Мясо

5 сентября 2016 года

Резюме: Заявление Эндрю Ллойда относительно странных событий, произошедших в морге Госпиталя округа Лаут

Архивист

Заявление Эндрю Ллойда относительно странных событий, произошедших в морге Госпиталя округа Лаут. Оригинал записи 10 июля 2013 года. Аудиозапись Джонатана Симса, главного архивариуса Магнусовского Института в Лондоне. Заявление начинается.

Архивист (Заявление)

Я бы ни за что не обратился в ваш Институт. Не подумайте, я не имею ничего против тех, кто верит во всякую сверхъестественную чепуху и против вас в частности, но… Скажем так, я считаю это пустой тратой времени. Знаете, я работаю в морге при Лаутском Госпитале, и за свою жизнь повидал много… Всякого. У нас бывали разные люди, от уличного сброда до более приспособленных к жизни, если отсутствие материальных средств на лечение в принципе можно считать «приспособленностью к жизни». Я хочу сказать… Каждый раз, когда все обходилось, пациенты говорили «спасибо, Господи», и пусть я просто патологоанатом, меня ужасно бесило это. Понимаю, это просто формальность, привычка, но, чем бы это ни было, лучше бы они благодарили врачей, спасших им жизни. Нет, мы все говорим «Боже, храни Королеву», но, знаете, это тоже… Надеюсь, вы простите мне мою многословность, я просто хочу, чтобы вы поняли, кто я. У меня никогда не было никаких проблем со здоровьем — ни психологических, ни физических, я не видел галлюцинаций или чего-то такого. Не принимал наркотики — хорошо, как-то бывало слишком налегал на снотворное, но всё. А снотворное это просто… Я имею в виду, работая в морге, ты можешь задерживаться до поздней ночи, или выходить в ночные смены, а трупы не всегда бывают приятными. Мы учимся тому, чтобы относиться к этому, как к обычной работе, однако иногда бывают…случаи. Назову это так. В любом случае, никому не хочется, чтобы тебе снились кошмары, от которых просыпаешься в холодном поту. Некоторые картины хочется забыть. У меня были проблемы со сном какое-то время, но то, о чем я хочу рассказать, было много позже. Так что если вы могли подумать, что я просто наркоман, ворующий таблетки из аптеки, то нет. Так вот. Я делаю это заявление, уверенный в том, что это ничем не поможет. Да и чем вы можете мне помочь, если я сам не уверен в том, что произошло? Может быть, годы работы с мертвецами просто наконец взяли свое? Вряд ли вы вообще получите это тогда, когда я ещё буду… На свободе? Я узнал про вас довольно давно, на уровне «бесполезная информация», однако не так давно мне удалось снова услышать о вашем Институте, так что, думаю, это последнее, на что я могу надеяться. Может быть, моя история хотя бы поможет кому-то ещё. Хуже уже не будет, так почему бы и нет? Итак, я работаю в морге с 1995 года, а это порядком восемнадцати лет. Не сильно высокий стаж для моей профессии, но неплохой. Я привык к обществу мертвых людей и, знаете, с какой-то стороны это нравилось мне даже больше, чем общение с живыми. Не подумайте, у меня были друзья, знакомые, просто человек — крайне шумное и непостоянные существо, кидающееся из крайности в крайность, а мертвый человек… Просто тихое тело, спокойное и безмятежное. Мертвые не шумят. Мертвых бояться не стоит. Такому девизу нас учили, такому девизу я следовал всю свою сознательную жизнь. Что ж, как я уже упоминал, — хотя уверен, что вы и без меня это знаете, — Госпиталь Лаута принимает у себя пациентов, у которых нет возможности оплачивать лечение. Думаю, вы понимаете, что в эту категорию могут входить разные люди. Не совсем уверен, что я имею в виду под словом «разные»… Наверное, не самый лучший смысл. В общем, мы часто встречались со странными личностями, типа тех, кто фанатично