Для меня важны воспоминания

Середина осени… Год 1941… Город Ворошиловск (Ставрополь)

Холодный ветер безметежно играл с по желтевшими листьями. Солнце совсем недавно спрятолось за горизонт, лишь в больших окнах завода горел свет, где с огромной надеждой на светлое будущее, работают юные граждани СССР. После оповещения о войне с фаши́стской Германией, город совсем опустел, но люди верили в победу и каждый день работали не покладая рук! Цены на продукты росли как на дрожжах, а холода всё приближались, но к счастью, год выдался плодородным и еды хватало всем, словно родная земля знала о войне и старалась накормить граждан. Время было позднее, но один мальчика, всё ещё гулял, хотя правильней будет сказать, искал. Разноцветный мячик мальчишки во время игры закатился в густой лес, и малыш отправился на пояски мячика, прямиком в давным-давно зароший участок городка. Мальчик, лет так десяти, со страхом аккуратно шёл по оброшему лесу, боясь коснуться, даже самой маленькой ветки. Ветки деревьев приобретали различные образы: то высокого мужчины с оружием, то огромного военного самолёта или лохматой собаки, которая готова откусить голову любому. Мальчишка нервно проглатил слюну. Листва под ногами громко шуршала, а когда от неровного шага хрустела палка, то мальчик тут же отпрывал от неё, слова та сейчас взорвётся. Каждый шорох вызывал у малыша мурашки по всей кожи. А из-за холодного ветра ребёнок обнимал себя за предплечья, в такой тонкой куртке, конечно, будет прохладно, хорошо одно, шапка связаная братиком, согревала малыша всегда, да и красные пряди волос никогда не выглядывали из-под бордовой шапки и не мешали кругозору малыша. Огромные чёрные тучи захватили всё небо, видема из-за действий на фронте небеса тоже негодуют. Становилось ещё тёмнее и страшнее. Изредка можно было услышать как в далеке, грозно гавкают собаки, которых красно-волосый мальчика боится до смерти. Мальчик уже хотел развернуться и уйти, но в глаза бросился знакомый цвет. Ярко — ярко жёлтая полоска на мячике, освещалась луным светом, и будто звала красно-волосого малыша к себе. Мальчик улыбнулся находке и уверенно направился вперёд, не обращай внимание на трескание палок и шуршания листвы под ногами. Малыш подошёл к мячику и потыкав в него пару раз палецем, убедился, что можно брать находку. Подняв мячик, Красно-волосый радосто начал его обнимать. Но оторвав взгляд от игрушки, малыш увидел как в паре шагов от него что-то шевелится. Красно-волосый мгновенно замер, он не мог пошевелить и пальцем. Что за зверь перед ним? Пару раз поморгав, мальчик слегка наклонился чтобы разглядеть зверя. Мальчик не знал, что делать, ведь если пойдёт назад, то палки с листьями, тут же выдадут его, а если останется малыша тут же съедят. Ноги ослабели и ели как держали малыша, пока тот трясётся от страха. Мальчик даже старался дышать, как можно тише. Вдруг у малыша зачесался нос. «Нет, пожалуйста, только не.» — это единственное что он успел подумать, прежде чем чихнуть. --Ахчи! — чихнул громко мальчишка, крепко зажмурив глаза. Малыш мгновенно сьёжился и крепко сжал мячик в руках. Так громко он ещё никогда не чихал! Сердце застучало быстрее, словно мальчишка бежал двух километровый марофон с препятствиями, глотать слюни стало в разы страшнее. Дыхание с билось, вдруг это последние минуты когда он может дышать? Повисла тишина, затем громкие шорохи и всхлипы? — «Может это просто маленький зверёк и волноваться не стоит?» — подумал красно-волосый малыш. Сделав пару медленных вздохов, малыш набрался смелости. Открыв один глазик, малыш увидел, что это вовсе не зверь, а ребёнок. Ребёнок лет так восьми. Одет он скромно, синий свитерок, штанишки серые и темно-коричневый плящик с капюшоном. С боку у него что-то висело, очень похожее на сумку. Открыв полностью глаза красно-волосый с удивлением рассматривал ребёнка. В темноте сложно расглядеть его лицо, но его руки были сжаты в кулаки. — Ты кто? — громко крикнул ребёнок, да так уверенно. Красно-волосый вздрогнул, крепче сжав мячик. Мысли смешались в кучу, а дельного предложения в голову никак не приходило. Ноги подкосились, обычно красно-волосый спокойн в таких ситуациях, но сейчас когда темно и вряд-ли кто услышат крики о помощи, было до невероятности страшно. — Всё хорошо, я свой. — спокойно сказал красно-волосый, словно пытался успокоить крикливого ребёнка. — Ты кто? — вновь повторил вопрос ребёнок, и вновь так уверенно. Старший замялся, вроде ответил нормально, чего он спрашивает вновь? Да и ещё стоит так, словно статуя ни разу не пошатнулся. — Я мальчик. — с неуверенность ответил красно-волосый, дрожащими руками сжамая мяч. — Ты кто? — опять этот вопрос. Мальчик тяжело вздыхал и тут ответил, не задумываясь. — Я Дима. — сказал тот и посмотрел на ребёнка, в ожидании его реакции. Сжатые кулаки расслабились, ребёнок словно ожил, наклонил голову вправо и повторил: — Дима, хехе. — хихикал ребёнок и сбросил с себя капюшон. Дима с округлеными глазами смотрел на малыша. Лунный свет освятил лицо ребёнка, сейчас можно было разглядеть незнакомеца получше.