Закатное солнце||3 дня.

Солнце светило сегодня ярче, чем все в остальные, будто туманные, дни. Трава блистала от лучей, а её тень танцевала на неаккуратно положенном асфальте. Зелёные пятна на деревьях, которые называются листьями, изображали тот же нелепый непонятный танец. Можно ли вообще шелест назвать своеобразными движениями пляски? Каждый из них особенный, каждый из листочка движется в своём такте, хотя все они и пытаются дотянуться до одного края земли, куда и ведёт их ветер. По придорожной тропе бежал мальчишка, спеша как быстрее к соседнему дому. Хоть он и расположен рядом с его, ограждая дворы лишь деревьями, такое чувство, будто между ними километры. Тот спешил, не зная зачем, точнее, определённая цель у него была, но сможет ли он выполнить его? Данного мальчика, а, то есть уже взрослого 16-и летнего парня звали Кел, которые до сих пор ведёт себя как маленький ребёнок. Разве не умиляет? Его тело продувал ветер, которые старался сопротивляться упёртому пацанчику, но Кел не собирался так просто сдаваться. Конечно же, ветерок был слаб, но даже такое явление заставляет того радостно воскликнуть, оказываясь напротив деревянной двери, к которой уже давным-давно отвык. Необычно ощущение дотрагиваться до предметов, к которой так долго не докасался. Громкий стук в дверь и ожидание хотя бы какого-то звука за дверью.

