Токсичная девушка

Воспоминание об улыбке Сабины так сладко согревало душу, что немка сама ненароком улыбалась. Улыбалась и смущалась. Она этого не замечала, не видела, как это со стороны. Осознавая, что она улыбалась, возникало чувство глупого ребенка и такого стыда. Будто Бримстоун снова назвал её «малышом». Конечно она вступила в протокол еще будучи подростком, но сейчас ей чуть больше 20 лет и её все так же считают ребенком. — Киллджой, пожалуйста, соберись с мыслями. — Ох, да. Прости Сейдж… Линь посмотрела на немку и улыбнувшись продолжила, рассказывать нечто важное для их отряда. Клара теперь чувствовала себя еще и виноватой. Рейз осторожно дотронулась до плеча подруги. Она обеспокоенно взглянула на подругу, начиная перешёптываться с ней. — ты в порядке? Ты какая-то странная с утра… — все лучше некуда. — уверена? Клара кивнула ей и улыбнулась. Таяни сделала то же самое. Их окликнула Мудрец, которой было неприятно осознавать, что её не слушали двое, а ведь идти на задание и как они потом будут если не узнают главного? Сабина лишь глянула на них украдкой, возвращаясь к Целительнице, как и эти двоя. Немка смотрела на мудреца, но чувствовала стыд за взгляд Гадюки. Он был недовольным. Так странно и непонятно. Внутри начинается небольшое возгорание, оно перерастает в огромный пожар, который теперь не потушить. Клара не осознавала, что за огонек внутри неё и почему он так обжигает её сердце. Взгляд гадюки, который выражал недовольство для всех был понятен, но Кларе показался он иным. Будто там виднелось, что-то еще, что никто бы не предписал к столь холодной и токсичной даме. Немка больше не считала её холодной, кажется с утра её лед души тронулся с места, где так долго стоял неподвижно.

***

Клоны успели установить Спайк, что затрудняло задачу. Сабина и Рейз обеспечивали проход, пока мудрец лечила одну за другой. Феникс, как идиот пошел другим путем один, но вроде справлялся, значит волноваться сильно не стоит. Киллджой просматривала карту и вскоре кинула одну свою гранату Улей к противнику в ноги. Активировав её, все услышали крик врага, который оказался предсмертным. Они повержены, но остался Спайк, который выкачивает радионит. Клара подбежала к нему, пытаясь обезвредить. Все прошло хорошо, только не покидало чувство, что сейчас все могло подняться в воздух, а жизнь оборваться. Сабина получила тяжкое ранение в бок из-за того, что Линь лечила Рейз в углу, а она не успела отвернуться. Только прямо сейчас китаянка не могла залечить рану Гадюки. Нужно небольшое время, а до тех пор она прижимала руку к рёбрам, пытаясь, чтобы не вытекло так много крови. — Вайпер, потерпи немного я сейчас… — Хватит уже… Сделай хотя бы перевязку. Пулю вытащим потом. Если будешь только говорить и ничего не делать, то какой ты лекарь? — Вайпер хватит. И так вы каждый раз. Ты постоянно цепляешься за Сейдж, она и так подлатала Рейз в последний момент…- Феникс выражал недовольство к агрессии Сабины. Он пытался защитить невиновного лекаря. — Почему ты так ненавидишь Сейдж? — Киллджой вмешалась положив Спайк в сумку и застегивая ее. Девушку переполнял интерес и больше раздражение. — Не вашего ума дела. Но знайте одно. Однажды она и Вам не сможет помочь… Все замолчали и хотели бы возразить, но лекарь просто попросила их больше ничего не говорить. Ребята поняли приказ лидера группы и потому закрыли рты собирая все вещи. Феникс помогал немке дотащить сумку до назначенной точки, пока остальные плелись сзади и только Вайпер с Сейдж шли впереди. Они молчали. Им больше не о чем говорить и наверное лучше не стоит.

***

Сабина не успевает выйти из медкабинета Линь, как тут же оказывается прижатой к стенке. Это была Клара, которая озадачена сегодняшней ситуацией с Линь. Сабине обработали рану и приклеили пластырь с ватой. Она даже успела переодеться, поэтому выглядела, как сегодня утром, тот же халат. Но только сейчас она могла рассмотреть её одежду лучше. Черный свитер, штаны и какая-то обувь. Гадюка выражала недовольство, но не решалась убрать от себя немку, было бы слишком больно и грубо.

