Nasty

— Хен? — глухо раздается порядком охрипший голосок. Юноша почти шепчет, но ощущение, что все его слова отдаются громким эхом по всей комнате, выходят в коридор и слышны всем, каждому человеку в их общежитии. На секунду шуршание рядом с ним прекращается — лисенок привлек внимание старшего, тот поднимает влажныйвлажный взгляд горящих глаз и вопросительно глядит прямо в хитрые глазенки парниши. Грациозные руки макнэ опускаются на выбритый затылок, притягивая к себе поближе, они ерзают так часто, касаются друг друга обнаженными телами, лисенок шумно фыркает, щенок — скулит от нетерпения и непреодолимого жара, охватившего все его тело. — Что такое? — Спрашивает Ким, утыкаясь носиком в гладкую, гладкую шею, заставляя Чонина слегка задрать голову, прикрыть глаза и ощутить каждое касание целиком и полностью. — Я уже готов, — на выдохе лепечет Ян, стискивая пальцами мягкую кожу на спине партнера. Тонкие пальцы то и дело гладили тончайшую кожу на спине макнэ, вызывая табуны щекочущих мурашек, которые затрагивали такой чувствительный низ живота, заставляющих Чонина вздрагивать каждый раз и дергать длинными мягкими ушами на, крашеной в теплый блонд, макушке. — Хен…- Выдохнул Чонин, чувствуя то, как ему становится горячо, невыносимо жарко, он задыхается. От чувств, ощущений, он задыхается от любви. Сынмин ловит ушами каждый вздох и каждое слово с губ своего макнэ, он не может противиться этим сладким, сладким вздохам-полустонам, которые то и дело ударяют в голову электрическим током. Длинные пальцы мягко блуждают по телу, слегка хаотично — Сынмин не может сдержать собственных инстинктов, ему хочется много, он жаден до прикосновений, он жаден до поцелуев и всего, что может касаться Чонина. Контрастное поведение двух существ только сильнее разыгрывает в них страсть и огонь. Грациозный пушистый хвост медленно двигается из стороны в сторону, пока щеночек двигает им резко, быстро, он так счастлив и доволен. Он не может подавить своей щенячьей любви, которую испытывает к этому юноше. Ким проводит ладонями по бедрам, раздвигая их, он не отвлекается, ему так сильно хочется! Щенок скулит, трется о своего любимого макнэ, ему так горячо между ног, он хочет быстреебыстреебыстрее. Сынмин не тянет, он делает все быстро, но бережно. Заставляет Чонина перевернуться на живот, что сопроводилось очередным тихим стоном. Кладет руки на грудь и плотно прижимается к нему, так, что между их разгоряченными мокрыми телами не остается ни миллиметра расстояния, их пот смешивается между собой. Лисенок мелко дрожит от каждого движения, в его голове нет ничего, кроме туманного яркого удовольствия. Он щурит глазки, оборачивается назад, пытаясь разглядеть черты лица Сынмина сквозь подступившие к глазам слезы. Все таки, эмоции держать так сложно, когда он так близко, так рядом. — Хен… Хен, стой…- Движения для хрупкого лисенка были слишком быстрыми. Ему не было больно, ему было хорошо. Очень, очень хорошо…и даже слишком. Сынмина слишком много, он везде, в воздухе, на коже, на губах, внутри. Ему жарко, ему слишком быстро. Дыхание фенька сбивается, он хватается руками за простынь, подушку, он пытается схватиться так сильно, пока пес быстро двигает бедрами, но ему не хватает сил, о, боже, он сейчас потеряет сознание. — Хен! С-стой, ты…ох, Сынмин! — Его голос прерывается на каждом слове, но реакция старшего нулевая. Он не может остановиться, — хен, мне надо…мне надо отдохнуть, подожди пожалуйста…-ах…- Чонин сдается. Он громко скулит, когда старшмй резко попадает по той самой точке. Если бы он стоял, он бы тут же полетел на пол, ему так хорошо. Ощущать своего хена в таких ярких красках огромное счастье для Яна, который в ту же секунду своих мыслей крупно вздрагивает, а живот становится таким мокрым…снова. Эти несколько секунд были словно в тумане и только резкие прерывистые движения держали его в созанании. В один момент сильные руки так плотно прижимают парня к себе, ох, хен так глубоко и чонину никогда прежде не было так жарко. Он чувствовал себя таким уставшим, но счастливым. Ему нравится видеть своего хена таким. Нет, он любит его и в обычное время, то как он дурачится и ведет себя очень нагло. Его шутки, то, как он злится и то, как он радуется. Все это доставляет неподдельную радость макнэ, но то, как Сынмин ведет себя в такое время с ним наедине… Бережный, заботливый, такой нетерпеливый и очень жадный… Оба юноши тяжело дышат и пару минут лежат не двигаясь. Удары золотистого хвоста об одеяло отдаются эхом в голове, а тяжелые вздохи Кима будоражат. Для его больших легких здесь катастрофически мало воздуха. — Сынмин-а~…- Фырчит макнэ, прижимаясь к старшему спиной, — это уже который раз? Ты такой жадный сегодня…он всегда, всегда жданый — У…я не… Мм…з…ю…Иенни…- Что-то бормочет себе под нос Сынмин, утунувшись носом в мягкие волосы. Младший осторожно касается пальцами макушки своего парня, осторожно почесывая за мягкими светлыми ушками, от чего где-то в шею Сынмин издает тихий довольный скулеж.