Тот широко улыбался, губы едва видно, тонкими и сухими, казались они. Глаза большие, словно кукла смотрела на Диму, а не мальчик. Растрепаные коричневый волосы, скрывали ушки. Посмотрев вниз Дима увидел на ногах мальчишки поношеные валенки. И в правду, с боку висела сумка, на кинутая на плечо ребёнка. — А ты кто? — спросил Дима, смотря малышу в глаза. Улыбка медленно исчезала с лица малыша. Маленькие, пухленькие пальчики ребёнка сплялись вместе, а затем малыш начал неспеша смял пальцы. Отведя взгляд от Димы, ребёнок негромко пробормотал: — Я Глеб. Оба мальчика замолчали. В далеке было слышно тихое пение птички Варакушки. Она то пела изящные и мелодичные песни, то замолкала надолго. Лай собак никак не мог прекратиться, всё снова и снова, домашние и бродячии псы гавкали друг на друга, как заклятые враги, что не виделись очень долго и вот встретились. Дима перестал сжимать мяч. Его глаза внимательно изучали собеседника, чем-то он казался Диме необычным. Облизав пересохшие губы, Дима решился спросить Глеба: — А что ты тут делаешь в такой поздний час? Глеб поднял взгляд на Диму, да ещё смотрел так, словно ему мама подольше погулять не разрешили или у него отобрали любимую игрушку. — Вчера — начал Глеб, при этом переминал пальцы. Дима подошёл чуть-чуть поближе. — или не вчера? Не знаю. Моя мама уснула, и я никак её не мог разбудить. Дома не было даже хлеба, а мне так хочется есть. — с глаз Глеба потекли слёзы. Брови Димы сложились домиком, он невольно прикусил нижнию губу. Глеб аккуратно вытер ладонью набежавшие на глаза слёзы. — Я собрал вещи и хотел отпраться в город. — руки Глеба крепко сжали ремень сумки. Дима внимательно следил за каждым движением собеседника. — Но раздался громкий: " Бум — бух!» — Глеб резко вскинул руки вверх. Дима мгновенно вздрогнул и чуть не выранил мяч на землю. — Потом темно. — Глеб опустил взгляд. — А когда я открыл глаза, то увидел очень много сена. Оно было везде. Я осмотрелся и понял, что я в каком-то телятнике, ну, или в вагоне с сеном. Паровоз громко загудел, вот так: " Ту-ту!» и я вновь уснул. Открыл глаза и увидел тебя. — Глеб посмотрел Диме в глаза, словно пытался что-то сказать этим взглядом. Дима пару раз похлопал глазами, он не мог поверить в его рассказ, если бы с ним такое случилось, то братья бы точно по кумпалу постучали. — А как ты будил, маму? — спросил Дима, выдвинув шею вперёд. — Я её целовал. — А она дышит? — Что ты, Дима, разве во сне дышат? — смеясь, словно глупой шутке, вопросом на вопрос ответил Глеб. Глаза Димы округлись. Мяч в руках Димы с громким звуком упал на земля, ломая под собой палки. Холодный ветер пробежал по спине десяти летнего мальчика. Сделав шаг назад, Дима чуть не упал. Его карии глаза бегала по всему теле Глеба. Дима прекрасно понимал, что мать Глеба уже никогда не проснётся. Она не придёт. Дима не мог сказать и слова, он даже не знает, что говорить. Если скажет правду, то внутренний мир ребёнка разобьётся, как хрупкая ваза и собрать осколки, что бы сделать новую, будет стоить огромного количества времени и сил. Но если Дима соврёт, то заставит Глеба жить в ложных надеждах и мечтах о том, что мама придёт к нему и заберёт его домой.Но мама не придёт. Дима не любит врать, но и ломать чужие надежды тоже, поэтому сейчас лучше не касаться этой темы. — Получается тебе не где жить? — дрожащим голосом всё-таки осмелился спросил Дима, схатившись за ткань своей куртки. — Ну, получается так. Кстати, где я? — спросил в ответ Глеб. — Это далеко от постоянных «Бу — бух»? — с надеждой в голосе произнёс Глеб. Дима нахмурил брови и словно набирался сил, смотрил вниз. — Достаточно далеко. Всё хорошо. — Дима поднял взгляд на Глеба. — Оу, — Глеб прикусил нижнию губу и вновь начал мять пальцы. — это замечательно. Дима продолжал смотрит на Глеба. Повисла тишина. Глеб не знает, что говорить в таких ситуациях, так ещё потерялся и вряд ли сможет вернуться домой. Даже если вернётся, то его явно никто не встретит. Это неприятная тишина давила на уши обоим мальчикам. Ужасно ущемляющая тишина, в которой каждый не мог найти ответа на то, как поступать сейчас. Дима крепко сжал кулаки, словно готовился к драке. Глеб вздрогнул, кровь быстро циркулировалась по венам. Сердце сжималась с каждой секундой. Глеб крепко прижал к себе ремну сумки. Подул холодный ветер, из-за этого у Глеба по коже пробежали мурашки. Вдруг Дима быстро хватает свой мячик и зажимает его между телом и рукой, а вторую руку протягивает Глебу. Малыш от неожиданности отпрыгнул, но посмотрев Диме в глаза подошёл поближе. Глеб с непонимаем смотрел то на руку Димы, то на самого Диму. — Слушай меня внимательно, Глеб! — уверенно начал Дима. — Сейчас я даю тебе выбор! — Глеб с затаившемся дыханием слушал собиседника. — Ты можешь пойти со мной домой, но твоя жизнь поделиться на до и после, или мы с тобой прощаемся навсегда. — Дима с серьезным взглядом смотрел на Глеба. Сейчас Глеб принемает решение от которого будет зависить его дальнейшая жизнь. Положив руку на сердце, Глеб закрыл глаза, делая медленные вздохи и выдохи. Тучи на небе сгущались, не оставляя даже крохотного кусочка света. Раздал гром. Глеб пошатнулся и с испугаными глаза посмотрел на Диму, который даже мускулом не шевельнул. Маленькие капельки дождя начали падать на землю. Выдохнув, Глеб положил свою руку на руку Димы, сжав её как можно крепче: — Пошли домой.

