"Живые" прикосновения

— Я люблю тебя, так люблю, — шептал плачущий парень и сжимал окоченелую кисть второго. Слезы лились ручьём, падая на их слепленные руки, будто ещё сильнее связывая их, ну или пытаясь смыть гадкие трупные пятна с кожи, которые ни один из них совсем не замечал. — Ответь мне пожалуйста… — Акутагава провел пальцем по чужой щеке, — ты уже месяц молчишь. — Я никогда тебя не любил, — раздался голос. Сердце пропустило удар. — Нет, это не ты, — Акутагава закрыл глаза и затряс головой, — он бы так не сказал. — Рю, открой глаза, я мёртв, — продолжал такой знакомый ласковый голос. Мертвенно твёрдая рука выгнулась и рванными движениями потянулась к шее Акутагавы. Тот лишь по привычке подставился под прикосновение. Вспоминались вечера, когда они вместе нежились на кровати, наслаждаясь теплотой друг друга. Но вот сейчас остался лишь холод — руки больше не дарили приятные покалывания и радость на душе. Рюноске открывает глаза и понимает, что сам держит чужую руку. Снова. Мысли пульсируют в голове, кажется затмевая всё. В затуманенном состоянии ноги несут Акутагаву на кухню, где он хватает нож. Возвращаясь в комнату глаза видят сидящего парня. Его парня. Бледные губы содрогаются и медленно начинают говорить — Ты ужасен, отпусти меня, — лицо кривится, пытаясь улыбнуться. Руки трясутся от злости. За один шаг он оказывается у кровати, сжимая рукоять ножа-сантоку*. Резким движением он отрубает тощую руку по плечо, мёртвые ткани довольно легко расходятся и разрываются. Пальцы Акутагавы прощупывают торчащаю кость, потом проходятся ниже, оглаживая локоть, губы целуют тыльную сторону ладони. Глаза закрываются и накатывает сильное возбуждение. Представляя такие знакомые «живые» прикосновения, Акутагава приспускает штаны и делает пару быстрых движений по вставшему члену. Теперь собственная рука заменяется чужой отрубленной. Удовольствие накатывает волнами, твёрдость пальцев не останавливает, а даже приближает кульминацию. Как же давно парень не чувствовал такого наслаждения. Член пульсирует и Рюноске изливается прямо на живот Ацуши, прикрытый белой футболкой. Как бы силен не был оргазм, этого не хватает. Половой орган продолжает зудеть и просить большего. Отрубленная рука летит на пол, будто ненужная игрушка. А вот что-то очень нужное лежит прямо перед ним. Забравшись сверху, Акутагава снимает шорты со своего возлюбленного. Ноги тяжёлые и онемевшие, но он этого совсем не замечает, как и всего разложения человека под ним. Пальцы смазываются слюной и вводятся в анус парня, а потом и сам член проникает внутрь. Мышцы уже давно не сопротивляются и легко принимают в себя. Акутагава наклоняется и целует бледные губы Ацуши, продолжая вбиваться в его мёртвое тело. Сердце бешено бьётся, а парень всё шепчет слова любви. — Так сильно, так сильно люблю, — он буквально задыхается в этих словах. — Нет. — губы Ацуши, кажется, снова содрагаются, — если бы ты любил, не делал бы этого всего. — Прекрати, он бы так не сказал, — говорит Акутагава и бьёт себя по лицу. Поцелуи спускаются к шее, ужасный затхлый запах бьёт прямо в нос, но у Акутагавы рецепторы, кажется, больше не работают. Ещё пару толчков и парень кончает прямо внутрь. Отдышавшись после второго оргазма, Рюноске встает с кровати и поднимает отрезанную руку. Перед глазами стоит пелена, а рука, почему-то начинает шевелится, пальцы изгибаются в причудливых формах, но совсем не пугают. — Я никогда не буду с тобой, — кричит голос позади. Сердце сжимается, а дыхание участилось. Ноги потряхивает от злости и непонимания. Акутагава подносит чужую руку ко рту, откусывает кусок твёрдого мяса ниже локтя и глотает не прожевывая. А потом ещё раз. И ещё. Зубы больно сталкиваются с костью, но он всё равно продолжает поедать разложившуюся руку. Когда мяса становится всё меньше, он откидывает огрызок в сторону, будто он резко стал горячим. Акутагава подходит к Ацуши и отрубает вторую руку. Он обкусывает пальцы, заталкивая их глубоко в горло, вызывая рвотный рефлекс. Облизывает запястье и снова кусает, наполняя рот тухлым мясом. — Ты ничего этим не добьёшься, — продолжает тот самый голос. — Заткнись, — громко, насколько это возможно с набитым ртом, отвечает Акутагава. Вторая рука, если её вообще ещё можно так назвать, с треском летит в стену. Нож, лежащий на полу снова попадает в руку. — Ты всегда будешь со мной, — истошно кричит Акутагава. С этими словами он вонзает нож в свой живот и падает на пол, истекая кровью. Лёжа в луже собственной крови, рядом с отрубленными руками, он думает о нем. Лишь его руки дарили тепло, лишь его слова поддержки успокаивали, лишь он был смыслом всей жизни. А утратив смысл жизни мы теряем и самих себя. Акутагава не смог смириться со смертью Ацуши и даже не похоронил его, зато теперь, если их когда-нибудь найдут, скорее всего полностью разложившихся - похоронят вместе. Разум мутнеет, воспоминания счастливой жизни пролетают перед глазами, будто сон. Последние секунды жизни ускользают, а на его лице замирает спокойная улыбка. — Теперь мы точно всегда будем вместе, — шепчет Акутагава и придаётся вечному сну.