Орудие убийства - мысль.

Штат Пенсильвания, Штат Албания, сколько-то лет до нашего времени (студенческие годы), 19 апреля. Прошедшие дни выдались трудными. Наступившая неделя стала самой мучительной для Ашера. Молли оборвал связь. Харкнесс звонил ему, писал и пытался подойти в университете, переступив через себя и свою гордость - все без толку. Смерть бабушки тоже внесла в жизнь Ашера некоторые изменения. В день он выкуривал минимум шесть сигарет. Получилось так, что все деньги улетали на них. В доме все чаще появлялось спиртное, учеба пошла под откос. С каждым днем пучина безнадежности поглощала бедного брошенного мальчика, не давая надежды на прежнюю почти беззаботную жизнь. Но вот наступил день похорон. Рано утром семья Ашера выехала из Пенсильвании в Албанию. Ехать долго, в леденящем душу молчании. одинаковые тревожные мысли крутились в голове Харкнесса младшего раз за разом, как заезженная пластинка на старом граммофоне. Спустя три часа дороги семья приехала в старую деревушку, на ферму покойной бабушки. Там собралось довольно много народу - все хотели проститься со старой подругой и родственницей, доброй и мудрой. Ее посмертное желание - быть похороненной на своей ферме, где она трудилась не покладая рук более двадцати лет. Церемония прощания прошла быстро, после чего тяжелый дубовый гроб положили в землю. Каждый подходил к могиле и говорил прощальные слова, после чего бросал кусок глины в яму. Ашер был последним. Он давно не видел родного человека, и груз осознания взвалился на плечи. Тот раз, прошлый, в итоге оказался последним, когда парень застал бабушку живой. Никого роднее ее на свете не было. Ничьи прикосновения рук, как тех, немного сморщенных и теплых, не приносили ему прежнего удовольствия. Даже запах бабушкиных духов, все еще окутывавший ее легкой пеленой, сегодня казался ему самым приятным и особенным. После того, как все разошлись, мать еще долго плакала над могилой, а отец курил в стороне. Спустя некоторое время ко двору подъехала черная машина. За ее рулем была незнакомая девушка. Она вышла и быстро зашагала вперед, цокая каблуками по старой каменной дорожке. Подойдя к могиле, окликнула склонившуюся над ней Алан: – Здравствуй, - прозвучало из ее уст. – Джордан.. Что ты здесь делаешь? - Харкнесс подняла заплаканные глаза на мисс, сквозь шляпу которой било солнце, озаряя ее лицо прозрачным желтым блеском. – До меня дошла весть о том, что мама.. умерла, - она опустила взгляд. Последнее слово, очевидно, доставляло дискомфорт. Мне очень больно, мне очень жаль.. – сказав это, присела рядом, – ..жаль, что я так давно не видела ее. Оборвала все связи с вашей семьей. Я осознала кое-что, Алан, - ее глаза заблестели, а голос опустился до шепота. - Семья не должна так делать. Я люблю вас, правда. Даже несмотря на то, что это была вынужденная мера для защиты всех. Увлекшись этим, я позабыла о главном - время никого не щадит, - голос Джордан дрогнул, на щеке мигом появилась влажная дорожка, а за ней множество других. Они обнимались и плакали. Ашер наблюдал за двумя родственницами. Он понял, что раз эта женщина - сестра мамы, значит она его тётя. Но он никогда не видел ее и совершенно не помнил ни одного момента, хоть как-то связанного с ней. Однако сейчас был не самый подходящий момент для знакомства. Прошел долгий час. Вслед за серой машиной отправилась черная. Пунктом назначения была Пенсильвания - дом. *** По приезде домой к Харкнессам, Джордан последовала за ними внутрь. Ашер остановил ее, чтобы наконец задать давно мучивший вопрос: – Кто вы вообще? Моя тётя? – Ты получишь все ответы позже, милый. Сейчас слишком сложно принимать большое количество информации, – хоть взгляд серых глаз источал леденящий душу холод, тон ее был почти по-матерински ласковым. – Поверь, скоро все встанет на свои места. Просто нужно немного потерпеть. Ашер промолчал, устремив пустой взгляд на ботинки. Он поплелся к себе в комнату, параллельно слушая, о чем разговаривали Алан и Джордан, оставленные позади. Зайдя в свою комнату, он закрыл дверь и почти с облегчением выдохнул. Ничего не предвещало беды. Ровно до тех пор, пока не увидел в глубине комнаты, перед самым окном, знакомый силуэт. Глаза мгновенно округлились до размера чайных блюдец. Перед ним, повернувшись к окну, стоял Молли Аккерстоун собственной