***

— Вару! Весь пол испачкаишь! Вылизывать будешь! — Громко возмущался блондин, заходя в прихожую дома. — Ой, ну Феликс, не кричи мне в ушо, как девченка, а то я ещё оглохну. — в ответ, писклявым голоском отозвался мальчик Вару, который не аккуратно снимал сапоги, пачкая коричневый деревянный пол. — Братья мои, не ссоритесь. — подал голос третий товарищ, что тоже снимал сапоги. — Тебя не спрашивали, Ромео! — поставив свои сапоги на полочку, дерзнул Вару. Феликс и Ромео лишь закатили глаза на очередную дерзасть мальчики, хоть и Вару является самым старшим среди ребят, он всё равно ведёт себя как маленький ребёнок. Сапоги троих ребят идеально стояли в ряд, только вот на нижней полке оставалось место для ещё одних маленьких сапог. — Ребята, ребята! — громко закричал худощявый мальчика, выбегая из-за угла гостиной, в прихожую. По щекам мальчика стекали слёзы. — Зонтик, что случилось? — Феликс мгновенно подбежал к своему другу. Вару лишь недовольно цокнул и направился к батареи, что находилась у окна. Ромео сложил свою мокрую куртку по полам и подошёл к плачещему Зонтику. — Данте, он… Он! Пропал! — Слёзы с новой силой потекли по щекам Зонтика. — Простите! — Что?! — громко завопили блондин с брюнетом. — Подожди, как это пропал? — Спросил Ромео, крепко сжав куртку. — Ну, он как обычно по четвергам остался на дополнительные занятия по русскому языку, поэтому я отправился домой снимать сухое бельё без Данте. — всхлипывая и шмыгая носам рассказывает Зонтик. Вару лишь закатил глаза и сбросил с левого плеча тяжёлую сумку. — А когда я пошёл его забирать, мне сказали, что он ушёл гулять, но его до сих пор нет! Простите! Мне так стыдно! — Зонтик закрыл лицо руками и продолжал платать. Из-за слёз, лицо Зонтика начало краснеть, а руки треслись. Феликс подошёл к другу поближе и начал его утешать в своих объятиях. Вару скривил невозмутимую рожу и сделав пару шагов, сел на своё любимое место на коврике возле камина. Глаза Ромео округлились от наглости своего старшего брата. Конечно, Вару ещё тот любитель забивать на всё болты, но что бы до такой степень. Ромео не выдержал и подошёл к рыжиму шутнику. — Вару, тебе вообще всё равно, что Данте пропал? — положив руки на пояс, спросил Ромео. — А? — лениво отозвался тот. — Ром, я к твоему сведению знаю, что мелкий вернётся цел и не вредим. — гордо заявил Вару. — Дурень, ему всего десять лет! А вдруг его эти фашис… — Даже не смей о таком думать! — резко выкрикнул Рыжий. — Что-что, а вот этого никогда не случится. — Вару развернулся и продолжил греться, а то вон какой дождь сильный, весь промок до ниточки. — Как говорил Данте: " Никогда не говори: никогда. " — прошептал Феликс, продолжая обнимать уже почти спокойного Зонтика. Ромео отвел взгляд и тяжело вздохнул. В комнате было темно, единственным источником света был камин. Дровишки громко трещали. Теплый огонёк согревал лучше чем батерии, хотя это можно объяснить тем, что ребята редко включают их. Часы, что висели над камином, тихо тикали. На улице шёл проливной дождь, так ещё и гром, не на шутку рассердился. Ромео безметежно посмотрел на часы, они показывали восемнадцать тридцать пять, обычно ребята собираются ужинать. Феликс перестал обнимать Зонтика и пошёл вместе с Ромео ложить куртки на батарею на кухне. Зонтик с грустью вздохнул и взглянул на Вару, тот что-то бормотал себе под нос. — " Он всегда так делает когда чем-то не доволен» — проанализировал Зонтик. — " Прям как Куромаку. Ох, Маку, надеюсь у тебя всё хорошо.» — обнимая себя за преплечья, вспоминал Зонтик. Вару упорно продолжал «играть» с огнём в гляделки, словно пытался разжечь огонь ещё больше своим взглядом. — " Давай парень, не задерживайся» — едва слышно пробормотал Рыжий. Вдруг раздался тихий стук в дверь и затем дверь с криком открылась: — Я дома! — Раздался детский голосок десяти летнего мальчишки. Зонтик вздрогнул, он нервно проглатил слюну, но не смог сдвинуться с места. Услышав детский голос Феликс мгновенно выбежал из кухни и молнииностно оказался в прохожей, а за ним Ромео. Вару лениво подтянулся, встал и медленно пошёл в прохожую встречать «загулявщего». — Данте! — громко накинулся на ребёнка блондин, обнимая и целую того в лоб, щеки и нос. — Мы так успугались за тебя! Не пугай нас так больше. — с серьёзным лицо произнёс Феля, обняв Данте. Красно-волосый мило улыбнулся. — Кто-кто, а я за тебя ни капельки не испугался. — заявил с уверенностью Вару, подмигивая мальчишке. — А чё за шкет с тобой пришёл? — Вару указал пальцем на ребёнка, что прятался за спиной Данте. Данте посмотрел на нового друга и крепче сжал его руку. — Его зовут Глеб! — громко объявил Данте. Зонтик всё-таки решил заглянуть в прихожую и высунув голову из-за угла, расглядывал незнакомеца. — У него нет дома, можно он будет жить с нами, пожалуйста! — умоляя, жалобно произнес Данте. Ребята с удивлением переглянулись. Вару лишь слегка приподнял брови и сказал: — Мне всё равно. — и отправился на коврик. Наступила тишина. Холодный ветер громко завывал на улице, а дождь всё усиливался и папельки звонко бились о крышу дома. Гром гремел не уставая. Феликс поднял взгляд на Ромео, который в упор смотрел на того. Феликс пару раз похлопал глазами и посмотрел на Зонтика, но тот тоже смотрел на блондинка. Феликс нахмурил носик и повернулся к Данте и посмотрел на его нового друга. Глеб смотрел на Феликса щенячими глазками. Чёрные зрачки Глеба практически полностью скрывали карию радужку глаз. Гром в очередной раз громко грохотнул. Феликс вздрогнул и отдернул руки от плечь Данте, словно его током ударило. Отведя взгляд в стороны и нахмурив брови, блондин сурово сказал: — Нет. — Почему? — спросил наивно Данте. Ромео и Зонтик широко ракрыли глаза. Зонтик от страха и неожиданного решения Феликса, прикрыл рот рукой, прибывая в шоке. Ромео тяжело вздохнул и подошёл к Феликсу. — Потому что, его наверное ищут родители. Ему срочно надо домой. — медовые глаза слегка блестнули в тени и Феликс со серьёзным взглядом, посмотрел на Данте. У обоих детей аж муражки по коже пробежали. — Глеб, закрой пожалуйста, уши. — попросил Красно-волосый. Глеб послушно кивнул, отвернулся и закрыл ладонями ушки. Убедившись, что Глеб ничего не слышит, Данте начал говорить: — Он думает, что его мама спит, но во сне то дышат, а он говорит, что не дышат, поэтому у него нету мамы, а про папу он ничего не говорил, а ещё Глеб жутко голодный. — объяснил ситуацию Данте, с опущенными уголками губ. Зотник ещё больше испугался и побледнел. Он начал перебирать пряди волос, при этом бормоча себе