верит в дьявола и изрисовывает стены защитными символами или тех, кому в три часа ночи приспичивает запеть йодль. Я знаю, потому что хорошо дружу с Джоном Новаком, хирургом, и он часто рассказывает мне это, однако были случаи, когда я сам заставал подобные картины. Однако тот пациент не был кем-то таким… Чудаком. Буду честен с вами, он напугал всех, кто имел с ним какие-либо дела. Его звали Уильям, а фамилии у него не было, вернее, он не помнил. Он был жертвой автокатастрофы, но документов врачи не нашли. Они вообще ничего не нашли — ни бумажника, ни удостоверения, ни ещё чего либо, так что сделали предположение, что он был бездомным. Стоит пояснить — в той аварии погибли ещё двое — оба водителя машин, а пассажиры и пешеходы остались только сильно травмированы. Кроме нашего Уильяма. Неправильно было говорить о нём, как о трупе, когда его только привезли — его сердце все ещё билось, но это было то, чем он являлся по сути. Я имею в виду, выжить с такими травмами, как у него, было невозможно. Единственное, что могли сделать врачи — это избавить его от мучений. Однако был один врач, который этому протестовал, и так как пациента отдали ему, Уильям остался ни жив ни мертв. С какой-то стороны его можно понять, в конце концов, эвтаназия является глубоко обсуждаемой и осуждаемой темой до сих пор, но это тупое благородство или наивность — уж не знаю, чем он руководствовался, — многих настроили против него. Шон Макмиллан, так звали этого врача. Но если вы могли подумать, что он каким-то чудом спасет Уильяма, то нет. Бывали короткие периоды, когда он приходил в себя и мог вести себя вполне осознанно — именно так мы узнали его имя — это был тем немногим, что он мог сказать. Однако вскоре прекратились и они. Лекарства очевидно не помогали, как и все лечение в целом. Шон был вынужден оставаться с ним надолго, чтобы следить за состоянием. Именно с того момента, как его посещения палаты Уильяма стали почти каждодневными, он изменился. Думаю, мне следует рассказать о нем немного, чтобы вы поняли, что я имею в виду. Шон был тем самым взрослым ребёнком с надеждами изменить мир к лучшему и глубокой верой в человечество. Мы потому частенько шутили над ним. Ещё он был веганом. Ему только нимба над головой не хватало. Несмотря на то что мы относились к нему довольно предвзято и несмотря на наши шутки, которые, впрочем, были не обидными, он относился к этому нормально, говоря, что понимает наше отношение… Тем не менее, все время пытался быть амбассадором веганства. Чем больше ночей он проводил со своим пациентом, тем хуже ему становилось. Он вскоре был похож на ходячий скелет с мешками под глазами, а в его речи все чаще звучали ругательства, если он вообще удосуживался что-либо говорить. За те редкие наши с ним встречи, я уже не думал о нем, как о хорошем человеке. А потом он пропал. Просто не вышел на работу в один из дней. Никто не заявлял о пропаже, потому что начальству поступил звонок о том, что он плохо себя чувствует и не появится в госпитале несколько недель. Наверное, это не было бы так странно, ведь все его коллеги и так видели, что ему хреново и что у него проблемы со сном, но… Я готов поклясться, что видел его через пару дней в кафе недалеко от госпиталя, и он ел мясо. Это было отчётливо видно через окна. Я хотел поздороваться, но когда зашёл, его уже не было. Он определенно не выглядел больным. Что ж, из-за всей этой ситуации дело передали Джону Новаку. Он ещё в первый день приходил ко мне жаловаться насчёт этого. Я имею в виду, ему, по сути, передали труп. Джон провёл это дело несколько дней, прежде чем Уильям, наконец, умер. Не могу сказать, был ли в этом как-то замешан Джон, или нет, но когда