персоной. – Привет, Ашер, - на его лице отразилась тень улыбки. - Прости, что стою здесь без приглашения, – он наконец развернулся к Харкнессу лицом и устремил взгляд в глаза напротив, гипнотизируя, пробираясь в самую душу. – Вот именно, что без приглашения. Скажи мне, ты совсем страх потерял? – Ашер подобрался ближе. – Тебе жить надоело? Ты же, блять, знаешь, что у меня родители внизу. Не только они, но еще и чужая женщина. Знаешь, что будет, если они увидят нас вместе? - чем дольше Харкнесс оставался рядом с Аккерстоуном, тем больше первый разъярялся. – Почему тебя беспокоит именно это? – Ну ахуеть теперь, а что еще, по-твоему, должно меня беспокоить? - теперь ничто не могло его остановить. Ашер плевался ядом, как гадюка. - То, что ты пропадаешь на хуеву тучу времени, поёбывая кого-то другого между делом , "заглушая" моральную боль? Ты держишь меня за идиота? Скажи мне, а? – он стиснул зубы так, что те заскрипели, и сжал кулаки до проступивших белых костяшек. В итоге, не сумев сдержать порыв гнева, Ашер схватил Молли за воротник и притянул к себе резко, со всей яростью, – Что молчишь, уебище? Нечего тебе сказать, да? Я же знаю, какой ты туполобый мудак. Молли стоял смирно с ебалом, не выражающим ничего. До тех пор, пока из глаз одна за другой не побежали предательницы-слезы. Он заговорил хриплым шепотом: – Ашер, ты первый парень, которого я любил по-настоящему, правда, но.. я больше не могу молчать. Еще давно я познакомился с одной девушкой и.. Не дав Молли договорить, Ашер влепил ему звонкую пощечину. На месте удара проступил ярко-красный след. – А я знал.. – сказал Харкнесс дрожащим голосом и подошел к окну. Посмотрел на улицу, чтобы хоть немного собрать мысли в кучу и понять, что происходит. – По человеку ведь всегда видно, что он изменяет. Мысли об этом посещали меня ежедневно, но ты слишком хитрый, чтобы оказаться пойманным с поличным. – Прости меня, любимый. Я будто в ебаном лабиринте - запутался и не понимаю, что мне делать, как все решить. – Не смей меня так звать, - прошипел Харкнесс. - Теперь это равносильно оскорблению! Из головы вылетело, что внизу находятся родители. Ашер не старался понижать голос. Вдруг со стороны лестницы послышались глухие шаги. Спустя пару мгновений в комнату ворвался отец, очевидно пьяный в стельку. – Ну вот ты и попался со своим дружком, уебок, - он не кричал, но интонация источала такую вселенскую ярость, что по спине Ашера пробежал холодок, а руки покрылись мурашками. – Я давно подозревал, что ты пидор, - старик, пошатываясь, подбирался все ближе к окну, у которого как истукан стоял Харкнесс младший. - Как мне жаль, что когда-то я кончил в твою мать, и у нас вышло такое отродье. Знал бы ты, как я ненавижу тебя. В комнату пулей влетела мать, услышав подозрительный шум в комнате сына. Она замерла в дверном проеме, не в силах сделать и шага навстречу. Напряженность возрастала с каждой секундой. В один момент в руке Рокки сверкнул нож. – Пора с этим покончить. Пусть на глазах твоего ёбыря. Не медля, он проскользнул к Ашеру и замахнулся опасно близко. Со страхом в глазах, сын не понимал, что ему делать. Сползая вниз по стене, лицо парня выражало животный страх, и горячие слезы лились из его глаз. Жалкий лепет вырывался из его уст: – Н-не надо, прошу! Что я сделал!? П-пощади меня... Голос дрожал. Трясущимися руками Ашер старался закрыть верхнюю часть груди и опущенную голову. Страх взял верх над юношей. Казалось, сейчас он умрет только из-за нахлынувшей паники. Вскочив с кровати, Молли пнул Рокки ногой в стену. Тот отлетел в тумбочку с настольной лампой. Она опасно пошатнулась, затем упала прямиком на пол и со звоном разбилась. Осколки стекла полетели на лежащего на полу Харкнесса младшего. Не теряя времени, Молли выхватил нож из лап насильника, прижал его локтем к земле и вонзил блестящее лезвие в шею Рокки по самую рукоять. Мерзкая кровь хлынула фонтаном, как только Аккерстоун вынул орудие убийства, образуя под свежим трупом огромную лужу. Алан завопила и бросилась к убийце. Ашер, испачканный в крови отца, сидел рядом и не мог издавать ни звука. Казалось, время замедлилось. Бешеный стук сердца разрывал грудь и эхом поражал слух. Ашер будто разучился дышать. Голова закружилась, веки налились свинцовой тяжестью. Парень потерял сознание, и все погрузилось в небытие.