что-то под нос, смотря на деревянный пол. Ромео поднял брови вверх и с поджатыми губами, сочувственно смотрел на Глеба, лишиться родителей в таком юном возрасте очень страшно, и Ромео это понимал как никто другой, но только Вару знал об этом больше. Феликс крепче обнял себя, сжимая рукав футболки. Грохот на улице до ужаса его пугал, оставлять ребёнка в такую погоду просто варварство. Феликс тихо шмыгнул носом, вспоминая о своих родителей, что по глупости погибли от удара молнией. Данте с надеждой смотрел на Феликса, несмотря на что Вару самый старший из ребят, серьёзные решения всегда принемал Феликс, да и заботился он о ребятах, тоже больше всех. Теплая ладонь Ромео легла на усталые плечи Феликса, на что тот вздрогнул и посмотрел на брюнета. Ромео со слегка приподнятыми уголками губ, молча кивнул, смотря Феликсу в глаза. Ромео каждый раз удивлял Феликса тем, что тот без слов, лишь по одному взгляду мог понять, что творится в головах людей, словно читает мысли. Блондин тяжело вздохнул и взглянул на Глеба, который напевал какую-то песенку и слегка пританцовывая, лишь бы не слышать разговоры старших. Глаза Феликса начали наполняться горькими слезами, но теплая ладонь медленно проскользила по спине Феликса, а Ромео аккуратно присел рядом с блондином. Прикусив нижнюю губу, Зонтик набрался храбрости и неспешными шага подошёл к Феликсу слева и положил, ледяную руку на свободное плечо брата. Феликс посмотрел в голубые глаза Зонтик, что с сочувствием смотрел на брата, стараясь улыбнуться. Уголки губ Феликса слегка вздрогнули и легонько приподнялись. — Хорошо, он может остаться с нами. — улыбнувшись сказал Феликс. — Правда?! — ещё не веря своему счастью, спросил Данте. — Да. — утвердителько кивнул блондин. — Спасибо вам большое! — крикнул Данте и поклонился. — Да, вообще без проблем! — крикнул из гостиной Вару и рассмеялся над собственной шуткой. Ромео и Феликс лишь закатили глаза на языкатасть парниши. Зонтик гордился собой, он смог поддержать товарища при этом самому не расплаковшись. Данте развернулся к Глебу и слегка похлопал его по плечу. Глеб повернулся и убрал ладони от ушей. — А? Можно слушать? — спросил тот. — Да, — ответил Данте. — Ты остаёшься с нами! — радостно заявил красно-волосый. Глеб широко распахнул глаза. Улыбка, что не давно красовалась на его лице привратилась в грусную гримасу. Холодные руки ребёнка потихоньку начали дрожать, а ноги ослобели и ели как держали собственное тельце. Слегка загорелая кожа начала краснеть, а на глазах Глеба, которые казались черными в таком освещеннии, начали формироваться огромные, прозрачные слезинки, затем полелись, да так быстро, как дождь за окном. Глеб маленькими ручками спрятал своё лицо и тихо всхлипывал. Все, включая Данте были в замешательстве. Они ожидали всякого, но явно не такого. Тихие всхлипы мальчики эхом отзывались по всему дому. Громкие стуки дождя об крышу и недовольное мычание Вару, напомнили Феликсу об ужине. Оглядев малыш, Феликс недовольно поморщился. Почему он позволил им до сех пор стоять в мокрой одежде? Блондин тяжело вздохнул и встал со словами: — Так, разувайтесь и марш в гостиную греться! Мокрые вещи на батарею, а сухие вещи надеть! — приказал Феликс, недовольно фыркая и ушёл на кухню. Ромео пару раз похлопал глазами и пошёл за Феликсом, выяснять, почему тот так просто ушёл. Зонтик лишь вздрогнул от приказного голоса брата и с сочувствием смотрел на малышей, но когда Данте посмотрел на него в ответ, Зонтик что-то пискнул и побежал в гостиную, при этом крепко сжимая пряди волос, которые были юноше до плечь, из-за чего его часто обижали и ругали, сверсники и старшие. Данте взглянул на рыдающего Глеба и вздохнул. Подойтя чуть-чуть по ближе к собиседнику, Данте аккуратно взял ладошку приятеля и тихо-тихо прошептал: — Всё хорошо, пошли греться, а то холодно становится. Глеб на эти слова кивнул и шмыгнул носом, продолжая плакать. Данте медленно повел нового товарища в гостиную. Мокрые капельки стекали с их одежды и волос, а мокрые носки оставляли следы, потом им предётся вытерать свои нелепые следы. Глеб не переставал плакать и солёные слёзы падали на пол. Данте поджал губы, эти звуки всхлипываяния неприятно давили на уши, но малыш не знал, что сказать, чтобы Глеб прекратил плакать. Как только они завернули за угол, то тут же услышали громкий голос Вару: — Хе, вправду оставили мальца. — Данте не обратил никакого внимания на слова Вару. А сам Вару прищурил глаза и прошептал, рядом сидящему Зонтику, следующие: — А чё он ревёт? — Не знаю. — дрожащим голосом, неуверенно ответил мальчишка. — Понятно. — недовольно буркнул Вару, по его лицу видно, что ему явно что-то не понятно. Данте начал снимать с себя одежду и аккуратно весил её на батарею. — Глеб, — прошёптал Данте. — снимай мокрую одежду и вешай её на батарею. Глеб вновь кивнул, но слезы текли по его щекам. — Я сейчас достану сухую одежду. — тихо пробормотал Данте. — Угу. — кивнул Глеб. Глеб со слезами на глазах медленно снимал мокрую одежду, раздеваясь как и Данте до трусов. Данте подошёл к большому шкафчику и начал рыться на своей полке, в которой творился полный хаос, но малыш с лёгкостью нашёл себе сухие вещи, а вот Глебу. Глеб меньше Данте и в плане роста, и возраста, да даже весом Глеб меньше нового друга. Вару смотрел на эту картину и закрывал рот рукой, лишь бы малыши не услышали его громкого хихиканья. Ведь это и в правду забавная картина, Глеб плачет и раздевается, а Данте рядом с ним негодует и швыряется вещами, дабы найти подходящую одежду для нового друга. В скором времени Данте довольно улыбается ведь теплая и хорошая одежда была найдена. — Надевай. — сказал Данте, продягивая одежду Глебу. — Спасибо. — шмыгнув носом ответил Глеб. Одежда была скромной — коричневый свитер с вышетым из разных цветов шарик по серединке, чёрные спортивные штанишки и тёплый, синие носочки, вся одежда слегка свисала с Глеба, но так было даже лучше, по крайней мере было тепло, а это самое главное. На Данте тоже красовалась тёплая одежда — ярко-красный свитер, серые свободные штаны и любимые бордовые носки. Вару не сводил с Глеба глаз. Всё смотрел, да смотрел, как хищник на жертву. Всё таки Вару кое-что, да заприметел необычного в мальчишке. Уши у Глеба из волос выглядывали, но не такие как у обычного человека, а на конце заостреные, чем то похожи на кончик стрелы, но несмотря на эту особенность Вару раздражал плачь мальчишки. Сжав ткань на своих брюках, Вару нахмурил брови и с улыбкой на лице, старался спросить Глеба аккуратно: — Ущастый, ты чего ревёшь так