это случилось, он не скрывал своего облегчения по этому поводу, и… Пожалуй, я мог его понять. Как и всех, кто отказывался иметь дело с этим пациентом. Помню до сих пор и, боюсь, никогда не забуду свой первый раз, когда я вошёл в его палату. Вообще-то, я возвращался от автоматов, как Джон позвал меня, потому что хотел что-то обсудить, но его вызвали по пейджеру, так что я остался в палате один. Это было…тяжело. Несмотря на приоткрытые окна, воздух здесь был какой-то затхлый и душный, и почему-то пахло бензином, отчего у меня болела голова. Это напрягало меня, потому что я не мог обнаружить ни один предмет, что мог разносить этот запах. В попытках отвлечься от вони, я взглянул на Уильяма. Мне удалось повидать много жертв автокатастроф, но Уильям был… Скажем так, ему особенно не повезло. У него были открытые переломы руки и ноги, множество внутренних повреждений, но этих травм определенно не хватало для того, чтобы изуродовать человеческое тело так сильно. Его глаза впали глубоко в глазницы, щеки осунулись, так что он был больше похож на скелет. Помимо этого, его кожу покрывала какая-то отвратительная корочка желтоватого цвета, откуда текла жидкость, похожая на гной. Эта дрянь была почти на всех участках его тела, что я мог видеть, а нетронутая кожа покраснела и потрескалась. От головной боли и столь неприятного зрелища мне стало дурно, но почему-то я не мог отвернуться, продолжая пялиться на это… Тело. Ноги поднесли меня ближе к койке, и веки Уильяма поднялись, но… Черт возьми, у него не было глаз! На меня уставились пустые чёрные глазницы, однако по какой-то причине я точно знал, что он меня видит. Не знаю, сколько времени прошло, пока я так стоял и смотрел на него, прежде чем из глазниц поползли черви. Маленькие белесые черви, они все лезли и лезли, а потом Уильям открыл рот, и они поползли оттуда. В этот момент меня, словно удар током, прошило осознание — черви ползли ко мне. До сих пор помню тот ужас, что охватил меня, хотя позже я не понимал, почему это так напугало меня. В любом случае, страх дал мне силы, и я отпрянул от койки. В этот момент позади меня послышался крик, на которой я обернулся. Это был Джон. Он вбежал в палату, и почти отшвырнул меня от койки за плечо, прокричав что-то типа «Какого черта ты стоишь?». Он бросился к койке, и я хотел было удержать его, потому что воспоминание о червях ещё было живо в моем сознании, но, повернувшись, я не обнаружил их. Уильям лежал как и раньше, закрыв глаза, и определенно не двигался. Я словно очнулся ото сна и услышал протяжный писк холтера. Потом в палату забежали медсестры, так что мне пришлось уйти, хотя не могу сказать, что я был расстроен этим. Потом Джон пытался выяснить, почему я не позвал помощь или что-то типа этого, но в голову мне не лезло ни одно вразумительное оправдание, так что мне оставалось только промолчать. Мне показалось, что он испугался больше автоматом, чем реально переживал за жизнь Уильяма, так как жизни в нем, как таковой, уже не было. В любом случае, я был слишком выбит из колеи, чтобы продолжать разговор, так что Джон сказал мне идти отдыхать. Больше я не возвращался к этой палате, и был несказанно рад, что Уильям был не моей проблемой. Конечно, я сочувствовал Джону, видел, как тяжело ему даётся проводить время с больным, но, знаете… Я всё-таки был несказанно счастлив, что это не я. До того момента, как Уильям не умер и не стал моей проблемой. Я совру, если скажу, что новость о его смерти огорчила меня. Даже несмотря на то что я больше не виделся с ним, воспоминания об этой встрече не покидали моей головы. Но все же стало немного легче, когда меня вызвали забрать его тело в морг. Вообще-то, я хотел…

