Fairy of Shampoo

      Вода тихо капала по раковине из протекающего смесителя, создавая звенящую мелодию. Будто играя в догонялки, вслед за каплями воды в раковину падали и слёзы. Все вместе они скатывались и попадали в водопровод, позволяя забыть о себе навсегда.       Когда-то ярко светящаяся лампа изредка мигала, давя на глаза. Голубые оттенки в ванной комнате напоминали бриз зимнего моря: вроде успокаивали, но холодом от них так и веет. Белая плитка, на которой босыми ногами стоял парень, была, вероятно, самым холодным местом. Острые углы комнаты, по ощущениям, неприятно давили на мозг, не давая трезво думать.       Отражение в зеркале казалось Ёнджуну незнакомым. Влажные кончики белоснежных волос были растрёпаны, а коричневые корни были видны больше, чем обычно. Красноватые от слёз глаза смотрели ему прямо в душу. Недавно прекрасные на вид подводка и тушь были неаккуратно размазаны вокруг глаз, оставляя за собой короткие подтёки. Розовая помада была уже давно съедена из-за нервного покусывания губ.       Он резко опустил голову вниз, отчего она заболела, а колени подкосились. Чтобы полностью не упасть, он схватился за стоящую сзади стиральную машину. Она пошатнулась, и он, вместе со средствами гигиены, упал на холодную плитку. Раньше ему бы показалось это болезненным, но сейчас ему было всё равно.       В глаза бросилась бутылка фиолетового шампуня, вероятнее всего с запахом лаванды, упавшая рядом. Он вспомнил, как часто видел Субина, который мыл им свои волосы. Они поэтому пахли так приятно?       Субин. Его Субин. В голове промелькнула его милая улыбка. Его звонкий смех, который никогда не оставлял Ёнджуна равнодушным. Его озорные глаза, в которых он иногда мог видеть звёзды. Его глубокие ямочки на щеках, он отчётливо помнит - их было четыре. Его очень добрая душа, спасшая всё его окружение от скуки и грусти. К нему даже щенки тянулись – знают же миролюбивых людей. Его крепкое и стройное тело, которое было так приятно обнимать. Они обнимались каждую ночь перед сном, когда им было трудно или когда этого просто хотелось. Его очень бархатная кожа, особенно на щеках и на шее. Она была так приятна на ощупь, такая мягкая и эластичная, словно тесто. Они вдвоём часто шутили, что на самом деле он булочка.       А ещё он вспомнил, как эта гладкая шея висела на верёвке в гостиной. Как по тем мягким щекам были видны давно засохшие слёзы. Как то тело с лёгкостью, как пёрышко, парило в воздухе над табуреткой.       Если бы Ёнджун пришёл раньше в тот день домой, смог бы он это предотвратить? Смог бы никогда не видеть этого кошмара? Смог бы он уберечь себя и своего парня от бесконечных страданий?       Он снова обратил внимание на шампунь, всё ещё находившийся у него в руках. От удара об пол крышка ослабла, и жидкость каплями стекала по бутылке. Запах лаванды быстро окутал ванную комнату, вызывая у парня смешанные чувства. Этот запах был таким знакомым, таким родным, таким приятным и таким вкусным. Ёнджун медленно поднёс бутылку к своему носу с желанием понюхать этот запах лучше, ближе. Он надавил на бока ёмкости, заставляя запах разойтись сильнее, а жидкость вытекать. Он скучал по Субину. По тем моментам, когда они тихо лежали, и тот медленно гладил его по волосам, пахнущих лавандой. Он хотел вернуть эти воспоминания в реальность, вернуть эту близость. Он хотел почувствовать этот запах ещё ближе. Настолько близко, насколько возможно. Поэтому Ёнджун поднёс горлышко шампуня к своим дрожащим губам и начал пить. Пить до конца, жадно, не оставляя ничего. На языке был неприятный горький привкус, но он не хотел останавливаться. Запах был слишком приятным и слишком любимым.       