Ритуал жизни

Драко сидел напротив Гермионы и слушал её ночную исповедь. Прошёл месяц с её первого сеанса с психотерапевтом. Тот в виде исключения сообщил Драко, что у Гермионы средняя форма ПТСР, которая может перейти в тяжёлую без лечения. Гермионе он наказал не рассказывать, так как это могло вызвать в ней отрицание поставленных диагнозов и отвержение лечения. Также он настоятельно просил за ней присматривать: истерики и уход из реальности не исключены. Врач посоветовал побольше с ней разговаривать. На любые темы. Этим Драко и занимался: разговаривал обо всём. Узнал о ней очень многое, о чём раньше даже и не подозревал. Он был в шоке, когда Гермиона рассказала о родителях. Она самолично стёрла им память во время войны, дабы обезопасить, а после вернулась к ним и обнаружила, что родители взяли девочку из детдома, похожую на неё. Он недоумевал: как хватило смелости? Как не сломалась, когда узнала обо всём? Он бы так не смог. Драко также многим делился. Рассказал, как сильно его надломило известие о заключении отца. Ему было всего семнадцать, когда это произошло. Нарцисса впала в апатию, ведь она любила Люциуса, а тот любил её. Ей было трудно принять, что глава их семьи приговорён к пожизненному. Драко сильно переживал за мать. Нанял психотерапевта, и спустя несколько месяцев она более-менее пришла в форму. Драко оправился быстро. Обдумал все детали и пришёл к выводу, что Люциус это заслужил. Люциус заслужил, а его отец — нет. Как бы он ни винил его в поклонении Тёмному Лорду, Драко любил его. Позже, после суда над ним и Нарциссой, где Поттер сделал большой вклад в их защиту, Драко отправил мать во Францию, так как из-за приговора Мэнор временно изъяли, а их накопления заметно урезали штрафом. К тому же Нарциссе нужна была смена обстановки. — Ты меня слушаешь? — Гермиона обиженно окликнула Драко. — Да, прости. Задумался. Гермиона нервно поёрзала и оглядела Драко. — Я спросила, чем ты занимаешься? Драко непонимающе свёл брови. Гермиона закатила глаза и, вздохнув, начала заново: — Я сказала, что хотела бы работать в отделе международного магического сотрудничества или правопорядка. Может, ещё происшествий и катастроф. Мне интересно всё из этого. — А если бы предложили выбрать одно? Гермиона задумалась, параллельно постукивая пальцами по подлокотнику дивана: — Наверное, отдел правопорядка. Драко усмехнулся: — Ожидаемо. Гермиона перевела на него недовольный взгляд и сложила руки на груди: — А чем ты занимаешься? — Ничем. Гермиона скептически оглядела его. Драко недовольно фыркнул и закинул ногу на ногу. — Я сейчас в отпуске. На неопределённый срок. — Говори прямо. Уволили. Гермиона ехидно улыбнулась, наконец разгадав причину пребывания Драко дома в будни. — Я сам ушёл. — Хорошо-хорошо, — она вскинула руки в сдающемся жесте, — чем ты занимался до того, как уволился? Драко не очень нравилась эта тема. — Из газет не вычитала? Гермиона опустила взгляд и поджала губы. Она уже говорила, что Рон ограничивал её в получении информации извне. — Прости, пожалуйста. Драко пододвинулся к ней и неловко приобнял. Гермиона замерла, а после прильнула ближе. Это было странно, но никто из них не отстранился. — Так чем же ты увлекался, Драко Малфой? — она насмешливо посмотрела на него и манерно протянула фамилию. Драко вздохнул и, наконец, сдался под испытывающим взглядом Гермионы. — Международное сотрудничество. Бюро магического законодательства. — Какой ты важный, оказывается, — Гермиона засмеялась и приставила к голове Драко ладонь с растопыренными пальцами, изображая корону. Он не сдержался и тоже прыснул со смеху. — Почему ты мне помог? Неожиданный вопрос привёл Драко в чувство. Он попытался перевести тему, но Гермиона не поддалась. Драко вздохнул и повернулся к ней всем телом. — Что ты хочешь услышать? — Ответ на вопрос. Правду. Драко потёр переносицу, обдумывая ответ. — Я говорил, что считаю любое насилие скотством. Я не смог просто оставить тебя на той крыше и уйти. Не смог бы нормально просыпаться, зная, что