Архивист

Чёрт возьми, Мартин! Ты можешь быть осторожнее?

Мартин

Извини! У тебя здесь настоящий завал из записей, ты знаешь?

Архивист

(Недовольно) Что ты вообще здесь делаешь?

Мартин

Живу, знаешь ли… Кхм, просто решил пройтись. Я не думал, что ты ещё здесь.

Архивист

Кажется, я уже упоминал, что остаюсь здесь, чтобы не сидеть допоздна.

Мартин

Да, точно… Ладно, я- я просто посижу здесь тихо, ты не возражаешь? Все равно не могу заснуть.

Архивист

… Ладно. Только тихо.

Архивист (заявление)

Заявление продолжается. Вообще-то я хотел послать забрать его тело моего коллегу, но у него не было смены в тот день, так что это свалилось на меня. И пусть Уильям был мертв, я все равно не мог отделаться от ощущения, что он сейчас встанет или пошевелится. Наверное, потому что в тот раз он тоже выглядел как мертвец. Я ведь даже не мог найти оправдания своим галлюцинациям, или что это было. Единственное, на что можно спихнуть это — на плохой сон и усталость… И, признаюсь, этого мне было достаточно. Итак, я хотел разобраться с телом Уильяма побыстрее, потому начал работать с ним в тот же день. За все время, которое он провел в госпитале, не объявилось никого, кто назвался бы его родственником, так что наши утверждения насчет него оправдывались. Мы обратились в полицию, как того требовал закон, они подтвердили наши предположения и дали добро на кремацию. Но перед тем мне необходимо было провести ещё ночь наедине с Уильямом… С телом Уильяма. Все время перед своей сменой я не мог отделаться от неприятного чувства. Сложно описать, что это было. Как будто надо мной скоро разверзнется буря. Итак, я приехал в морг ночью. Почти все уже разошлись, остались только охрана и некоторые доктора, что, надо сказать, вселяло в меня больше уверенности. Чувство, что сегодня что-то пойдет не так, не покидало меня ни на минуту. Тишина морга, обычно умиротворенная и спокойная, сейчас таила в себе угрозу. В конце концов мой страх доконал меня, и я сказал себе делать все как обычно. К тому времени я успешно убедил себя в том, что переутомился и потому мне привиделись кошмары, так что на какое-то время я смогу расслабиться и просто делать свою работу. Перед обработкой тела в обязанности патологоанатома входит осмотр тела: необходимо составить отчёт о травмах и повреждениях, причине смерти… Не думаю, что вам это интересно, так что просто скажу, что мне было нужно осмотреть его. Несмотря на перчатки на моих руках, мне все ещё было противно касаться его кожи, которая определенно была поражена какой-то заразой. И… (Вздох) Ладно, я просто скажу это: у него на правой руке была глубокая рана. Но это была не просто травма от пореза или колющего удара… Это был укус. Кто-то выдрал ему кусок мяса с руки зубами. Это был человеческий укус. Совершенно точно. Помимо этого участка с выдранной плотью, рядом были ещё синяки — следы от человеческих зубов. Трудно описать, что я почувствовал в тот момент. Кто мог сделать это? Я не мог вспомнить, чтобы укус был на нем в прошлый раз, когда я видел его, или из рассказов Джона, но быть уверенным в этом — тоже. Скорее всего, он получил ранение за какое-то время до аварии. На свежесть укуса мне пришлось закрыть глаза, иначе я бы просто сразу отправил тело в печь, а сам уехал бы домой и оставался бы там несколько дней. Других травм, помимо тех, что были очевидны ещё в день поступления к нам Уильяма, обнаружено не было. Мне пришлось ненадолго отойти, чтобы записать информацию о нём, хоть поворачиваться к этому телу спиной не очень хотелось. Вбить необходимую информацию в форму на компьютере не заняло много времени, как ни старался я его потянуть. Уверенность в том, что по возвращению труп встанет, как в фильмах ужасов, плотно засела в моей голове. Со стороны это звучит ужасно глупо, я и сам это понимаю, но тогда мне было не до смеха. Однако ничего этого не случилось, так что я даже удивился. Отсутствие какой-либо реакции у трупа словно отбило у меня весь страх. Я только было расслабился, но… Зря. Снова разболелась голова. Сначала я не сразу понял, почему — вновь запахло бензином. Осознание сковало меня парализующей паникой. Я медленно приблизился к каталке, уже понимая, что меня ожидает. Не знаю, чем я руководствовался. Наверное, просто хотел опровергнуть свои страхи. Уильям лежал неподвижно, словно ничего и не должно было происходить. А потом его глаза открылись, так резко, что я отшатнулся, но не смог отвести взгляда. На меня опять уставились пустые бездонные глазницы. Затем он зашевелился и… Черт, он поднялся. Сел на своей каталке и протянул руку в мою сторону. Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди, а мозг бил сигнал «Беги!», но я даже пошевелиться не мог. Стоял и смотрел. Я очнулся только когда он схватил меня за руку с непонятно откуда взявшейся силой. Я закричал, пытаясь вырваться из его крепкой хватки, больше от отвращения — мне не хотелось соприкасаться с его мерзкой кожей даже через защиту. Но единственное, что мне оставалось, это беспомощно трясти рукой. Потом запах бензина сменился на другой: удушающий, гнилой. Мне подумалось, что сейчас я лишусь чувств, но этого не произошло. Вместо этого я поднял взгляд и увидел тысячи червей, выползающих из тела Уильяма. Они действительно были повсюду. Из глаз, рта, ушей… Они разрывали плоть и падали на пол, оставляя кровавые следы, но не умирали, продолжая корчиться. Это была какая-то орда. Черви ползли по его рукам, покрывали практически все тело. Очевидно собираясь перейти на меня. Я забился в хватке еще отчаяннее, но это не помогало. Черви уже заползли на меня, и это было самое отвратительное чувство. что мне удалось испытать. Паника захлестнула меня, так что я стал искать что-то, что могло бы мне помочь вырваться. Я чувствовал, как они прогрызают мою плоть, пытаясь проникнуть в мое тело. Не знаю, что это были за твари, но иметь с ними дело не входило в список моих желаний. Наконец мне удалось дотянуться до огнетушителя на противоположной стене. Я ухватился за него, как за свою последнюю и единственную надежду, что, в целом, так и было, и со всей силы ударил по держащей меня руке. Черви посыпались в разные стороны. Уильям резко отпрянул, отчего я чуть не потерял равновесие. В последний момент мне удалось устоять на ногах и, не обращая внимания больше ни на что, я побежал прочь. Дальше я плохо помню. Все воспоминания расплываются неясными образами… Только некоторые, особо неприятные остаются со мной всегда. Мне известно, что вам в любом случае важно узнать как можно больше, так что я постараюсь вспомнить. Не знаю, сколько я бежал, но когда начал выдыхаться, передо мной стоял какой-то заброшенный завод. У меня безумно болела голова и, не останавливаясь, текла кровь из носа. Думаю, я здорово наследил там. (Нервный смешок) Плохо звучит. Через еще какое-то время я начал чувствовать зверский голод, словно не ел несколько дней. В отчаянных попытках найти хоть что-то, я бродил по заводу, пока вдруг не почувствовал этот запах. Теплый, в меру терпкий и слегка сладковатый. Сдержаться было выше моих сил, да и, признаю честно, не было особого желания. Теперь я понимаю, что даже не видел, чем… вернее, кем являлся объект, источающий запах. Помню, я ел и ел, но не мог насытиться. Мясо. Это было вкусное, сочное свежее мясо. Я рвал его прямо зубами, и кровь стекала по моему подбородку, заливая всю мою одежду, но мне было все равно. Я словно находился в каком-то невероятном экстазе, просто от ощущения того, что я ем сырое мясо. Живую нежную плоть, и я был абсолютно счастлив. Потом меня захватила жажда, и не было лучшего решения, чем напиться крови. Она не была такой сладкой, как мясо, но этого хватило, чтобы я вернулся к… ужину. Я даже не сразу заметил, что моя собственная кровь смешалась с кровью того, кого я ел. Это почему-то напугало меня, так что я отполз куда-то в сторону и, кажется заснул. Думаю, вы уже поняли, что я ел на самом деле. Помню, как хреново мне было после этого. У меня болело все тело, но в особенности голова и живот, и меня часто рвало, так что я был не совсем в состоянии хаять себя за произошедшее. Я имею в виду, я вообще не сразу понял, что я сделал. А еще из меня лезли червяки… Думаю, это самое хреновое из всего этого, как бы эгоистично это ни звучало. Я был заражён, но понятия не имел, чем, и тем более я не мог обратиться в больницу. Я больше не вернулся в госпиталь. Когда однажды утром я очнулся в более менее здравом рассудке, первое, что попалось мне на глаза — это растерзанное человеческое тело не первой свежести. Насколько можно было по нему судить, прошло примерно три-четыре дня с моего пришествия на заброшенный завод. Конечно, я был здорово напуган, но на удивление и к моему недовольству, я быстро смирился с тем, что убил и съел человека. Вам может показаться, что я чрезмерно спокоен, и вы будете правы. Я выпил несколько таблеток успокоительного, потому что чувствую, как тому, что находится внутри меня не нравится моя затея. Я уверен, это лучший вариант. Как я уже говорил, я не собираюсь дожидаться вашего ответа или чего-то такого, потому что знаю, что вы ничем не сможете помочь. Так что просто сделайте так, чтобы мой случай не был напрасным.

