Звездное небо

Солнечный день медленно клонился к ночи. Тёмное, глубокое небо постепенно наполняли яркие вкрапления звёзд, мелькающих то тут, то там в великой вышине мира. Далёкие облака, проглядывающиеся на этом поглощающем фоне неба, перекрывали капли звезд, как мысли одного конкретного человека. Красноволосый парень в свободной, белой рубашке и тёмных брюках сидел на траве, облокотившись на руки и внимательно наблюдал за звёздным небом. Он здесь сидит уже несколько часов, просто наслаждаясь свежим воздухом, прохладой и тишиной. Скорее всего домочадцы его уже раз десять потеряли, но ему, в общем то, совершенно всё равно. Гладкая поверхность неба притягивала взгляд мужчины куда сильнее, чем эта дурацкая чехарда. Когда луна показалась из-за очередной тучи, сзади человека послышались приглушённые шаги. Кэйл даже не вздрогнул, когда на его плечо опустилась тяжёлая рука. Просидев мгновение без движения, он коротко кивнул на место рядом с ним, на что ему в ответ послышался знакомый и родной вздох. Мужчина ухмыльнулся, но быстро спрятал улыбку, не отводя взгляд от неба. Сбоку послышалось движение. Кто-то сел рядом, одетый в тёмное. Окружающая темнота даже не дала разглядеть, какой именно формы была на нём одежда, настолько этот эльф сливался с окружающим миром. Альберу присоединился в молчаливом созерцании неба. Молчание не было напряжённым и не висело между ними крупным и тяжёлым камнем. Наоборот, оно словно мягкое одеяло, что легло на них и скрыло по самую макушку. От него отдавало теплом, молчаливой поддержкой и пониманием. Им не было нужды говорить о чем либо, они и так могли понять друг друга. По одному движения, взгляду. Если бы в этом мире существовали родственные души, вероятно, они бы именно такими и были бы. Два названных брата, чьи отношения давно вышли за общепринятые рамки родственных связей. Каждый раз, когда Кэйл отправляется в очередное путешествие, сердце Альберу на мгновение останавливается, а затем с волнением начинает биться вновь, но теперь уже куда сильнее и быстрее. Мысли проносятся в голове стихийным бедствием, волнение за одно, слишком часто влипающее в непонятные и совершенно ненужные, опасные ситуации, чудо занимала всю его голову. Красноволосый ураган разметал всё мало-мальски полезное настолько, что Альберу приходилось с головой зарываться в отчёты, просто для того, чтобы не думать. Однако, он все равно не мог выкинуть его из головы. Иногда ему так хотелось связать Кэйла, привязать к кровати в своих покоях и самостоятельно за ним ухаживать, кормить, одевать, удовлетворять… Хотелось многого, но слишком малое он мог себе позволить. Маленькое прикосновение здесь, аккуратное там. Изредка, когда Альберу уже не мог себя полностью контролировать , прикосновения из нежных и, практически, невесомых, становились грубыми и порывистыми. Сладкие ощущения чужой покорности, принятия чужой воли, будоражило Альберу, сбивая его с мыслей, заставляя сходить с ума сердце и вытаскивало наружу всё самое тёмное и скрытое в глубине. Хотелось отбросить все условности и приличия, забить на ненужные мысли и опасения в голове и схватить непослушного ребёнка за плечи, опрокинув того на спину. Нависнуть сверху и вдавить его в горизонтальную поверхность. Застелить его взгляд, нависнув так, что ничего другого, кроме как его самого, эти упёртые глаза не смогли увидеть, заполнить весь мир этого невероятного человека. Хотелось завести чужие руки над головой и сильно сжать их, вставить своё колено меж его разведенных бёдер, прижаться к промежности и… дальше думать было нельзя. Стараясь подавить краску смущения, он, с непроницаемым видом, отпускал Кэйла и возвращался к бумагам. Его состояние выдавал только дернувшийся кадык. Кэйл, в свою очередь, серьёзно беспокоился за моральное состояние вредного принца, что не в какую не хотел идти отдыхать, предпочитая сидеть с документами круглые сутки. Когда он сам был начальником, то тоже постоянно за ними сидел и это чувство не вызывало в нём никакой радости, даже спустя много лет, а тем более, видеть дорого человека-эльфа, который губил себя в этом… Собственно говоря, это было ровно последнее, что он хотел бы наблюдать в их с принцем жизнях. Им итак не много лет дано, чтобы губить её. Именно поэтому красноволосый стал часто захаживать к принцу в гости и задерживаться до поздней ночи, периодически уговаривая его хоть немного отдохнуть. Иногда Альберу удавалось раскрутить Кэйла на помощь и он садился рядом с ним на диван, и брал свою стопку документов. Не без ворчания, конечно. К концу подобного мероприятия, он плавно перетекал на колени к принцу, удобно устроившись на них ногами. Пытаясь устроить ноги по приятней, Кэйл создавал слишком много ненужной возьни, и сосредоточившийся было принц, у которого, наконец, лопалось терпение, не отрываясь от очередного документы, крепко хватал мужчину за щиколотку и устраивал сам. Хенитьюз тогда надолго замирал, стараясь не обращать внимания на стайку мурашек, вполне определённого настроения, прострелившее его тело. Каждый раз, когда принц так порывисто хватал его, всё тело Кэйла словно ошпаривали огнём, но чертовски приятным. Вряд ли так делают друзья и, уж тем более, названные братья — лениво размышлял красноволосый периодически. Тем не менее, сегодняшняя ночь была редкой. Одной из тех, что они могли провести время не в удушающем замке, а выйти за его пределы. Они всегда встречались на этом месте и садились на траву, смотря в верх. Звёздное сияние отсвечивалось в их глазах, когда они, умиротворенные, следили за жизнью небосвода. Сколько проходило времени никто их них не знал. Им это и не было нужно. У них были они сами и большего им в такую ночь было не нужно.