Горько-сладкие воспоминания

июнь

Пиво. Текила. Тоник. Вино. Пиво. Водка. Пиво. Текила. Виски. Водка. Муза точно не помнила, сколько бокалов она опустошила, а уж что она пила и подавно не вспомнит. Она была слишком пьяна и слишком одинока. Рядом не было никого. Странный вывод для человека, который сейчас кричит строки песен Джей Би и танцует в потной и пьяной толпе молодых фей и специалистов. Последних здесь гораздо больше. Что в это блядском клубе ей и нравится: много сексуальных мужских энергий и тел, ей даже нравилось их читать, пока они этого не замечали, иногда даже сама Муза не управляла силой и поначалу удивлялась резкой волне страсти, гнева или безудержного веселья (обдолбанные ребятки делают лучшие эмоции). Мама ушла, покинула её, умирая. Муза пыталась облегчить её страдания, что оставило сильный отпечаток на её психике. Она была рядом с ней в тот самый злополучный день и ощутила момент её смерти. Муза — эмпат. Это блядски тяжело для её сущности. Уход человека — это не облегчение. Это нарастающая волна бушующих эмоций, которые потом разом обрушиваются и разрушают любую выдержку, даже врождённую. Эмпатам тяжелее всего. Они зависимы от чужих эмоций. Помещение было битком заполнено народом: кого-то Муза уже видела и даже знала, а кого-то, большинство посетителей клуба, не знала и вовсе. Если, конечно, их эмоциональный уровень не в счёт. Например, о той девушке в коротком чёрном платье, которая флиртовала с барменом, она не знала ничего по факту: имени, возраста, специализации, состава семьи — но брюнетка чувствовала ее горе и одиночество. Она очень похожа на неё саму, на фею разума. Муза ощущает слёзы, прямо на языке чувствуется солоноватый привкус. Кажется, эту крошку вытащили подружки в клуб, чтобы она развеялась после потери кого-то или расставания с бойфрендом. Софиты, освещающие танцпол, играли синими и фиолетовыми цветами, переливаясь с оттенком глаз Музы. Яркие вспышки однозначно могли вызвать приступ эпилепсии, но и эпилепсики в клуб ходить не станут, иначе они суицидники. Так думала эмпатка. Муза приблизилась к бару и, кажется, пошла по второму кругу. Пиво. Водка. Пиво. Текила. Пиво. Водка. Абсент. Шампанское. Голова уже ходила табуном лошадей по полю голому. А за ними одинокий перекати-поле. Такая же пустота провальная наступала хищными прыжками и на разум эмпатки. Тёмные волосы, белая футболка, косуха и синие джинсы. Он выглядел сногсшибательно. Муза увидела своего алкогольного знакомого с пары прошлых вечеринок. Время притупилось. Точнее его ощущение. Эмпатка опрокинула в себя ещё одну рюмку чего-то, она уже, действительно, не понимала, что пьёт и сколько. Люди кричали, махали руками под любимые танцевальные песни, а фее казалось всё происходящее в эффекте слоу-мо без регулировки плавности. Медленные и резкие движения, иногда даже Муза не понимала каким образом человек перемешался из одного места в другое. Она видела только его. Ривен. Да, вроде его зовут так. Ну, по крайней мере, он представился так в их первую встречу. И в это раз её бедра снова обтягивают кожаные лосины, только уже красного цвета и со шнуровкой по тазу, до линии начала бёдер, так что можно было заметить ткань красных трусиков по бокам. Сегодня грудь не скрыта под футболкой или чем-то ещё. На Музе топ в виде верха от купальника. Эмпатка и сама не знала с чего бы это, но сегодня настроение кричало о своей гипервозбуждённости. Губы Музы леденеют. А его уста сминают мощно накаченные женские. Выглядит эта девчонка очень дёшево. Да, Муза даже со своего места, метров за пятнадцать от них, может рассмотреть эту особу. Юбка не прикрывает зад, а наверху точно такой же топ, как сегодня на Музе. Теперь она не нравится эмпатке ещё больше. Женщины, хах. Муза не отрывает взгляда, следит за их поцелуем: за тем как его руки сжимают её зад, как его язык проникает в её рот, как она неестественно выгибается и поднимает ногу, как он подхватывает её и меняет позу, чтобы теперь эта девчонка с низким уровнем уважения к себе прислоняется к стене. Теперь они в тени. Муза не видит их точно. Муза хочет занять её место. Ей самой не понятно это желание. Он не ее парень. Не возлюбленный. Не муж и не любовник. Она видит его может раз третий или четвёртый. Два раза с ним разговаривала. И один раз трахалась. Блядство. Почему же она сейчас желает ощутить его губы на своих, и чтобы его пальцы сжимали её лебединую шею. Он замечает её. Целует ту девчонку и смотрит на неё. Чёрт. — Повтори! — Муза хлопает по барной стойке и кидает распальцовку бармену. Он ухмыляется и направляется к ней. Резко, хищно, плотоядно. Муза даже со своего места видит возмущение той девчонки, брошенной сексуальным Ривеном. — Держи, Муза. На барной стойке рядом с эмпаткой теперь стоит рюмка текилы. Ее тут уже знали. Она здесь не первый раз. Муза осушает стеклянную тару именно в тот момент, когда перед ней оказывается чертовски сексуальное тело Ривена. А на лице его расплывалась пьяная и блядски самодовольная усмешка. Он был уверен в себе и раздражал этим его