Для меня важны воспоминания

Сегодня очередь Габриэля идти в магазин за продуктами. Солнышко светило, хотя синоптики говорили, что будет дождь. Габриэль широко улыбнулся, складывая продукты в тележку, но иногда звонил Куромаку чтобы уточнить всякие мелочи. Он был одет обычно — рубашка, штаны, но почему-то люди странно смотрели на него, особенно когда он звонил Куромаку и задавал кучу вопросов. Габриэль не обращал внимания на косые взгляды, но это это слегка напрягало, а ещё рядом нет ни одного клона у которого Габриэль мог бы спросить на счёт, смотряших на него людей. Рядом никого. Габриэль пожал плечами и старался не смотреть людям в глаза, но получалось плохо. Даже дети указывали на него пальцем и шептались со своими родителями о Габриэле. Собрав нужные продукты, Габриэль вздохнул с облегчением и отправился к кассе. Очереди на удивление не было, но как только он подошёл к кассе и начал вылаживать продукты за Габриэлем начала формироваться толпа бабушек и взрослых людей. Габриэль их не боялся, он просто не знает их, а они его, поэтому как-то всё равно. И вот остался два продукта, но кассирша громко вздыхает. — Прости, эти два продукта не подходят, мне сходить их пеменять или вы их не возьмёте? — спросила она, откровенно смотря на ушки Габриэля. — Ой, а принисите, пожалуйста. Эти продукты мне очень нужны! — слегка встревоженно попросил Ушастик. — Хорошо. — вновь вздохнула кассирша и закатив глаза, покинула своё место. — Спасибочки большое! — улыбнулся Ушастик и его уши дёрнулись от спокойствия. Но недолго он радовался ведь рядом с ним начала возмущаться какая-то пожилая женщина. — Что за воспитание? — про хрипела она. — В место того, что пойти саму, отправил бедную женщину, так ещё и очередь задерживает. Ужас, что за поколение. — закатила она глаза и смотрела Габриэлю прямо в глаза. Ушастик невольно поежился, он не понимал, чего от него хочет эта милая на вид старушка, но её взгляд словно металлическая решетка, которая может лишить тебя свободы и отрубить руки. Металл, из которого сделан острый меч, чтобы протыкать грудь монстром. — Ещё стоит и делает вид, что не понимает. — начал мужчина, сжимающий руку ребёнка. — Всякие фигни на уши по надиваите и не стыдитесь. Мужчина называет. Что нынче молодёжь уже глупеть начинает? — усмехнулся мужчина. — Согласна с вами. — кивнула бабушка. — Простите, но я не понимаю что вы хотите от меня? — спросил Габриэль сменная края футболки и грустно опустив ушки. — Гоблин! — указал на Ушатика мальчишка, что сжимал руку отца. — По другому и не скажешь, сын. — прошепел мужчина. Гоблин бегала глазами по лицам взрослых и их взгляды так отличались от взглядов клонов. Сердце Гоблина застучало сильнее, а грудную клетку, словно рвут на части, медленно и с громким смехом. Кончики пальцев вдруг стали невыносимо холодными, а ноги прилипли к полу, как будто его ноги заточили в лёд. Кончики ушей неожиданно покраснели. Не то что он не слышала подобного раньше, но за внешность его ещё не обсуждали, а тут его особенности, которые Данте постоянно восхищаясь, оказались на деле чем-то мерзким. Сердце болезненно кольнуло. Но вскоре пришла кассирша.

