Горький вкус любви

       Изуку лишь улыбается, когда Каччан в очередной раз издевается над ним. Ему все равно на то, что «лучший друг» избивает его чуть ли не каждый день. Он на все готов, лишь бы иметь возможность смотреть в эти кроваво-алые глаза, всегда смотрящие на него сверху вниз.        — Тц, — недовольно цокает Бакуго, отпуская ворот его рубашки. — Чертов задрот.        Изуку продолжает глупо улыбаться даже после того, как Кацуки и его компания выходят из класса, оставив зеленоволосого сидеть на полу в слегка подгоревшей одежде в окружении тетрадей в точно таком же состоянии.        Проходит несколько минут, прежде чем Мидория делает неловкие движения, пытаясь встать. Тишину прерывали лишь шуршащие звуки, пока Изуку собирал разбросанные по полу вещи. И все это время его мысли постоянно крутились вокруг белобрысой персоны.        Мидория ведь всегда восхищался Кацуки Бакуго с тех самых пор, как они познакомились. Он уже не представлял своей жизни без этого взрывного парня. Это было бы сравнимо, скорее всего, со существованием в вечной тьме, после того, как привык жить несколько лет в постоянном окружении солнечных лучей.        Кое-как обработав в школьном туалете свои раны, Изуку вышел из школы. Пока он направлялся в сторону дома, его голова была занята мыслями о том, что маме сегодня придется опять соврать насчёт повреждений. Парень не хотел лишний раз заставлять маму переживать за него. Но и врать ему тоже не хочется, ведь она так наивно верит его словам о том, что все в порядке.        По дороге на него никто не обращал внимания, что было крайне хорошо для Изуку. Так было легче закрыться в своих мыслях и не отвлекаться на внешний мир. Умиротворенная улыбка покрыла его лицо, когда Мидория снова вспомнил о Бакуго. Когда-нибудь они смогут быть наравне…        Едва только Изуку открыл дверь квартиры, как до него долетел манящий запах кацудона, махом вырвав парня из мыслей. Быстро скинув кроссовки, юноша направился в ванную комнату, дабы мама не успела заметить его ран.        Встав перед зеркалом, Мидория окинул свое отражение критичным взглядом. Оно показало худощавое тело с бледной кожей в обрамлении темно-зеленых волос. Заметив темное пятно на шее, Изуку отодвинул ворот рубашки. Едва только он заметил синеющую гематому, как рвано выдохнул. Это сейчас только парень видел одну, но он чувствовал, как под одеждой расцветают ещё несколько подобных «цветков», причиняя небольшой дискомфорт при некоторых движениях.        Когда в носу слегка защекотало, Изуку рефлекторно зажмурился. Едва только он приготовился чихнуть, как его обоняния коснулся лёгкий запах чего-то цветочного, и в следующий миг тело выполнило очищающий рефлекс. Однако в этот раз у него получился чих одновременно вместе с кашлем, что вызвало сильную боль в горле и горьковатый привкус во рту.        Откашлявшись через силу, Мидория ощутил, как что-то тонкое и склизкое перекатывается по языку. Выплюнув это в раковину, парень с ужасом увидел длинный узкий лепесток белого цвета, покрытого слизью. Дрожащей рукой он поспешно сгреб его и выкинул в мусорное ведро. Изуку не знал, что это значит, но однозначно не хотел того, чтобы мама это увидела.        Поняв, что он уже долгое время находится в ванной комнате, Мидория быстро умылся и привел себя в более-менее надлежащий вид. После того как он нацепил на себя обычную улыбку, парень вышел.        Оказавшись в своей комнате, Изуку быстро переоделся в домашнюю одежду, состоящую из голубой футболки и черных шорт до колен, после чего направился в сторону кухни.        Умиротворенный вздох вылетел с его губ, когда Мидория уселся за стол, на котором уже стояла тарелка с горячим кацудоном. Он был рад каждый раз возвращаться домой, ведь знал, что здесь его всегда встретит любящая Инко Мидория.        Поблагодарив за еду, Изуку взял палочки и принялся с аппетитом есть. Пока юноша кушал, на кухню прошла Инко, потрепав сына по кудрявым волосам, и села напротив него, с улыбкой его осматривая.        — Как дела в школе, Изу?        — Все хорошо! — улыбнулся Мидория, доедая кацудон.        — Я рада, — с небольшой гордостью в глазах ответила Инко. — Ведь ты у меня самый лучший!        От такой похвалы Изуку засиял и после того, как крепко обнял маму, он, помыв за собой тарелку, направился обратно в свою комнату. Там юноша мог остаться наедине с собой и все как следует обдумать. Но в одном он точно был уверен.        Мидория все возможное сделает для того, чтобы засверкать для Кацуки также, как тот сияет для него. Но до тех пор никто не должен узнать о том, что он заболел ханахаки.