волосы. *** никто в деревне про неё не слышит. все лишь крутят у виска, посмеиваясь над тэтте. считают её сошедшей с ума, абсолютно ненормальной. хотя, тачихара ненормальной её не считает, даже наоборот — беспокоится и постоянно вертится у дома семьи суэхиро. тэтте без разницы. она лишь каждую ночь прокручивает в голове, как незнакомка, тихо посмеиваясь, отрезала локоны тэтте, изредка касаясь её шеи. её прикосновения всё ещё отдаются странной теплотой. тэтте не может избавиться от мыслей об этой девушке, но она и не хочет. мама постоянно тревожится о ней. стоило только тэруко выздороветь, как её старшая дочь стала совсем странной, начала убегать по ночам и постоянно, постоянно говорить о непонятной, никому неизвестной девушке с белыми волосами и лисьей улыбкой.

—старшую в семье суэхиро приворожили? — разве она не всегда была такой? — я видел, как она выходила ночью из деревни! — сделка с дьяволом? — а ведь такой хорошей раньше была!

тэтте находит её. ночь стояла холодная и туманная, но незнакомка, кажется, не обращала на этого никакого внимания. только перебирала длинные, белоснежные волосы и что-то нашёптывала. конечно, пока не пришла тэтте. — чего тебе? — ты не сказала, как тебя зовут. — тебя это не касается. кыш отсюда, пока нас не заметили. тэтте улыбается и уходить, очевидно, не собирается. — я тэтте суэхиро. ты помогла мне спасти сестру, и я хочу тебе отплатить. девушка о чём-то задумывается. сильный ветер треплет колокольчик на её ухе, и тихий звон разносится по лугу. — мне хватило твоих волос, — она будто смотрит в небо, но её глаза, осознаёт тэтте, всё ещё остаются закрытыми. — или что, не можешь избавиться от мыслей обо мне? — улыбается. — да. — как честно. она подходит ближе. тэтте не может отвести от неё взгляда. как бы очевидно это ни было, стоящая перед ней девушка до одури красива. холодными пальцами, почти невесомо, она касается губ тэтте и усмехается. тэтте чувствует себя загнанной в ловушку мышью. хотя они, скорее, лисица с зайчихой. — тэтте-тэтте, — опять улыбается. — дай мне ещё своих волос. и целует. *** дзёно саигику ведьма. это уже не поддаётся сомнениям. она, тихо посмеиваясь, целует тэтте почти каждую их встречу, попутно отрезая пару длинных локонов. а потом, в темноте ночи, исчезает. мама волнуется и не спит ночами, лишь бы тэтте не убегала больше. это, конечно же, не помогает. тэтте вообще ничего не помогает. она только и думает-думает-думает о дзёно, о её волосах, на концах становящихся карминовым, о её слепых, белоснежных глазах и тихом, как звон колокольчика на серьге, смехе. о её холодных руках и босых, грязных ногах. об испачканном платье и вечных ругательствах. деревенские не пускают тэтте к коровам. не дают работать, оскорбляют за спиной и, тэтте не сомневается, хотят сжечь их с дзёно на костре. тачихара, помогает ей собрать вещи. их, вообще-то, и не так много, так что они укладываются за пару минут. деревенские кричат.

— продавшая душу дьяволу, покайся во грехе!

тачихара последний раз касается её ладоней тэтте, почему-то, это не нравится и, тревожно прислушиваясь к пению цикад, треплет по волосам. — обещай, что будешь в порядке. они слышат, как толпа приближается к ним, слышат их гневные выкрики и ругательства. — обещаю. и убегает, скрываясь в лесу. *** дзёно злится и кусает тэтте за предплечье. и вправду лисица. дзёно ругается, называет тэтте безрассудной дурой, но из дома не выгоняет. тэтте, вообще-то, пусть и беспокоится о судьбе родных, чувствует себя довольно радостно. она может целовать дзёно по утрам, помогает ей наконец-то заштопать ботинки и даже пару раз летает с ней на метле. и пока никто не знает где они, пока никто не может их сжечь, обвинить в поклонении дьяволу и продаже души — тэтте может не сомневаться в том, что всë будет хорошо. по крайней мере относительно.