Архивист

Конец заявления. Должен сказать, здесь есть несколько интересных моментов, хотя некоторые части истории все же вызывают у меня определенные сомнения. Первым делом скажу, что заявитель, Эндрю Ллойд, к слову, и правда являющийся ранее патологоанатомом госпиталя округа Лаут, был обнаружен мертвым в заброшенном здании винтового завода. Он был застрелен выстрелом в голову из пистолета, очевидно, самоубийство. Упомянутый им Шон Макмиллан также оказался мертвым. Его тело в весьма плачевном состоянии обнаружили в его квартире. По всем показаниям, он был подвержен какой-то не указанной болезни, отчего указать примерную дату смерти стало проблематичной задачей. Однако он и впрямь числился хирургом госпиталя, работники которого, впрочем, давать какие-либо комментарии по данному поводу отказались, как и полиция. В первый раз услышав о червях я подумал было, что это действия печально известной нам Джейн Прентисс, однако действие этих паразитов не схожи с действиями улья. Не могу сказать, рад я этому или нет. Что ж, сказать наверняка о правдоподобности рассказа Эндрю Ллойда сложно. Не имея доказательств со стороны его бывших коллег, в том числе и Джона Новака, мы можем опираться только на личные взгляды заявителя, что, однако, не будет объективным, так что нам, к сожалению, придется воздержаться от суждений. Следует поискать в архивах — быть может, там найдется что-то похожее на этот случай. Напоследок добавлю, что Мартин нашел информацию о некрологах того времени, где были упомянуты пара интересных случаев, но доказать причастность одного из них к заявлению не представляется возможным. Что отмечали в газетах, странным было ненормально большое количество червей в области обнаруженного трупа. Помимо этого, в желудках некоторых жертв были найдены куски человеческой плоти. Завершить запись.

Архивист

Мартин, ты не напугаешь меня этой маской.

Мартин

Чёрт! Ты все испортил. Мог бы и подыграть. Хотя ты прав. В конце концов, мы находимся в хранилище одних из самых опасных предметов, так что — да, мне стоило найти что-нибудь такое, чтобы у тебя случился инфаркт.

Архивист

О, нет, я бы просто ударил тебя огнетушителем.

Мартин

… Хорошо, что я этого не сделал.

Архивист

Да, я тоже так думаю, Фредди. Но не переживай, до Хэллоуина осталось примерно неделя, так что у тебя еще все впереди.

Мартин

Пожалуй, запасусь защитой.