Грубо? Когда Сабину стало волновать, будет ли она груба с кем-то или нет.

— Почему ты так агрессивна с Сейдж? Она же старается, пытается тебе помочь, разве ты этого не видишь? Не замечаешь? — Мышонок, Тебя это не касается. Отойди… — Я не уйду, пока ты мне не расскажешь! Гадюка нахмурилась. Она убрала от себя Киллджой, резким и быстрым движением руки. Все было бы хорошо, только в ребре отдалась дикая боль от которой она сжалась. Девушка переждала, пока боль стихнет и отправилась в свою комнату оставляя немку одну в коридоре. Она чувствовала обиду. Что-то жгло в её сердце неприятным огнем. Это действительно было не её дело, но почему-то хотелось вмешаться и узнать, что не так между ними. Но теперь она понимала. Осознавала, что творится внутри неё. Ей хотелось высказаться Вайпер. Сабина только успела сесть за стол, как в дверном проеме оказывается Клара. Вся запаханная и красная. Она подбирала некоторые слова, предугадывала реакцию. Может не стоит? Просто промолчать и как-нибудь справиться с этим сама. Гадюка просто не примет это и сделает то же самое, что сделала временем раньше. Немка прикусила нижнюю губу из которой сочилась алая кровь капая с её подбородка. Она готова была заплакать от той бури, что творится внутри неё. — Сабина я… извини, я действительно не имею никакого права удерживать тебя и просить объяснить свои отношения с Линь, но. Но я хочу, чтобы ты доверяла мне больше. Рассказала больше, что было у тебя до протокола и что творится в твоей гениальной голове сейчас. Я хочу быть рядом с тобой и делать все возможное, что только могу ради тебя и того, чтобы ты была в порядке. Сабина. Ты мне нравишься и я… Просто не смогла бы никогда держать это в себе. Клара попросту не могла посмотреть в глаза ученой. Она говорила все почти на одном дыхании. Руки дрожали, но так же крепко держались за дверной проем. Девушка рискнула. Подняла голову и смотрела в эти зеленые глаза, которые отправляли ее душу и разжигали огонь в сердце. Сабина молчала. Она затруднялась ответить девушке хоть что-нибудь. Киллджой все поняла по одному только взгляду ученой и тут же скрылась за дверью, пуская слезы из глаз. Они текли по лицу и обжигали его, оставляя мокрый след. Она задыхалась. Ответа не было, но понимала, что её отвергли. Немка убежала к себе в комнату, где обнимала подушку думая, какая она идиотка и теперь в её сторону больше не посмотрят. Или посмотрят, но с взглядом в котором отражается больше отвращение, чем могло когда-то быть. От прокусаной губы было больно, когда соленные слезы попадали прямо на ранку. Девушка вытерла лицо от слез рукавом толстовки, вместе с кровью, которая теперь была немного размазана. Немке пришлось отправиться в медпункт около которого была недавно, но не заходила. Теперь время лечения пришло и для неё. От прокусанной губы было больно, когда соленые слезы попадали прямо на ранку. Девушка вытерла лицо от слез рукавом толстовки, вместе с кровью, которая теперь была немного размазана по лицу. Немке пришлось отправиться в медпункт около которого была недавно, но не заходила. Теперь время лечения пришло и для неё. Агент зашла в кабинет, она уже немного успокоилась. Девушка села на стул и расстроено посмотрела на врача. Линь была поражена видом немки, но сразу увидела рану на губе, которой и занялась. Понадобилось всего пару минут, чтобы убрать застывшую кровь с лица и обработать ранку. — Сейдж… Что бы ты сделала, если бы тебя отвергли? — Когда я говорила, что ты однажды разочаруешься в ней, то надеялась, что это будет нескоро… Потому что наблюдать, как ты страдаешь — это еще та мука, ведь я ничем не могу тебе помочь… эту рану я не могу залечить. Извини. Немка обняла свою голову и склонилась к своим коленках. Так раздражало, ведь она не может ничего поделать с этими новыми чувствами в груди, которые сжигали все новой болью.