Её Свет

      В их первую встречу Саурон не придал ей большого значения. Полумёртвая от усталости, дрожащая от холода в одной только мокрой, тонкой сорочке, с золотистыми волосами, облепившими бледное лицо — в этой эльфийке не было ничего такого, что отличало бы её от сородичей. Он видел их тысячи, он убивал их тысячами. Это было в той, прошлой жизни, которую Саурон, нет, Халбранд, стремился оставить позади. Моргот пал, вслед за ним развоплотили и Саурона, и может быть тот урук, что убил его, сам не ведая, дал ему второй шанс. Как бы то ни было, мощное войско Моргота, было разбито, его остатки — рассеяны по Средиземью, а Саурон принял имя Халбранда и решил, что с него хватит. Для всего мира он был мёртв, так почему бы не начать жизнь с чистого листа? Не вернуться к истокам и под человеческой личиной вновь стать кузнецом, как некогда был в свите великого Аулэ?       Таков был его нехитрый план, но упрямая эльфийка решила всё по своему. Не зная почему, он заступился за неё перед людьми на плоту, а затем спас её, медленно уходившую на дно моря. И это их связало, хотя подобная связь была последним, чего желал Халбранд. Но настырной деве было не до его желаний. Она шла к своей цели, ища сторонников, ища оружия, и он стал самым желанным из них, стоило ей только разглядеть королевский знак Южных земель в его руках. Он честно пытался избавится от неё, остаться в Нуменоре, но она неотступно следовала за ним, говоря о долге, о чести и о судьбе, которая связала их и которую он должен принять. Она прочила ему корону, даже не подозревая, о том, кому её прочит. Сама того не понимая, Галадриэль взывала к его желанию восстановить Средиземье. Упорядочить его. Переустроить.       Возвеличить.       По началу он сопротивлялся, помня, чем закончилось для него это в прошлый раз, но потом… Он поддался уговорам золотоволосой эледрим*, заразился её упорством. Может в этот раз, имея её, Деву с сияющим венцом** в союзницах, он сможет достичь своей цели? Оставалось только привлечь эльфийку на свою сторону окончательно. Привязать к себе настолько, насколько это возможно. Только вот Майрон не учёл, что все эти взгляды, подначки, касания, полночные разговоры, её душераздирающие монологи о брате, робкие улыбки, золото её волос, до которого так хотелось дотронуться — всё это в конечном итоге обернётся против него.       Он был майа, одним из первых, он жил многие тысячи лет. Страсть была знакома ему, одержимость была его доброй подругой, но то, что он испытывал к Галадриэль… Он не мог найти этому объяснения. Похоже, что человеческое тело, которое он так тщательно выбирал, сыграло с ним злую шутку, привнеся в его жизнь и человеческие чувства.       И теперь ему предстояло решить что с этим делать.       Но Галадриэль опять всё решила за него. Решила, что он не достоин её Света. С презрением выслушала всего его уговоры, подарила один-единственный поцелуй и пообещала убить.       Он должен был умертвить её тогда. Крикнуть в такое прекрасное лицо обвинения в предательстве своих соратников и всего Средиземья и умертвить. Дать захлебнуться в собственной иллюзии. Ведь теперь Галадриэль точно не остановится ни перед чем и будет преследовать его, чтобы исполнить своё обещание. Зачем ему оставлять в живых врага?       Но Халбранд не смог сделать того, что несомненно сделал бы Саурон.       Галадриэль была права. Она не могла ему доверять. Она видела будущее Средиземья другим.       Но они всё еще были связаны.       Её поцелуй всё ещё пылал на его губах, когда Саурон вглядывался в Ородруин.