с тобой происходит такое. Гермиона задумалась, не зная, верить ему или нет. Есть ли в его действиях какой-то подтекст? — Но в мире очень много насилия. Почему не спасаешь всех? — Я не могу спасти всех, а ты буквально попалась мне в руки. Если бы это была не ты, я поступил бы так же, — Драко задумался над правдивостью сказанного. Действительно ли бы он спас кого-то другого? Гермиону кольнула его фраза. Она понимала, что он говорит адекватные вещи, но неприязнь к ответу пробежала мурашками по спине. — То есть это просто жест доброй души? Драко почесал затылок. — Назовём это так. Повисло неловкое молчание. Драко выжигал дыру в полу, а Гермиона — в нём. Гермиона задумалась о прошлом. О благодарности и ненависти к Драко. О Роне, который находился неизвестно где. О её чувствах ко всему этому. Последний месяц поставил Гермиону на ноги, дал воздух. Драко постепенно учил её жить, жить свободно. Он показал, что значит уважение и забота. Показал много мест, которые раньше Гермионе могли лишь сниться. Она была безумно благодарна ему за это. А ещё чувствовала, как привязывается к этим ощущениям и к нему. Драко же признался себе, что привязался к ней, ещё на второй неделе, когда Гермиона хандрила, а он бегал по квартире и пытался сделать всё возможное, дабы ей стало лучше. Он не смог отойти от неё, пока она не уснула. Именно тогда он понял, что что-то происходит, что-то невидимое, но ощутимое. Чувства, что кипели в нём, были для него новы и неясны. Никогда ранее он не сталкивался с тем, что испытывал сейчас. Драко не знал, что это, и не мог описать словами. Блейз допытывал его, выяснял, что у него к Грейнджер, но Драко не мог дать адекватный ответ. Он просто помогал ей. Гермионе станет лучше, и она уйдет. Будет строить свою новую жизнь. Драко вздохнул и повернул голову. Они встретились взглядами. Гермиона смотрела на ледяные радужки Драко и боролась с желанием провести пальцами по его коже. Малфой тряхнул головой и посмотрел на время. Полвторого. Сон назло не шёл. Драко ощущал, что их диалог переходит в непонятное для них русло. Видел сомнения на лице Гермионы, чувствовал их в себе. Он не хотел отвечать на вопросы касаемо его действий в ту ночь. Почему он так сделал? Для чего? Он сам не знал ответ. Сомневался, что говорит правду, ведь увидь он какое-либо насилие на улице, максимум, что бы он сделал — отпугнул нападавшего, а дальше бы ушёл своей дорогой. Но почему первое, что пришло в голову в ту ночь — забрать Гермиону к себе? Эти вопросы не давали Драко покоя. Ежедневно он пытался дать ответ на них. Думал, что это плата за прошлое, извинения за боль, которую он причинил. Что это всего лишь было желание побить Уизли. Что это его личное удовлетворение. Что он отобрал Гермиону у Поттера. Но сколько бы он ни думал, все эти ответы не укладывались в голове. Драко помнил, что Гермиона всегда ему симпатизировала. Его привлекал её ум, характер и простота. Она была необычной. Но то был Хогвартс, гормоны, прошло много лет. Малфой отказывался верить, что у него были и есть какие-либо чувства к ней. Но как назло именно эти мысли укладывались в голове. Малфой запутался в своём разуме и, рассудив, что судьба ему неподвластна, решил пустить всё своим чередом. Он был уверен, что Гермиона с ним временно. Она встанет на ноги, научится дышать и уйдёт по своему пути. Но надежда, что этого не произойдёт, взрастала в нём с каждым днём всё больше и больше. — Как бы ты назвал детей? Гермиона решила разрушить их гнетущую тишину. — Что? — Драко с непониманием уставился на неё, выпадая из своих мыслей. Слишком странный вопрос. — В браке с Роном я задумывалась о детях, но он ненавидел эту тему. Я спрашивала, какие имена ему нравятся. Он отвечал, но те имена… Имена игроков квиддичной команды. Все типичные и странные. Мне интересно твоё мнение. Все ли мужчины склонны называть детей так по-дурацки. Гермиона пожала плечами и задумалась об адекватности своего вопроса. — Как зовут детей Поттера? — Джеймс, Альбус и Лили. — Ну, я ждал