Ночь.

Усталый вечер просочился в одинокие дворы. С ночным приходом слабодушный ветер холодно просачивался в открытые окна домов, чьи квартиры утеряли того умиротворённого уюта с душевными объятиями тогда неодиноких сердец. Разъятые трещины пятиэтажных домиков плотно живились в собственных остолбенённых намертво местах, которые они никогда не покинут. Свет давно пропал с затерянных квартир; бескорыстные надежда на изличье пропадали с каждым днём пребывания в этих кварталах. Дуновение затаилось в солидных обочинах деревьев, обещая никогда не вылезти из своих мёртвых покоев. Весь пронизанный холод хватали лишь две понурых души, всё ещё не утеплившись в присутствии друг друга. Ничто и никто не знает, что должно их покорно ожидать в предшествующей судьбе. Единственный источник света в непроглядной тьме, — та квартира, что всё ещё подает буквальные признаки жизни, умирая лишь некрупными останками. Они оба — инь и янь, земля и небо, цепью схваченные личности, безжаждённые на свободу от железных скважин. Им не надо свободы или её подобия, им нужны они оба. Сплетённые в объятии, смотрят они сквозь непрочный ржавый балкон, опираясь локтями о грубый покров. Давление, доставляющее жгучие, практически неощутимые синяки не терзали больше никого. Им нужен бархат под одеянием этой ночи, которой не придёт конец. Девушка, желавшая понятия со стороны всех — заслужившая того, кто существует с ней сейчас: за проворливостью извращения кровоточащей души в тени заседлают лунные осколки, пылью стирая всю озлоблённость за пройденный жизненный путь. Ему больше не о чем беспокоиться, с ним есть она, что всегда утешит его и не оставит в некомфортных окутаниях блеклой ночи. Под вуалью неистового лунного блистания их чувства друг к другу засели в их глуби, изнушая лишь их жестокое прошлое. «Никто и больше никто...» — Страх эдакого выражения неестественно изнурялся, постепенно пропадал в ней... Под покровом этой ночи, в руках, объятиях тёплых, спасают они от голодного холода. Она не хочет бросать его. Она сделает всё возможное ради него, ради его души, что покрывается в добросовестности благодаря ней. Он ей благодарен за доставленный уют. Он с откровенной сердечностью прижимается к её дрожащей коже, что в холоде мрачнеет под чёрной тенью звёзд. Он укутывает её, страстно не желая отпускать. Так крепко и душевно он не прижимался никогда, как в эту ночь. Она с жалостливой улыбкой смотрит взад него, не дёргаясь. Её тело приходит в покой, и смотрит она в небесной мгле на трепечущие звёзды, думая только о нём. И под покровом этой ночи, их чувства не угаснут последними фонарями квартала.