***

Лучи солнца, которые падали на бледное лицо юноши, заставило слегка скривиться и открыть глаза. «Доброе утро, Санни!» послышалось эхом в собственном подсознание парня. Приподнявшись и потерев собственные глаза, юноша оглядел комнату. Такое чувство, будто он увидел, как что-то сидит в углу, к счастью это была обычная галлюцинация. Было бы лучше, если бы её не было. Потянувшись на удобной постели, Санни, так звали парня, поднялся с постели. Она произвольно проскрипела под весом юноши, хотя он был довольно худым для своего возраста и роста. Лицо была спрятано в ладонях, чтобы сделать произвольный массаж лица. Он долго спал, довольно долго. Вчера он выполнил одно дело со списка и лёг спать, а день даже не заканчивался, он практически только начинался. Поэтому он и проснулся ночью, умирая с голода, которые и сам довёл. Он не винит никого, он сам виноват, что довёл себя до такого состояния. Подойдя к списку и устало вздохнув, даже не заглядывал в него, обычное дело. Все дела из списка были простыми и однотипны, их можно было выполнить за 10 минут, но юноша старался растянуть и это время. Не хотелось чувствовать себя роботом, которые повторяет ежедневные заботы, после чего «отключается». Открыв дверь, взгляд упал не лестницу. Глаза слегка сузились, вспоминая ночное похождение за едой, к счастью, оно возможно больше помешает ему, хотя всё равно было до ужаса страшно наблюдать за тем, как длинные руки окружали его на лестнице. Рядом с ним была дверь, что ввела в ванную комнату, куда быстренько и юркнул юноша. Обычная маленькая комнатушка с ванной туалетом, коробкой с мамиными вещами личной гигиены, и зеркалом с раковиной, к которым было довольно сложно подойти, но почему? Делать было нечего, умыться и почистить зубы надо было, чтобы хотя бы мама не подумала, что он вовсе перестал о себе заботиться и как. Включив воду, набрал немного в ладошки, сделав их в виде тарелочки. Прикладывая холодную воду к лицу, юноша не решался посмотреть в зеркало, но сделал это. Как обычно, там стоял он, чёрноволосый бледнокожий парень, среднестатистического роста, с глазами будто бездна, тело было худым, из-за чего живот слегка сжался. Но он был не один, там было и что-то, что преследует его. Что заставляет его сжиматься в страхе, что заставляет его пропасть из мира. Но почему? Почему оно преследует его? Голова до ужаса раскалывается от таких мыслей. Его снова начало утаскивать в какую-то пучину страданий, пока не услышал стук в дверь, из-за чего Санни вздрогнул. Он был таким громким, такое чувство, будто её пытаются выбить, а не привлечь к себе внимание. В горле застрял ком смешанный со слюнями и мятной зубной пастой. Глянув на дверь ванной, которая слегка глушила стук во входную дверь, проглотил то что было во рту. Не волнуйся, это не может быть снова то существо, это не может... Вытирая своё лицо чистым полотенцем, брюнет вышел из ванной комнаты, а после чего спустился с лестницы. Это далось с большей лёгкостью, чем в прошлый раз. Спустившись на первый этаж, вышел в гостиную, что соединяла выход в коридоры со спальнями и доп. комнатами и проходы на кухню со столовой и входную дверь, также имелась дверь на задний двор, но туда в особенности не собирался парень. Гостиная была такой пустой, углы были наставленными картонными коробками с какими-то вещами, о которых Санни уже забыл. Он не помнит что положил туда вместе с матерью, да и не вспомнит. Ему нет до этого дела, это просто вещи, которые подарили ему друзья и которые принадлежат его матери. Какой толк узнавать то, в чём не интересуешься на данный момент? О чём ты стараешься забыть. Был также ковёр, на котором красовалось пятно от газировки. Походу так и не смогли высушить Мари с Хиро, а пятно появилось благодаря Келу. Камин также был, но им давно не пользовались. Стук так и продолжался, он уже звоном проносился в голове юноши, из-за чего ему пришлось сжать собственные волосы, чтобы перебить головную боль с физической. Это до ужаса больно, почему его снова затягивало в пучину страданий? В пучину внутренних эмоций, которые не мог даже одолеть его альтер-эго, хотя он становился всё сильнее с каждым днём, с каждой ночью, с каждым сном. Почему? Как? Для чего? Не выдержав напряжение со стороны раздражающего звука. Голова перестала трещать, как только он подошёл к двери. Походу человек по ту сторону услышал шорох ног, поэтому попытался заговорить с тем. Почему голос такой знакомый, но такой другой? Из-за этого у Санни набился ком в горле, когда он услышал слова «незнакомца».       — аааауууууууууууу...? — голос был вопросительным и слегка неуверенным — прииивееееееет? — почему он спрашивает это, ожидая ответа? — Санниии, ты домааа? — прекрати, данные вопросы раздражают всех, но не брюнета, он лишь изучающе оглядывал дверь, ожидая продолжения слов.       — Помнишь меня? Это твой старый друг, Кел! — на данном моменте сердце укатилось в пятки, это правда был он? Тот, о котором размышлял Санни? Ну, как говорится, вспомнишь про говно, вот и оно.       — Таак вот, я... эм-м... я заметил табличку с надписью «продано» у твоего дома и я... — брюнет постарался вспомнить, когда мать уже успела продать его? Когда она успела привести клиентов в дом и дать осмотреться — эм... я услышал от твоей мамы, что вы скоро переезжаете — у Хикика были смешаны эмоции на данный момент, он тупо пялился в дверь, пытаясь понять, рад ли он этому. Почему он чувствовал лёгкость, слушая чужой голос?       — Я тут подумал, может ты захочешь позависать перед отъездом... — Мечтатель задумался, желает ли он сейчас выйти на улицу? Возможно, ему даже нравилась идея увидеть друзей, увидеть его — ...или ещё чего... ну как раньше, помнишь? — возможно Грезящий и помнил, а возможно и нет. Голос перестал монолог, ожидая ответа? Он не знал, может он просто по приколу подошёл к двери, чтобы как всегда разыграть человека, испугать его, подействовать на нервы. Это же Кел, он всегда такой или только по памяти Санни? Он будто видел сквозь дверь, как маленький слегка фиолетового цвета Кел стоял за дверью, ожидая ответа от брюнета. Руки на миг стали белого цвета, что испугало парня. Уж точно он не хотел чувствовать себя Омори в данной ситуации, он боялся почувствовать себя им. В голове повторялся вопрос: что ты собираешься сделать? Что ты собираешься сделать? Что он сделает? Он не знал, дрожь окутала его, ноги попросту приклеились к полу, пока Санни глотал, захватывал воздух, которые и так не хватало. В доме было так душно, что скорее задохнёшься, чем успеешь что-либо сделать? Успеешь ли ты и вправду что-либо сделать? Руки неуверенно потянулись к дверной ручки, почему он делает это? У него был выбор и он мог остаться дома, быть той же одиночкой, быть тем же Хикикомори, которым он привык, он привык быть нечем за эти четыре года. Они и вправду пролетели так быстро, даже не привычно ощущать себя взрослым. Санни даже не помнит, как он успел отдалиться от социума, от друзей, которые и твердили ему, что всегда поддержат и никогда не бросят. Ручка дёрнулась, а сам юноша сощурился от резкого света, которые ослепило его. От дневных лучей и от парня, которые будто светился самым ярким светом, даже ярче самой крупной Звезды - Солнце       «Кел.?» — послышалось где-то в подсознании брюнета.