долго? Самому не надоело? Зонтик на какие слова широко раскрыл глаза и укутовшись одеялом, тихо, ели-ели слышно прошептал: — Вару, он же ребёнок. — голос Зонтика слегка дрожал. Вару недоволено взглянул на товарища, а тот лишь вздрогнул и вновь прошептал: — Молчу-молчу. Глеб шмыгнул носом и слезы с новой силой потекли по его пухлым щекам, но сквозь слезы, Глеб дрожащим голосом и постоянно всхлипывая ответил: — До мамы хочу! Мамочка, меня потеряла! — завывал Глеб, пачкая рукова свитера слезами. — Да хрен вас два! — громко выразился Вару. — Вару! Следи за языком! — с упрёком крикнул из кухни Феликс. — Тц, Извините, — закатив глаза, недовольно цокнул тот. — Слушай, малой. — Глеб взглянул исподлобья на Вару. — Сейчас твоя мама молится, чтобы ты оказался имеено в этом месте. Знаешь почему? — Почему? — Спросил Глеб, вытерая слезы рукавом. — Ты погоду за окном видел? Да любоя мать будет волноваться за своего ребёнка в такую погоду! По крайней мере у нас тепло и поешь на халяву. — после последних слов Глеб обвел руками живот и отведя взгляд в сторону, проглотил накопившуюся во рту слюну. Зонтик внимательно смотрел на Глеба. Тёмные круги под глазами Глеба, при освещении камина, казались ещё больше. Глеб был ещё худее Зонтика, не удивительно, что вещи Данте буквально виснут на Глебе. Глеб продолжал глотать слюну. Упомянутая еда в речи Вару очень задела ребёнка и Зонтик это заметил. — Ты хочешь кушать, Глеб? — спросил Зонтик, заправляя прядь за ухо. Как только Зонтик произнёс эти слова, малыш мгновенно закивал головой и жалобными глазами посмотрел на Зонтика, тот вздрогнул и укутолся в одеяло сильнее, готовясь встать с нагретого места. — Глеб, я пренесу тебе кусочек хлеба. Зонтик сиди, всё хорошо. «Душа каждого человека радуется, когда он делает добро другому.» — Сказал Данте с улыбкой и с громким топотом побежал на кухню. Зонтик неловко улыбнулся, опустив взгляд он увидел, что всё это время Вару прямо торащился на него. Прикрыв свой рот краяшком одеяла, Зонтик медленно отвернулся и упорно смотрел в окно. Глеб смотрел в сторону кухни, туда убежал Данте. Вару подобно изящной кошке подтянулся на ковре выпячивая грудь вперёд, а руки сцепил в замок и опустил на затылок. — Ушастый, — обратился Вару к Глебу. — иди сюда, погрееишься. Глеб вытер лицо рукавом и подошёл к Вару, стоя прямо перед ним. Глеб уже перестал плакать, но покрасневшие глаза выдавали его. Несмотря на то, что на ногах Глеба были тёплые носки, его ступни замерзали и даже немного побледнели. — Садись — похлопав ладошкой на ковёр, пролепетал Вару, закрывая глаза. Глеб послушно сел на ковёр, который нагрелся возле камина и был очень тёплым. Да и сам по себе ковёр мягкий, жёлтый такой, приятно трогать и смотреть. Глеб с улыбкой на лице гладил ковёр, который грел ладошку мальчишки своим теплом. — А почему вы Диму, Данте называете? — спросил Глеб и посмотрел на лежащего шутника. — Это я придумал. — не обращая никакого внимания на слова малыша, ответил Вару. — А зачем? — Что бы укрепить наши семейные узы. Мы все, кроме меня и Ромео, друг другу не кто, то есть генетических связей нет. — Глеб поморщил лоб и с недопонимающе взглятул на Вару. — Ну, мы друг другу не родственники. — Ааа.-- понял Глеб. — А зачем вам укреплять узы, если вы друг другу не родные? — У нас, у всех нет родителей. — после этой фразы Зонтик с стеклянными глазами посмотрел на Вару, тот попал прямо в самое больное не только для себя. — А кто-то сбежал, а потом узнал что родители умерли — это история Феликса. Поэтому мы поселилесь здесь. Вообще нас было семь, но Пика и Куромаку забрали на войну, но письма мы им пишем и они нам пишут. Я вообще их называю Курилка и Псина, но не суть. На самом деле меня зовут Ваня, но дома, Я — Вару. Потап — Пик, Коля — Куромаку, Захар — Зонтик. — тут Вару издал легкий смешок. Зонтик нахмурил брови и не вольно покраснел, пряча лицо за тёплым одеялом. — Согласись имя Зонтик ему больше идет, хех. Ладно, Ромео — это логично, что Роман, Феликс — Фёдор. — Вару выпятил груди вперёд, а голову запрокинул назад, при этом довольно громко зевнув. — Габриэль! Вот такой кусочек хлеба. — Выбегая из кухни, кричал Данте. — Чего так долго? — спросил Вару. — Да просто хлеб не могли найти. — улыбнулся в ответ Данте. — Держи, Глеб. — Данте протянул кусочек чёрного хлеба Глебу. Тот с глазами бедомного щенка, медленно тянул руку к кусочку хлебушка. Взяв в руки хлеб, Глеб с интересом смотрел на него, затем посмотрел на Данте, который сел рядом с ним и сказал: — Называй меня Габриэль. — Что, прости? — переспросил Данте с широко открытыми глазами. — Я хочу, что бы вы называли меня Габриэль, для укрепления наши семейных уз. — уверенно произнёс Глеб, смотря Данте в глаза. Данте начал дышать быстрее и перевёл свой взгляд на Зонтика, тот резко выпрямился и много раз подряд хлопал глазами, не понимающе смотря на Глеба. Данте сложил брови домиком, он не знал, что сказать. — Хорошо, ушастый. Теперь, Габриэль, ты новый член нашей семьи, хехе. — издавая лёгкий смешок сказал Вару с закрытыми глазами. Зонтик взглянул на Вару, а затем на Габриэля, малыш святился от счастья, улыбка до ушей, а сами заостреные ушки дернулись. Зонтик протёр кулаками глаза, никогда такого он не видел. «Показалось?» подумал тот, когда второй раз взглянул на малыша. — Спасибо! — сказал Габриэль. Вару лишь кивнул на благодарность, а затем сказал: — Называй меня братец Вару. — Хорошо, братец Вару! — хихикнул Габриэль. Данте улыбнулся и посмотрел на огонь, что горел в камине. Дрова громко трещали, а дождь за окном никак не прекращался. Габриэль посмотрел на кусочек хлеба и аккуратно приподнёс его к губам. Вдохнув приятный аромат выпечки, Габриэль облизнул губы и откусил маленький кусочек. Хлеб был обычном, но для мальчишки это было самая вкусная еда. Чёрный, мягенкий, местами жесковатый, но по своему желанный кусочек. Хлеб был не толстый и не тонкий, он не ломался от любого прикосновения, а удерживал свою форму, да и крошек много не падало от одного укуса. Идеальный кусочек хлеба, который Габриэль с удовольствием скушал. — Ребята, идете ужинать! --послышался голос Феликса из кухни. — И побыстрей, а то остынет. — крикнул Ромео. Вару мгновенно подорвался с места и словно ошпареный побежал на кухню с криком: — Ура! Жрать! Зонтик тихо захихикал и сбросил с себя одеяло. Данте хвостиком побежал за Вару, а за ним и Габриэль. И оба мальчишки крикнули: — Кушать! Зонтик улыбнулся, за их взаимодействиями было забавно наблюдать. «Ведь правду говорят, с кем поведёшься от того и наберёшься.»