Когда в бутылке ничего не осталось, он кинул её на пол. Та со звонким стуком упала на плитку. Вскоре живот Ёнджуна заболел, и он, скрутившись, опёрся о раковину. Язык начал горько покалывать – хотелось чем-то запить. Он включил воду, набрал немного в руки и выпил её. Языку стало легче, но дышать, почему-то, стало тяжелее. Он медленно опустил голову, и слёзы потекли по его щекам. Он сошёл с ума?       — Ёнджуни, — Знакомый голос послышался откуда-то сверху. Такой сладкий и бархатистый. И слишком знакомый. — Ёнджуни хён!       Тот поднял свою голову, ожидая снова встретить своё отражение в зеркале. Однако, вместо этого он увидел Субина. Его зрачки расширились, а слёзы потекли ещё сильнее, заставляя губы дрожать. Ноги больше не держали, и он снова упал на плитку.       — Субини? Это ты? — Шёпотом спросил Ёнджун. То ли от страха, то ли от неожиданности, он начал отодвигаться, елозя по плитке, пока спина не коснулась стиральной машины. В тот миг казалось, что в ванной комнате стало холоднее. По коже пробежали мурашки, а ноги задрожали, подкашиваясь в коленях.       — Это я, Ёнджун хён! Субин! — С улыбкой произнёс тот из отражения в зеркале. — Я скучал по тебе. — Улыбка с лица Субина спала. Он медленно протянул руку – и она с лёгкостью прошла сквозь стекло. Таким же образом он протянул и вторую, и она так же легко переместилась через воображаемую границу стекла.       Глаза Ёнджуна всё больше наполнялись слезами, когда он наблюдал за этим. Он не мог поверить, что его Субин вернулся к нему. Когда Субин вытащил обе руки, он с грустным взглядом взглянул на своего парня. Тихо вздохнув, он переместил левое плечо, а вскоре и правое. Словно протягиваясь, он "вытащил" голову через стекло.       — Я тоже по тебе скучал. — Медленно прошептал Ёнджун. Так же медленно, как приближался к нему Субин. Тот запрыгнул на раковину со своей стороны и протянул торс сквозь стекло. Вслед за торсом через стекло пошли и ноги, а сам Субин, перепрыгивая раковину, стал на плитку.       — Прости меня, пожалуйста. Прости меня. — Присел перед Ёнджуном Субин. Он смотрел прямо в заплаканные глаза парня и видел, как они прикрывались от отчаяния.       — Тебе не за что извиняться. — Всё так же шёпотом говорил Ёнджун, словно боясь спугнуть и потерять снова. — Это ты меня прости. Я должен был прийти раньше, я должен был поговорить с тобой, я должен был дать тебе больше любви, я... — Не закончив предложение, он заплакал. Когда он закрыл глаза, он почувствовал, что Субин обнял его.       Субин заметил, что Ёнджун весь дрожал. Ему правда было очень жаль, что так получилось. Любви своего парня всегда было достаточно для него. Ёнджун заботился о нём, помогал, ценил и многое другое. Субин не чувствовал, что отдаёт столько же, сколько ему дают. Он чувствовал себя как маленький щенок, потерянный в тонне любви, но не способный дать того же в ответ. Неважно, сколько раз Субин говорил нежные слова, делал милые поступки или просто отвечал взаимностью, он не думал, что этого достаточно. И это его очень сильно тревожило. Это чувство буквально убивало его, закапывая в полную неуверенности в себе яму. Конечно, Ёнджун всегда говорил ему комплименты, какой он добрый, что он самый лучший человек в мире, но ежедневные косые взгляды от других и вечное давление на работе уничтожало всё. Он больше не мог так жить.       — Это не твоя вина. Ничего уже нельзя было поменять. — Мягко ответил Субин, говоря в самое ухо. Его голос эхом пронёсся в голове у Ёнджуна. Он хотел утонуть в объятиях своего парня, остаться с ним навсегда. — Я люблю тебя, хён. Любил, и всегда буду любить.       — Я тоже люблю тебя. И буду любить всегда. — Улыбнулся Ёнджун, а последняя слеза скатилась по его щеке. Объятия казались такими тёплыми и такими убаюкивающими. То ли от усталости, то ли от тепла его глаза начали закрываться, и он попадал в сон. В сон, в котором он всегда будет с Субином и останется с ним навсегда.