Горько-сладкие воспоминания

— Какого чёрта, Муза?! Кто-то хватает её за плечо и заводит за угол, в тёмный коридор, после чего её спина касается холодной стены, и тело легко ударяется о камни. Перед глазами разгневанное лицо Ривена. Хоть он и зол, но боли фее не причиняет. Вчера, во время продолжающейся пивной вечеринки, Сильве стало лучше. А сегодня утром Скай проговорился, что это он со своей новой рыжей бестией и её соседками выследили того самого сожжённого, что ранил Сильву, и убили его. Ну им ещё помогла директриса Даулинг, но это так, к слову, как он сказал. Сначала Рив высказался Скаю и даже въехал ему по лицу. Но лучший друг всё понял и не обиделся, хотя ответный удар нанёс. Теперь у блондина синяк под глазом и рассечённая бровь, а у брюнета синяк на левую щёку ого-го какой и разбитая губа. — Что случилось? — Муза сразу же замечает гематому и обработанную пухлую губу. — Ты с кем-то подрался? — Нет, это ты мне скажи: у тебя всё нормально с головой? — Рив говорил повышенным шёпотом, так как это середина учебного дня, и хоть они и были скрыты от глаз студентом, но могли быть услышаны. — Д-да, — Музу пугает такой Ривен. Он сильно зол и совсем не контролирует себя. Она не права. Он отлично себя контролирует. Этому учат ещё в самом начале обучения на курсе специалистов. — А я в этом неуверен. На сожжённого с одним пьяным специалистом и кучкой фей-первокурсниц, которые, к слову, себя не контролируют от слова «совсем»?! Ты дура? — Идиот, — Муза шикнула, и её глаза засверкали. Она попыталась успокоить Ривена своим воздействием на его разум. — Вот не надо сейчас твоих волшебных выкрутасов! — казалось был бы Ривен феей, а не специалистом, то сейчас здесь бы всё начало полыхать. — Твою мать! — в стену над надплечьем Музы прилетает удар с кулака, а после брюнет отходит и закрывает лицо ладонями, тяжело вздыхая. — Блум нужна была наша помощь. — А мне нужна ты. Живая и здоровья, Муза. Ты фея. Не специалист. Это нас учат, как защищать вас и быть для вас щитом. Специалисты не просто так существуют, Муза. Мы тренируемся с малых лет, — Ривен всё ещё не повышает голоса, но его гнев сможет распознать даже глухой. — Чего? — Нет, правда, ты дурочку из себя строишь? — брюнет вскинул брови и развёл руки. — Нет, что ты сказал в самом начале? Я тебе нужна? — Муза удивлённо ахнула. Это были чертовски приятные слова. Сначала Муза испугалась, услышав их, а потом уже не успела подумать, потому что Ривен сматерился себе под нос и настиг её в один большой шаг, заставляя девушку вжаться в стену. Ривен был чертовски привлекателен. Вот так бы выглядел грех похоти или тщеславия, если бы ему придали человеческое обличие. У Музы от его светлых ангельских глаз бешено колотится сердце. От очертания его губ сбивается дыхание, и подскакивает пульс. Что уж тут говорить о стремительно повышающемся давлении, словно она не поцелуя ожидает, а бежит триатлон без остановки на еду, воду и сон. Музе нужен воздух. Ривену нужна Муза. Ривен впивается в губы Музы. А она в ответ лишь глухо стонет и кладёт свои ладони на его талию, сжимая некоторыми пальцами эластичную ткань спортивного лонгслива. Ещё, ещё, ещё. Всё тело Ривена реагирует на Музу. А в его голове только один вопрос: «Чёрт, как ей это удаётся каждый раз»? Мягкие губы Музы обхватили уста Ривена, а горячий и влажный язык проник внутрь, и специалист начал отвечать на эту игру так же дерзко, как и клубные наряды Музы действовали на него. Чувствовать эмпатку, целуя её, казалось Риву невероятно возбуждающе. — Нет, Ривен, так нельзя, — схватившись сильнее за его талию, Муза предприняла попытку остановиться. — Нас ведь могут увидеть. — Мне совершенно наплевать. Ривен осторожно хватает ладонями щёки Музы и вновь прикасается к её губам своими. Он полностью растворился в ней. Теперь Ривену хотелось повторять то утро каждый раз на восходе солнца. Хотелось, чтобы она сидела у него на коленях, когда они разговаривали бы со своими друзьями и смеялась ему на ухо. Ривену хотелось сделать её настоящей принцессой. Носить на руках с этого момента и до конца их вечности. Это его девочка. Он наконец-то понял, что не хочет её отпускать никуда и ни с кем. А видеть рядом с этим земляничным мальчиком и вовсе не хотелось. Даже мысль об этом злила и распыляла гнев внутри него, как костёр. Прикусив нижнюю губу, Муза подняла на него глаза, и он увидел её затуманенный взгляд. Внутри всё сжалось. — А как же твоё новое увлечение, Рив? — тихо прошептала она, не отрывая от него глаз. Но специалист в долгу не остался. Ведь там, где Муза училась, он преподавал. — А твоё? Чёрт. — К чёрту Беатрикс и Сэма, — Муза будто ругнулась, а не послала их любовников. — Нахер всё, Муза… Ривен ещё раз долго и с чувством поцеловал Музу, прежде чем наконец оторвался от неё. Эмпатка покачала головой: — Мы спятили, Рив. — Мы влюбились, Муза…