худшего, — он ухмыльнулся, — тебе нравятся эти имена? Гермиона почесала затылок. — Они неплохие. — По мне, слишком типичные для Поттера. — Он назвал детей в честь великих людей. Драко неоднозначно махнул рукой. — Как бы ты назвала? — Мальчика… Я думала про какие-нибудь созвездия. Моё имя в честь астероида. Может, Саргас или Антарес. — Эти имена в честь двух звёзд в созвездии Скорпиона. Скорпиус. Мне всегда нравилось это имя. А ещё оно очень нравится моей матери. Драко на секунду задумался о Нарциссе и сделал в голове пометку написать ей. — И мне нравится, — Гермиона улыбнулась. — А девочка? — Сёрпенси. — Змея? — Гермиона не скрывала удивление. — Это созвездие. — Знаю. — Так как тебе? — Драко улыбнулся и вздёрнул бровь. — Не задумывалась об этом. Мне казалось, Сёрпенс — мужское имя. — Никто не мешает сделать его женским, — Драко рассмеялся и встал. — Твоё? — Ария. Это не созвездие, но мне нравится. Она грустно улыбнулась, вспоминая слова матери, которая хотела, чтобы в будущем Гермиона назвала дочь именно так. — Звучит красиво. Полагаю, что это мелодия или воздух. Гермиона кивнула и поднялась вслед за Малфоем. Драко зевнул, заразив этим действием Гермиону. Он пришёл к выводу, что пора закончить разговоры, пока это не переросло в нечто пугающее. Драко указал рукой в сторону комнаты Гермионы. — Прошу ко сну, миледи. Гермиона улыбнулась, но всё же слегка расстроилась, что Драко хотел спать. Будь возможность, она бы болтала до утра. — Гермиона? — Драко положил руку ей на плечо. — Завтра будет целый день. Просто если мы продолжим, то я усну прямо на тебе и ты будешь сидеть в одной позе до утра, расстроенная, что я не дослушал. Гермиона ухмыльнулась, вслух подметив, что не расстроилась бы, если б Драко уснул на ней. Малфой неоднозначно отреагировал и, пожелав спокойной ночи удаляющейся Гермионе, плюхнулся на диван, подтягивая плед к себе. Теперь он должен обдумать их диалог, свои мысли и слова Гермионы в частности. Сон немного подождёт… Утро началось сумбурно. Драко влетел на крыльях счастья к спящей Гермионе. Он потряс её, а когда та послала его, то вовсе сдёрнул одеяло, утягивая сесть. — Драко, что происходит? — Гермиона потёрла слипшиеся веки. Малфой плюхнулся рядом и, как маленький ребёнок, получивший гору сладкого, смотрел на ничего не понимающую Гермиону. — Мне позвонила одна девушка, — Драко поиграл бровями. — И ты решил рассказать мне об этом? — Гермиона потянулась за одеялом, отползая обратно в нагретое местечко. Драко закатил глаза и вновь вырвал одеяло у бедной Гермионы. — Она долго жаловалась мне о том, что ей безумно трудно подобрать вкусную жидкость в электронную сигарету. Гермиона усмехнулась, параллельно пытаясь отнять одеяло обратно. — У вас кружок по интересам? Малфой толкнул её, и Гермиона плюхнулась на подушки. — Дослушай. Она пожаловалась и попросила меня, как крутого зельевара, попробовать сделать жидкость на основе амортенции, — Драко замолк и судорожно наблюдал за реакцией Гермионы. — Это бредовая идея. — Почему? — Драко надул губы, складывая руки на груди. — Курение само по себе бред, а тут такое. Как ты планируешь это реализовать? — Не я, а мы, — Драко усмехнулся. — Мой ум и твоё обаяние сделают лучшую жидкость. Гермиона отвернулась набок, решив, что если будет игнорировать Малфоя, то он испарится со своей околесицей. — Ну, Грейнджер. Неужели тебе не интересно? Она промолчала. Драко притянул её к себе и опрокинул на спину, уставившись в шоколадные глаза. — Пожалуйста! — Драко поднял брови, скривив умоляющий взгляд. Гермиона застонала, хлопнув себя по лбу. — Ладно! Только отстань и дай поспать, — Гермиона наконец добралась до одеяла и, завернувшись в него с головой, отодвинулась на другую сторону кровати, подальше от Драко. Малфой подскочил, подавив желание сплясать танец победителя. — Я за ингредиентами. Замок двери щёлкнул, и Гермиона вздохнула, погружаясь в желанный сон, понимая, что уже через пару часов Драко вновь влетит к ней и поднимет на ноги, утягивая в работу.