надменным взглядом. — Кажется, я выпила слишком много. — Ты намешала слишком много, — Рон, бармен, усмехается и забирает рюмку. — Замолчи, Рон, — Муза отмахивается от бармена, а тот фыркает и усмехается, параллельно подходя к другому гостю. — Ты же понимаешь, что я не фея разума. И если да, то смотреть на меня так же, как на колбу над горящей спиртовкой не нужно, — Рив кладёт свои ладони на бёдра Музы и притягивает её к себе. — Чтобы привлечь моё внимание, ты могла просто подойти и спросить не хочу ли я с тобой потрахаться. Этого хватит, чтобы привлечь меня, а ещё мне понравился прошлый раз, да и я всегда «за» хороший секс, — специалист быстро подмигнул и, не копошась, поцеловал Музу, наклонив к ней голову, пока та не успела понять ситуацию. А Муза ни капли не против: поцелуи Ривена крышесносны. Блядский сексуальный ублюдок. Муза готова целовать руки его матери, за рождение этого идола. Губы Ривена на губах и шее, пальцы на бёдрах и заднице, а ещё его рыки и её непроизвольные полустоны мешали ей самой соображать. Голова шла кругом. Возможно, виновник этого головокружения и не Ривен, а куча выпитого алкоголя со снижением и повышением градусов на отъебись. Они падают на кровать в номере придорожного мотеля. Она вновь бессознательно шепчет его имя, которое является якорем в этом мире для неё. Сейчас Муза где-то «на облаках экстаза», настолько её будоражат действия Ривена. Муза знает — у него так же, потому что Рив тоже в порывах стонет её имя, после чего бросается в новый отрыв. А ещё Муза знает, что может в любой момент сказать «стоп» и уйти, оставив Ривена с его возбуждённым членом одного. Муза теряет собственные мысли. Они просто-напросто ускользают от неё, когда она пытается сосредоточиться… Нахуй всё! Муза сдаётся. Поднимает белый флаг. Подчиняется Ривену. Откидывает голову и тут же чувствует его губы на шее, на тонкой фарфоровой коже, и Муза может заверить, останутся его отметины. Багряные следы, которые эмпатка не захочет скрывать. Ривену это точно понравится в их следующую встречу. Его рыки и блядские ухмылки заставляют почувствовать, как сильно кружится голова, и с какой силой алкоголь разрушает клетки мозга. Муза не слышала собственного голоса, а вот Ривен наоборот. Для него её стоны — награда и главная похвала. Значит он всё-таки не скучные прелюдии совершает. — Чёрт! — Можно и просто Ривен. Муза цепляется за его плечи и стягивает с него футболку. Кожанка, кажется, валяется либо у двери, либо в машине. Муза точно не помнила. А Ривена интересовала только Муза и её стоны. Специалист сжимал изгиб талии одной рукой, а пальцами второй чуть нажал на шею эмпатки, осторожно перекрывая ей доступ к кислороду. Делая глубокий вдох, Муза набирается последних сил и занимает позицию сверху. А уж сама или всё-таки Ривен ей позволил, знать не обязательно. Она медленно развязывает верёвки топа, и её средняя упругая грудь предстаёт во всей красе перед Ривеном. Муза нагибается и проводит медленно дорожку из поцелуев от ключиц до ремня джинс. Лучшую награду за свои умения Муза получает сполна. Она оставляет на его шее несколько крупных отметин, которые завтра утром уже превратятся во что-то похожее на синяки. Ривен будет обращать на них внимание каждый раз перед зеркалом, касаться и вспоминать разгорячённую Музу. Ривену всё нравится, но он скоро лопнет от ожидания. Поэтому уже через пару минут, он нависает над ней, стоя на коленях и стягивает с неё по-настоящему блядские кожаные штаны. Они целуются без промедления, Ривен то губ касается, то тут же быстро, горячо и мокро оставляет поцелуй на шее и плечах, иногда спускаясь до самого пупка. — Презервативы, Ривен. Презервативы, — самозабвенно шепчет Муза, отвечая стонами на ласки Ривена. Они вызывают в ней яркие вспышки. Вспышки, которые доводят до пиков наслаждения. — Что? — Ривен сам ничего не понимает. Его инстинкты и реакция на Музу делают своё дело. — Презервативы, Рив… — Твою мать, — специалист готов раскаяться. Он уже было сам забыл про защиту. Брюнет осматривает комнату и ищет свои джинсы. Она [защита] там должна быть. Джинсы лежат прямо около кровати, что позволяет Ривену лишь совершить наклон к полу. Он рыщет в карманах и находит. Между его пальцев отсвечивает золотистый квадратик, опять эта его самодовольная усмешка. Муза спешит избавиться от неё и обхватывает его шею руками, тут же опуская его и ярко, сладко, горячо и внезапно одаривает его губы своим страстным поцелуем. Она прикусывает его нижнюю губу и оттягивает её на себя, гортанно смеясь. — Сучка! — Я знаю, малыш… Именно в этот момент Ривен посмотрел ей в глаза. Блядь! И в этот же момент поймал её взгляд, чуть игривый и такой страстный. Она подцепляла его эго одним только взглядом. Кажется, он нашёл себе отличную соперницу и страстную любовницу. Муза же в свою очередь нашла того, кто отвлечёт её от смерти матери. Пьяные поцелуи Ривена нескончаемы. Он покрывает каждый сантиметр её кожи. Цепляет ткань нижнего белья, и теперь Муза перед ним абсолютно оголена. Не только телом, но и душой.

