В двух шагах позади королевы

На принцип лучше одному не ходить. Кто—то должен спину прикрывать.

Неприметный автомобиль встраивается в поток машин за увесистым белым внедорожником с символикой Олимпийского комитета России. Этери , заметив маневр, невольно удивленно качает головой: сколько лет так происходит, а продолжает удивляться - как ему удается всегда вовремя оказаться на нужном перекрестке, чтобы встать позади нее. Сколько ни спрашивала, лишь улыбается - смирись, это судьба! Она и смирилась, хотя никогда такой судьбы не хотела, ни себе, ни ему, ни тем, кто был рядом с ней и с ним. Странная эта судьба. Неправильная. Даже некрасивая, если судить обычными мерками. А вот вышла им такая. Долго сопротивлялись, а прибились к тому берегу, который, видимо и был предназначен. И все успокоились что ли? Впервые судьба ткнула пальцем в нужное направление в 2013. Этери приехала на работу с кладбища. Сорок дней как папы не стало. И все время мерзла на катке. И не согревалась, пока ее ледяные пальцы не обняли горячей рукой. Покой потек через тело с теплом, не выдержала разрыдалась в мужское плечо и куртку. Дети были вежливы. Сделали вид, что не заметили слабости Этери Георгиевны. Да и понимали все-таки что-то. Это же папа. Это же грустно. Было не грустно, холодно. Впервые за сорок дней, как отца положили в гроб, ей стало тепло. Пусть и ненадолго. И от тепла размякла, потекла с солью и горечью слез. Подтаяла Снежная королева. Второй раз был уже зимой. Когда смотрела у выхода в толпу, жаждущую чемпионку Юлю, не расходящуюся, хотя время было совершенно неурочное. И Юльку они в тот день не отпустили, а сами все же рассчитывали добраться до семей. - Пошли,- спокойно сказал голос за спиной. - Куда?- испуганно глядя в толпу, спросила Этери. - За мной,- взял горячей рукой за ладошку и повел, через живую массу, разбивая плечами и грудью проход, раздвигая, аки Моисей, море, чтобы вывести свой народ к свободе. Посадил ее в машину и на всякий случай проводил, следуя до дома позади, неприметный и ненавязчивый. И вроде даже ничего не ждавший в ответ. Оказалось, ждал, готов был взять свое, если ему будет предложено… или хотя бы не будет запрещено. И нет, она волновалась не за него на том этапе Гран-При в Бордо, а за Юльку, которая строила козу, выделывалась и дурила, а все же была ее Юлькой. И нет, не переживала она из-за этих терактов во Франции, которые поломали старт. И флешбеков у нее не было. Глупости все это. Они уже после его возвращения спокойно целый день отработали. И вечер тоже. И Даня уже ушел, а двое продолжали что-то обсуждать про прошедший недоэтап. И обняла исключительно в благодарность и знак уважения… А потом… В общем, через час, собирая по тренерской расшвырянную одежду и непонимающе глядя друг на друга, договорились, что все это было лишь ошибкой. Так больше делать не надо. Она уехала домой. Он уехал домой. А на третьем перекрестке в поток за ее спиной встроилась знакомая машина. И спокойно сопроводила до двора. И так же спокойно уехала. Даже трубку не взял, когда Этери звонила. - Знаешь, я всегда боялась тебя,- маленькая темноволосая женщина грустно смотрит в спину суетящегося у мангала мужа что-то выговаривающего сыну,- а оказалось, что бояться надо попроще и пожиже. Зато зубастых и рожающих… без зазрения совести. Зачем приняла это приглашение в чужую семью слишком близкого мужчины - сама не знает. Но Дишка радостно бегает с хозяйским псом по участку, о чем-то болтает с темноволосым, похожим на отца высоким парнем. Все очень мило и по-семейному. И да, этой женщине не стоило ее опасаться. Все, что было. Все, что будет, никакого урона ее семье и статусу законной жены не нанесет. А было и будет. Пришлось смириться, что у судьбы жесткий подход к исполнению всех предначертаний. Неотвратимость придавила большим мужским телом к стене отеля в Ниигате. Не для того, чтобы предложить игру страсти, а для того, чтобы унять истерику незнания. - Тихо, тихо!- шептали губы в самое ухо.- Плачь! Пришли результаты первых анализов. Заколотило еще на тренировке, когда прочитала сообщение. Успела уйти. Дошла до номера. Хотела спрятаться и выкричаться в пустоту комнаты. Не заметила, как тихо за спиной следовала тень, поймавшая открытую дверь, почти втолкнувшая вовнутрь, окружившая собой и стеной, шепчущая на ухо: “Плачь!” Он так и бродил призраком в нескольких шагах позади, чтобы вовремя подхватить, если совсем станет невмоготу. Подхватывать пришлось не ее, Женьку, которая билась в истерике, швыряла вещи в номере. Не впустила Этери к себе. Потому и выгнал вон, пошел сам. Что говорил, до сих пор неизвестно. Пришел уставший, белый. Может быть, впервые слабый и нуждающийся в поддержке. - Как она?- спрашивала о спортсменке, а ладонь невольно проскользила по мужскому лицу и замерла на морщинках-улыбках в уголках глаз. - Прорвемся,- и прикрыл эти самые уставшие глаза, разрешая и дальше его нежить легкими пальцами. Когда утром на стук в дверь тебе открывает в женском номере мужчина в одном полотенце, вопросов не остается. У Дани и не осталось. Он легко принял, и факт, и свою роль публичного прикрытия факта. Ему, кажется, даже нравилось, что у него миссия быть публичным возлюбленным такой женщины. Играл задушевно, так что однажды даже выговор получил от непубличного. Мужской. Емкий и краткий. С легкой воспитательной нецензурщиной в стиле: меньше пей и руки держи повыше, когда обнимать тянешься. Два автомобиля привычно паркуются рядом в давно знакомом обоим дворе. Мужчина и женщина заходят в подъезд. Забирает у нее переноску с собакой. Нажимает на кнопку лифта, присвистнув второй четвероногой подруге, чтобы не убегала далеко. Этери роется в сумке, ища ключи. - Да не ройся ты!- машет рукой, запуская в двери распахнувшегося лифта.- У меня в кармане, вытащи. Поворачивается правым боком, давая возможности забраться под полу пальто и залезть в джинсы. - Ну, и как у тебя впечатления?- ключи от ее квартиры на его брелоке покачиваются в длинных пальцах. - Мы же до утра матом не ругаемся?- уточняет, поправляя переноску на плече. - У нас детокс,- кивает блондинка. - Тогда помолчим. Первой в распахнувшуюся дверь выбегает Теона. Широкая ладонь накрывает спину, предлагая следовать за собакой. Он, как всегда, последним. Щелчок замка. Хлопок двери. - Сколько у тебя времени?- уточняет женщина. - Я свободен,- Мишель выпускают на волю. Снимает пальто со своей дамы, сверху на него вешает свое, закрывая так же, как сейчас спрячет в объятиях уставшую королеву. Прижмет ее спину к груди. Согреет собой. Уткнется носом в шею. И наступит счастье. Такое, какое им назначено судьбой. Единственное реальное для двоих замерших у порога.