***

Ужин прошёл замечательно. Все приняли Глеба с его новым именем и рассказали о правилах. У Габриэля не было с собой важных документов, чтобы перевести его в школу, поэтому он будет учиться дома. — Ужин, как всегда прекрасны. — сказал Ромео, ставля тарелку из-под супа на маленикий столик, стоящий рядом с холодильником. — Рад, что вам понравилось. — улыбнулся Феликс. — Спасибо за еду! — хором крикнули все, кроме Вару, тот закатил глаза и кивнул, оставляя тарелку на столе. Феликса такое поведение Вару ни капельки не смутило. — Что же, — Начал Феликс вставая из-за стола. — Время вечерней молитвы. — Ребята переглянулись и одобрительно кивнули друг другу, одновременно вставая из-за стола и задвинули стулья, а Вару просто встал и направился в гостиную. Феликс недовольно фыркнул, но с рыжим шутником ничего не поделаешь. Габриэль пару раз похлопал глазами и пока шёл задумался. В углу гостиной, рядом с окном была прибита полочка с иконой казанской божьей матери, которая стояла на идеально белоснежном рушникес красными рисунками и узорами. На маленьком золотом подсвечнике стояла потухшая свеча, а рядом небольшое блюдце, на котором стояла пасочка. Ромео встал на колени возле стены, а рядом с ним Вару. Рыжий подозвал Габриэля к себе и сказал сесть, при этом его лицо выглядило серьёзно, словно это не совет, а приказ. Рядом с Габриэлям сел Данте, Зонтик оставил местечко рядом с Данте для Феликса, ведь Феликс не любит сидеть в конце. Блондин оглядел всех взглядом, а те в ответ смотрели на него. Вздохнув Феликс достал спичку и быстрым движение руки, проведенной по боку коробочки, зажёг спичку, а затем аккуратно приподнёс её к свече и та зажглась. Феликс потушил спичку и положил её на бумажку и убрал куда подальше. Когда Феликс сел, все закрыли глаза и сложили руки в молчеливом прошении. Свет свечи слегка трожал от маленького ветерка, что проходил сквозь мелкую щель. В доме наступила тишена, были слышны тихие звуки тиканья часов, едва слышное потрескивание дров и глухие удары капель дождя о крышу дома. Габриэль единственный кто не закрыл глаза, он не знал, как это молиться. Посмотрев влево Габриэль взглянул на Ромео. Брюнет как можно выше задрал нос и словно тянулся к иконе, старался вытянуть шею как можно выше, а руки прижимал к груди, при этом жмурился и поджимал губы. «Богатство дай, — просил Ромео в мыслях. — И дай почёт, и сделай сильным и знатным мой род. И дай любовь, молю внемли, и благодать свою, боже, пошли мне «. Габриэль с недоуменно хлопал глазами, о чём он так просит? Подняв голову вверх, Габриэль посмтрел на Вару. Кудрявый озарник не улыбался, а голову он запракинул назад настолько сильно, что было видно кадык, словно он молился не иконе, а небесам. Глаза его были расслаблены, но маленькие ресницы слегка дрожали. Вару не прижимал руки к груди, а наоборот, старался держать руки подальше от себя. Габриэлю казалось, что Вару старает восстановить дыхание, рыжий вдыхал носам, а выдыхал ртом. " О боже, услыш мои молитвы, — говорил в мыслях Вару. — пожалуйста, пусть эта глупая и бессмысленная война поскорее закончится. Пусть Потап и Коля вернутся живыми и невредимыми, боже, помоги.» Брови ушастика сложились домиком, а уголки губ упустились. Лицо Вару было серьёзное и сосредоточенное, и это пугало. Габриэль повернул голову вправо. Наклонив голову вниз, он увидел, как молится Зонтик. Голова Зонтика была опущена очень низко, руки надвисали над головой. Губы мальчишки дрожали. Зонтик крепко зажмурил глаза, казалось, он пытался сдержать слёзы, которые он долго хранил в себе. " Собственной просьбы нет у меня, — начал Зонтик. — но знаю я многих несчастней, чем я. Двери надежды для них отвори. Верю, о боже, мы дети твои. Все мы, о боже, дети твои.» Слезы сами начали появляться в глазах Габриэля, тот вытер руковом слезки и посморел на Феликса. Его голова была совсем немного наклонена вниз, а руки почти касались груди. Улыбка отсутствовала на его лице, а брови расслаблены. Ресницы не дрожали, а губы не двигались. «Я отвержен, я знаю. — говорил Феликс. — Мечты мои просты, но бывал же, боже правый, средь отверженных и ты. Будь всем отверженным светом во мгле. Нет нам защиты, другой на Земле. Будь нам опорой в нелегком путь. Помощь другую нам вряд-ли найти.» Габриэль поджал губы и нервно проглатил слюну, а затем перевёл взгляд на Данте. Красно-волосый выглядил расслаюленно. Голова его была направлена ровно вперёд, а руки были не далеко и не близко. Вдруг Данте открыл глаза и посмотрел на Габриэля. Тот вздрогнул и попятился назад поближе к Вару. Данте улыбнулся и вопросительно посмотрел на товарища с одной поднятой бровью. Габриэль отвёл взгляд и подсел к Данте. Убрав прядь волос Данте за ухо, Габриэль еле-еле слышно прошёптал: — Я. Не. Умею. Молиться. Данте широко раскрыл глаза и с открытым ртом посмотрел на Габриэля, на что тот пожал плечами и грусно вздохнул, поворачивая голову в сторону камина. Поджав губы Данте, положил свою руку на плечо товарища, а тот от неожиданности вздрогнул и посмотрел Данте в глаза. Красно-волосый мальчишка приблизился к уху Габриэля, близко-близко и прошептал: — Попроси. У. Бога. Что- нибудь. Старшие ребята не слышали младших из-за шума дождя и потрескивания дров. Габриэль нахмурил брови, простить, что-то одно, просто не реально. Данте улыбнулся и повернулся к иконе, закрывая глаза. Габриэль посмотрел в пол, в его голове кружились разные мечты от конфет до настоящей тысячи метровой ракете, у которой вместо топлива, сливочное масло. В скором времени Габриэль собрал все мечты и желания в кучу и повернулся к иконе. Габриэль прижал руки к груди, а голову опустил, смотря в пол. Закрыв глаза Габриэль пожелал следующие. " О Боже, надеюсь, я был хорошим мальчиком и мои грехи ты простишь, но как бы не была грешна моя душонка, я бы хотел попросить тебя об одной помощи. Пожалуйста, помоги мне найти семью и пусть у моей мамы всё будет хорошо, мне грустно, что она меня не найдёт. Я ушёл слишком далеко. Прости, меня, о святая матушка, о святой Бог! Простите. "

Конец мая… Год 1942… Город Ворошиловск (Ставрополь)

Габриэль довольно быстро привык к ребятам, а те в свою очередь, удивительно быстро привыкли к забавному малышу. Он не ходил в школу, но Зонтик и Данте с радостью помогали ему во всем, конечно, не которые обязанности по дому малыш должен был выполнять сам.