***

Ночь. Все клоны тихо спали в своих кроватях, набираясь сил к следующему дню, но один из них не мог оторваться взгляда от зеркала в ванной. В ванной горел свет и дверь была открыта, там, словно в забвении, стоял Габриэль, который рассматривал свое отражение. Оно, как будто не его. Эти заостренные уши, как у мерзкого гоблина. И взгляды тысячи людей, что смотрят на него изо дня в день, пугали и заставляли чувствовать себя загнанным в угол зверьком. Люди так часто шепчутся о его ушках, что Габриэль начал прикрывать их волосами. А волосы, словно солома. Каким бы шампунем он не мыл бы волосы, они все равно выглядят ужасно. Особенно утром. Волосы дыбом становятся, словно гоблин из психбольницы сбежал, а клоны эту картину видят каждый день. Клоны.А что думают клоны? Наверняка им надоело наблюдать этого страшного гоблина с утра, да вообще весь день и ночь. Эта бледная кожа, наверное, пугает их. Словно вампир. Глаз, словно из грязи, как будто лужу вместо глаз приклеили. А длинные ресницы, как у девушек. О, как же руки. Вытянутые и худые, все костяшки видно. Как же омерзительно сжимать чужую руку во время рукопожатия, и так неприятно осознавать, что после этого рукопожатия человек сразу вытерут руки влажной салфеткой и постарается забыть, что касался таких мерзких рук Габриэля. Плитка под ногами холодная, словно лёд. Так холодно, аж мурашки по коже. А волосы на теле встали дыбом. Волосы на теле. Габриэль так часто видит девушек с идеальными ногами. Они такие красивые. А он? Чудовище какое. Габриэль сложил брови домиком. Он уже не мог смотреть на себя.А Данте бы смог? Этот вопрос, как будто осколок льда вонзился в сердце, замораживая все органы и не давая лёгким нормально дышать, словно осколок в действительности их заморозил.Данте. Он единственный кому не плевать на Габриэля и гоблину тоже не плевать на Данте. Он единственный, чьё мнение является важным для Габриэля. Что он думает на этот счёт? Габриэль урод? — Габриэль? — раздался тихий шёпот из дверного проема. Габриэль широко распахнул глаза и моментально отпрыгнул он зеркала, чуть не падая в ванну, но он удержался и нервно дыша он смотрел на Данте со стеклянными глазами. — Милый мой, всё хорошо? — обеспокоенно спросил Данте подходя к Габриэлю. Гоблин поджал губы. Только не Данте. Не хотелось ему говорить о себе вдруг он начнёт думать о нем как и другие люди. Вдруг бросит и разлюбит. Его неожиданное появление и так пугал, а в освещение тусклой лампы Данте выглядил недовольным и его черты лица приобрели острые углы, которые будет колоть в грудь и протыкать насквозь.А вдруг Данте его из бьёт? Нет! Данте не такой, но… — Милый в плане внешности? — отведя взгляд спросил Гоблин. Данте в недоумении похлопал пару раз глазами. — Габриэль, что не так? — Данте подошёл по ближе, буквально один шаг и он мог прижаться к Габриэлю всем телом. Но Гоблин даже не думал смотреть на Данте, его присутствие в ванной такое страшное. Сердце застучало сильнее. Его спокойный взгляд вызывал неописуемый страх. Страх, связывающий рот, не позволяющий и слова сказать. Подобно Габриэль ещё никогда не ощущал не с кем. — Данте, я урод? — едва слышно прошептал Гоблин. Данте удивительно взглянул на Габриэля, а у второго начали слезиться глаза, формулируя крохотные капельки слёз. — Эльфик, — грустно прошептал Данте и прижал Габриэля к своей груди. — С чего ты это взял? — спросил Мудрец, нежно поглаживая Эльфа по голове. — Посмотри на свои прекрасные и мягкие волосы. — Габриэль посмотрел в зеркало и увидел как Данте ласкова и аккуратно проводит рукой по его волосам, слово это что-то ценное, как бриллиант, а сам мудрец слегка улыбался. Габриэль с удивлением наблюдал как его лицо медленно приобретает милые черты. — А глаза, словно огонёк в уютном камине. — Данте перевёл взгдяд на Габриэля. Щёчки Эльфика покрылись румянцем, а сердце медленно начало таять. — Твои нежные руки — это единственное, что спасает меня. — Данте незаметно положил руку Габриэля на свою щёку. — Спасибо, мой милый. Свет лампы освещал глаза Данте, они слегка блестели, а чёрные зрачки почти закрывали радужку глаз. — Тогда, — прошептал Габриэль, тихо всхлипывая. — тогда почему люди говорят обо мне плохо? — Люди ненавидят, то что не понимают. — грустно признался Данте. — Мы не можем это изменить, но я тоже же не идеальный. — Данте повернул голову к зекалу и прижался к Габриэлю сильнее. — Люди тоже смотрят на меня как на ненормального, но я не обращаю на них внимания. Их слова ничего для меня не значат. Пока у меня есть вы — клоны и ты. Мой милый эльф. — прошепетал Данте и медленно повернулся к Габриэлю лицом. — Пока вы любите меня и со мной вам комфортно, я счастлив и плевать что скажут люди, имена которых я даже не знаю. Габриэль улыбнулся, но слезы с новой силой потекли по его щечкам. Он уткнулся Данте в грудь и продолжал негромко всхлипывать. Данте прикусил нижнюю губу, слышать тихое шмыганье и стоны Габриэля было невыносимо. Они самая тихая масть и решаю проблемы они тихо. Но тишина, порой самое страшное, что можно слышать, когда по щекам стекают слезы. — Спасибо, — прошепетал Габриэль, сжимая футболку Данте. — Спасибо большое...