***

начало декабря

Муза внезапно растягивается на диване и падает на бёдра Ривена. — Ты чего? — специалист хрипло смеётся от внезапной волны Музиной нежности и ласки. Пара вместе уже около двух месяцев. Их поддерживают друзья. Муза практически не общается с Сэмом. Беатрикс поначалу злилась и даже всякие словесные проклятья кидала, но через пару недель все успокоились. Терра переживает за свою лучшую подругу и соседку и до сих пор не смирилась с их отношениями. В Алфее сменилась власть. Даулинг без вести пропала. А на пост директора пришла Розалинд. Сильва арестован и находится в тюрьме Солярии. Отец Ская оказался жив. А Беатрикс всё это время была с ними за одно. Теперь Алфея тоталитарная школа. А в остальном всё хорошо. Муза и Ривен смотрят какой-то фильм из Первого Мира. Его им посоветовала Блум. Сказала, что главного героя играет фантастический Джонни Депп. И не соврала. — Я вспомнила одну из наших первых встреч летом, — Муза засмеялась и провела пальчиком по накаченной груди специалиста. — Та, в которую ты блевала в унитаз, и я держал твои волосы, или когда на тебе были сексуальные красные стринги? — Блять, Ривен! — Муза схватила декоративную подушку и ударила ей по лицу парню, после чего задорно засмеялась и закрыла лицо ладонями. — Твою мать, Муза! — Рив схватил эту подушку и приложил элемент декора к лицу эмпатки, делая вид, что придушивает её. — Я не вовремя? — раздался смешливый голос лучшего друга Ривена. — Спаси меня! Помоги, Скай! — Не обижай мою Музу! Ну ты сейчас у меня получишь! Троица засмеялась с улыбками до ушей. Звонкий смех заполнил всю комнату и слышно его было до самого Каменного круга.