***

Май. Тепло. Лёгкий и приятный ветером, тихонько играл с волосами мальчишек, что сидели на мягкой, зелёной полянке, а вдали, очень далеко, виднелись дома, крыши которых напоминали молочные печеньки. Габриэль облизнул губки и вновь вернулся к венку, который не получался уже в пятый раз. Ушастик надув щёки и нахмурив брови, показывал вялому венку дулю. Данте засмеялся. — Глеб, венок же не живой, он не заплетётся заново, если ты ему дулу покажишь. — широко улыбаясь и продолжая смеяться, сказал Данте. — Но это уже пятый раз! Они меня не любят! — сложив руки на груди, заявил Ушастый. Данте вновь усмехнулся и взяв венок Габриэля в руки, он подсел к товарищу по ближе. — Смотри. — спокойно сказал Данте. Габриэль вытянул шею и выпрямился, внимательно следя за движениями Данте. — Перекидываем один стебель через другой, чтобы получилась петелька. Вот такая. — Данте наклонился в сторону Ушастика и показал петель, на что тот кивнул. — Теперь положим сверху третий одуванчик, чтобы шляпка была ближе к первым двум цветкам. Ещё петелька. Добавь четвертый цветок, сделай петлю и продолжай в том же духе. — Данте аккуратно положил венок на ноги Габриэль. — Хорошо! Спасибо, Данте! — выдал на одном дыхании Ушастик и радостно схватил венок. — Глеб, — Сказал с неуверенностью Данте. — мы же должны называть друг друга так только дома. — голос Данте приобрёл нотки серьёзности. — Но я итак дома, Данте. — Ответил Габриэль не отвликаясь от работы с венком. — Мы на улице, а не в доме. — уже уверенно произнел Данте, недовольно хмуря брови. — Знаешь, Данте. — начал Габриэль и посмотрел товарищу в глаза. — Моя мама сказала: «Порой, дом — это не место, а человек с которым тебе хорошо». Поэтому, когда рядом нет посторонних, я называю вас по имени. — Ушки Габриэля слегка дёрнули, а уголки губу поднялись высоко, создавая милую и счастливую улыбку. Глаза Данте округлились, а рот немного приоткрылся. Ветерок, снова вернулся и по новой начал играться с волосами мальчишек. Габриэль с довольной лицом продолжал работу над венком. У Габриэля были огромные глазки и так красиво блестят на солнышке, а брови которые увидеть довольно сложно, создавали элементы загадочности, ведь иногда, были затруднения в понятии его эмоций. Мягкие и пухленькие щёчки, покрытые венусками, делали малыша невинным и нежным. Необычные заостреные ушки, казалось словно малыш сбежал из сказки. Тонкие, вечно сухие и слабые губы, что часто обветривались и сушились. На щеках Данте появился лёгкий румянец, а сердце начало стучать по грудной клетки, желая выбраться. Облизнув свои пухлые губы, Данте хотел спросить Габриэля о чём-то, но его перебили. — Ура! — радостно крикнул Ушастик и с восторгом поднял руки. — У меня получилось! Спасибо, Данте! — кричал Ушастый и полез обниматься с товарищем. — Рад помочь. — обнимая друга в ответ, прошептал Данте. Теплая грудь Габриэля прижалась в Данте, на что тот нервно проглотил слюну, а щёки неприлично покрылись румянец. В горле пересохло. Габриэль отстранился от Данте и одним быстрым движением одел на него венок. — Это мне? — спросил Данте. — Да, я делал его специально для тебя, Данте. — вновь улыбнулся Габриэль. После того как Габриэль назвал Диму по имени, по его телу пробежали мурашки. — Спасибо. — смущенно прошептал тот. Вдруг к мальчишкам медленно прикатился мячик. Мальчишки повернулись в сторону, от куда выкатился мячик. — Батики! — одновременно крикнули Габриэль и Данте. Феликс, Ромео, Зонтик и Вару, стояли рядом с мальчиками. — Чё, Отдыхаете? — положив руки на пояс, громко заявил Вару. — А вот вода в речке тёплая. Кто последний до речки, тот мартышка зализаная! — крикнул рыжий мальчика и быстро рванул к реке. Ребята сорвались с места и побежали за шутником. — Не честно, ты первый побежал! — недовольно кричал Феликса, пока Вару показывал язык и кричал: — Догани-догани, кучерявые штаны! Вся улица слышала смех бегунув, который с каждым шагом становился всё сильнее.

