Грешный черт

Гоголь выцеловывал уже голый торс Федора, оставляя мокрые следы от языка. от обильных ласок, что так внезапно обрушились на младшего этой ночью, в шортах становилось теснее, и не только под давлением ляшек Коли… - м, Феденька, тебе нравится? - нравится, очень… чувствуешь, как мой член упирается в тебя свозь ткань? - ох, а ты в грязных речах не сдерживаешься… - дурачок, ты первый начал, - шептал Федор, дотрагиваясь до шорт сверху сидящего Коли - мх, ты даже не возьмешь ситуацию под свой полный контроль? – ухмыляясь, интересовался чертик, придерживая хвост в руках, пока нижний стягивал с него нижнее белье - я посмотрю, как ты будешь раскаиваться, прыгая на мне, сладкий - теперь для исповеди требуется еще и раскаяние? с каждым разом всё увлекательнее… старший привстал на коленях, позволяя Достоевскому избавить себя от одежды, лишней на этот жаркий и волнующий момент. все соблазны и сладкие говоры не прошли даром, ведь горячая и уже влажная головка органа упиралась в желанную задницу верхнего. Федор шлепнул чертика, затем сжимая бледную и бархатную кожу… - Коль, очень мягко, ты такой замечательный, - осыпал он комплиментами тело любовника - д-да, спасибо.. мх, Феденька, протолкнись в меня, давай-же! - насаживайся сам, такой шанс есть! - я не могу, очень уж… - конечно, ты погряз в своих страстях! полез на сухую и без растяжки, ах, шустрый какой! – перебил Достоевский - ты прав, я так хочу тебя, что и забыл про… - для начала, вставь в себя один палец, - проговорил Федя, сгибая ноги в коленях, что бы Коля смог облокотиться на них спиной, и стал придерживать его разведенные в стороны ляшки. эта столь странная поза смущала чертика, но возбуждала еще больше. его хвост обвивал правую ногу, а дрожащая рука спустилась к промежности. старший ввел в себя смоченный в слюне пальчик, хмыкая и прерывисто дыша. как жаль, что в этой темноте Достоевский не смог разглядеть все прелести разгоряченного парня сверху, какой так стеснительно трахал себя пальцами на глазах у возлюбленного. когда правая рука уставала, черт менял ее на левую и продолжал неумело растягивать внутренние стенки. - какой чудесный вид, - с издевкой, зная, что коля смущен такому близкому взору, пробормотал Достоевский, - вставляй второй. и Коля послушался. средним и безымянным пальцами он вновь вошел с новым рывком, уже потихоньку забываясь. в уголках глаз выделялись слезки возбуждения, но чертовы пальцы так надоели… - можно заменить их на твой член, Феденька, мх, пожалуйста, - умолял беловолосый, распространяя по комнате сладкий аромат рожек, зная, что Федор точно поведется. - запрыгивай, - дал команду младший, приподнимая Гоголя за талию и насаживая на головку. горячий член вошел в блондина до упора, а тот в вскрике наслаждения и совсем незаметной боли откинул голову назад, опираясь на грудь Федора руками. вслушиваясь в бесподобный стон любовника, Достоевский оглаживал изгиб спины, плавно переходящий к ягодицам. последовал еще один шумный шлепок, от которого на коже черта осталась розовенькая ладошка. чуток отдышавшись, Гоголь, двигая бедрами, начал трахать себя уже пульсирующим членом, какой был гораздо лучше каких-то там рук. теперь то изо рта черта доносились множество грязных слов, пошлостей, мольба и великолепные стоны долгожданного счастья. каждый возглас верхнего был по-своему сладок и мил. хриплые выдохи были подобны треску фарфора, что со звоном распадался на осколки… - Феденька… - звал коля, показывая, что уже на пределе - кончай, мой хороший! соскользни по члену из последних сил и покажи, как сильно ты хочешь искупления? - Феденька! с громким шлепком он приземлился, вбирая орган внутрь полностью, пока сам дрожал в оргазме, громко крича о том, как ему ахуенно... не слезая с члена Достоевского, чертик повалился ему на грудь, обнимая под руки. Федор шаловливо лизнул сладковатый рожек, что оказался у него перед носом, слыша последующий всхлип. - ты уже излился, а я нет… - намекнул темноволосый - так отъеби меня как в прошлый раз… - только не на столе, он новый, а, пожалуй… на подоконнике, - ухмыляясь, прошептал Федя на ухо черту, накручивая на палец кончик его хвоста. - угумх… - произнес коля что-то непонятное, но явно в знак согласия. Федор не выходя из гоголя, переместил его на выбранное место. блондин, прижавшись спиной к холодному стеклу, прикрыл глаза и тогда уже Достоевский не сдерживаясь вдалбливал парня в белоснежный подоконник. иногда, он специально замедлял темп, не давая себе кончить, но чтобы только этот момент длился как можно дольше. контроль оргазма просто сводил с ума. Гоголь уже теряясь в сознании от грубости Федора, кричал и извивался, пока младший практически вбивал в него заключающие движения. Коля кончает уже второй раз, когда сперма Достоевского наполняет его изнутри, так одновременно и нежно. тогда и силы окончательно покидали обоих, но организованный Федор на дрожащих ногах отнес чертика в душ, и принялся отмывать его от оставшихся прелестей…