3 августа… 1942 год… Ворошиловск…

— Габриэль, подожди меня! — кричал Данте со сбитым дыханием. Габриэль обернулся и с улыбкой на лице подбежал к Данте. — Я думал, что ты быстрее меня, а получается наоборот. Хех. — хихикнул мальчик, держа руки на поясе. Лето. Жарко. Солнце светит ярко. Мальчишки в одних штанах, да и лица приобрели цвет угля. Данте улыбнулся и выпрямился, затем обернусь назад. Сзади не видно ни домов, ни речки, только дым исходящий из труб заводов, и то не вооруженым глазом дым не увидешь. — Думаю, мы слишком далеко убежали. Надо возвращаться. — сказал Данте и посмотрел на Габриэль. — Слишком далеко? — шепатом повторил Ушастик и сложил брови домиком, а уголки губ резко опустились. — Габриэль, — ласково произнёс Данте, крадя руки на плечи брата. — Всё хорошо, мы ведь помним дорогу и за одно мгновенние окажемся дома. — Хорошо, спасибо. — слабо улыбнувшись, пробормотал Габриэль и обнял Данте, а тот обнял его в ответ. Мальчишки крепко прижались к друг другу, но Данте недовольно поморщил лоб. Земля под ногами слегка треслась, словно большой трёхметровый монстер делал огромные шаги и при этом недовольно рычал. Облака на небе начали сгущаться, создавая чёрное нечто. — Данте, — едва слышно прошептал Габриэль. — ты это слышал? — Да. Мурашки пробежали по коже мальчишек, этот топат и рычание доносились из леса, но по мимо рычаный, были слышны и людские голоса, только вот не понятно, что они говорили. Земля начала трестись ещё сильнее, монстр совсем рядом. Данте развернулся к лесу передом, загораживая Габриэля рукой и спяча его за своей спиной. Ушастик вжался в спину Данте. Страх весело гулял по юным телам, он жадно обвалакивал мальчишек и не позволял им, даже шаг сделать. Волосы встали дыбом, а страх злобно смеялся с их реакции: Испуганный взгляд в котором, так и читалось безысходность; Кровь, что циркулировала по венам с невероятной скоростью, а сердце отчаянно пыталось выбраться из маленькой груди, постоянно стуча по грудной клетке. Людские голоса были похожи на яростные вопли и крики, нежели на разговоры, словно по лесу ходили неугомонные, грешные демоны, что вопили от настающего гнева внутри себя. Дыхание, казалось остановилось на мгновенние. Данте засунул руку в карман рюкзака, при этом в упор смотря в лес. Вдруг среди лесных макушек деревьев вылез нос военного самолёта. Данте тут же вздрогнул и достал из рюкзака гранату Ф-1. Заведя пружину в рукоятке, поставив гранату на предохранитель, вложив в неё запал, а перед броском освободил предохранитель на ручке и Данте крикнул, словно в последний раз: — Ложись! — сказал он Габриэлю, а затем крикнул, что есть сил. — НЕМЦЫ-Ы! Габриэль мгновенно упал на землю, кладя руки за голову. А Данте с огромного размаха кинул гранату далеко, лишь бы жители города услышали взрыв и убежали. На крик Данте, немецкие солдаты моментально обратили внимание и прячась за деревьями, достали свои автоматы, целясь в малыша. Резко раздался свист пуль, Данте даже повернутся не успел как в его руки и ноги прилетели пули. Раздался тихий хруст, глаза Данте чуть из орбит не выпали. Упав на колени, Данте за кричал. Кричал, так что его, наверное, слышал весь лес. Кричал до боли в горле. Кричал громко, что аж барабаные перепонки могли лопнуть. Не описуемая боль проходила по всему телу, кровь лилась ручьем из юного тела. Малейшее движение вызвало болезненые мучения. Вдруг крик замолк. Данте охрип. Голосовые связки… Это конец. — Данте! Данте! — горячие слезы текли по щекам Габриэля, он подбежал к Данте, а тот перевернулся на спину. Габриэль впервые видел как смерть забирает у него дорогова человека, а ведь недавно, Данте смеялся и улыбался, а сейчас обесиленный лежит с раненными руками и ногами. Новый выстрел, неприятный до ужаса свист, донеся до ушей Габриэля. Пули раняли его в живот и руки. Детский крик, разносился по всему полю, казалось его слышал весь Ворошиловск. Габриэль никогда не позволял себе кричать так громко, но сейчас на его тело обрушилась тяжелая ноша боли. Немцкие солдаты недовольно поморщелись. — Габриэль, — едва-едва слышано, прокряхтел Данте. — засыпай. Иди сюда. — Данте! — взвыл малыш и обесиленно упал на тело брата. Пристреляные руки, что неприятно хрустели от любого движения, медленно тянулись к друг другу. Крик Габриэль с каждой секундой становился всё тише и тише, а водопад слез, что неустало стекали с мягких щёк, потихоньку замедлялись. — Данте. — прошептал Ушастик, но его уже никто не слышал. Малыш до последнего надеялся, что придёт какой-нибудь волшебник и с помощью магии оживит Данте и излечит свои раны, но, к сожалению, так бывает только в сказках или книг, но это не сказка и не книга, а реальность. Ужастная, мерзкая и жестокая реальность. Габриэль обнимал бездыханое тело Данте, но плакать сил уже нет, а глаза медленно слепались. Скорем времени, веки Габриэля закрылись. Они заснули.Навсегда. — Sie sind wie Tiere. — цокнул один из солдат. — Einverstanden. — кивнул другой солдат. — Starten Sie das Flugzeug. Wir fliegen nach Woroschilowsk. — грозно приказал командир.

Лето 2011 года Ставрополь.

— Я тогда во время обеда покурить вышел. — начала говорить старик, медленно качаясь на кресле-качалке и нелепо поправляя очки. — Братья не знали, что я курю. Оно и к лучшему. Тогда я и услышал мерзкий, звенящий звук. Сперва я подумал, что мне показалось, но потом, я услышал дектский, тонкий крик и понял, что надо бежать. Димке, я то гранату дал, он молодец, я им горжусь до сих пор, да и Глеб умничка. — старик улыбнулся, а его морщины поднялись вверх. — Взяв Ромку, Федю и Захара в охапку, я повёл их домой, а потом начали задавались взрывы и крики людей, но мы успели эвакуироваться, только вот после того как меня забрали в армию, мои братья умерли, все. Я так надеялся, что мы снова сходим в кино, но война изменила наши планы и жизнь. — старичок обнял себя за приплечья и продолжил. — Войны всегда забирает самое лучшее и ценное, поэтому сейчас я очень сильно ценю моменты до войны, ну и после. Я скучаю по временам когда все были живы и счастливы. И по вам придурки тоже. — последние слова рыжий старик пробормотал тихо, ели-ели слышно. Люди, что пришли брать интервью переглянулись и грустно вздохнули. Война — это ужас, а люди что положили ей конец настоящии герои.