31 день на счастье

<14.12.2022>

12:50

      Илья в спешке шёл к больнице. Сегодня его отпустили на один урок пораньше, поэтому сейчас он чуть ли не бежал с остановки навстречу сереющему зданию на фоне чёрных деревьев, кое-где покрытых снегом.       Он кутался в шарф и ёжился, когда ветер начинал дуть с новой силой. На улице была странная погода, но посмотрев на затяжные тучи, которые застлали всё небо однотонным серым цветом, Илья сделал вывод, что скорее всего скоро начнётся настоящая метель. Но это его не то, чтобы останавливало и, засунув руки поглубже в карманы, он шёл в больницу по плохо подметённой дорожке. Будет метель, уляжется ли погода - ему не критично. Илье в целом без разницы на погодные условия, когда где-то вдалеке от его взора болеет немаловажный ему человек. Тем более, когда в этой болезни, на минуточку, повинен он сам. Поэтому сейчас он усердно топал в больницу, не допуская и мысли о прогуле своей отработки.       Уже привычным действиями Илья раздевается и отдаёт вещи в гардероб, после чего в нетерпении поднимается на этаж Лёни. Пару секунд стоит перед дверью, думая стучать ему или нет, хмыкает и на всякий случай без стука медленно приоткрывает дверь. Она противно скрипит, и Илья, недовольно поморщившись, заглядывает внутрь. На кровати, разметавшись, спит Лёня, спокойно посапывая. На нём всё та же одежда и, как ему показалось, парень даже не просыпался со вчерашнего дня, как он его оставил. Одеяло лежало скомканным в его ногах, а чёрные пушистые волосы покоились на белоснежной подушке в полном беспорядке. Только подойдя ближе, Илья заметил, что Лёня недовольно хмурится. «Наверное что-то неприятное снится. Бедолага.» — он сел на краешек кровати, аккуратно касаясь костяшками его лба. «Горячий,» — подумал Илья, — «Надо бы сходить за таблетками, наверняка сам принимать их не станет.» Он только убрал руку и хотел подняться, как услышал чужой шёпот.  — Илья... — еле слышно произнес Лёня. — Илья, не уходи. Нет… нет… — он невольно заворочался в постели, а его голова повернулась к сидящему парню, ища прикосновения чужой руки. Ничего не находя, он приоткрыл свои глаза, мутным взором пытаясь сфокусироваться на чём-либо. — Я здесь, Лёнь. — Илья осторожно погладил его по волосам, успокаивая, — Спи, спи. Всё в порядке.       Почувствовав прохладную руку в своих волосах Лёня расслабился. По его поведению можно было понять, что он находится в бессознательном состоянии, что почему-то тревожило ещё сильнее. «Вероятно это из-за жара.» — подумал парень, успокаивая его своими поглаживаниями. Даже во сне Лёня продолжал ластиться к его руке. Глаза парня вновь закрылись, а дыхание выровнялось.

***

      Лёня стоял в высокой траве. Он даже не помнил, как очутился здесь, казалось, что он всегда здесь стоял. Но будто очнувшись от глубокого транса, он оглянулся по сторонам. Темная трава высотой по самые его плечи мягко шевелилась, волнами расходясь перед его взором. Не сразу сфокусировавшийся взгляд уловил ярко-жёлтое пятно. Лёня пригляделся. Далеко-далеко от него, такое тёплое и манящее — это было поле одуванчиков. Он не видел самих цветов, но смутное чувство в груди говорило больше слов. Что-то тянуло его туда и он уже догадывался что — на фоне желтых цветов маячила чья-то фигура. Она была слишком далеко, чтобы можно было догадаться кто это: не было видно ни лица, ни каких-либо ещё отличительных признаков.        Как заворожённый, он раздвинул траву перед собой, шагая вперёд. Резкая боль вырвала его из транса. Мутными глазами он посмотрел на свою ладонь — на ней красовался длинный порез с маленькими капельками алеющей крови. Это была трава, она кололась и резалась. Лёня уже не помнил её названия, хотя и ощущал, что знает её. Но это его уже не интересовало. Он сделал шаг, ещё шаг и вдруг побежал, ускоряясь. Трава била его по лицу, рукам и лодыжкам, оставляя порезы по всему телу.       Далёкое-далёкое поле манило его, заставляя сердце биться чаще. Сперва высокая, трава постепенно становилась всё ниже. Тёмные краски совсем пропали — теперь перед его взором была только зелёная молодая трава и яркие солнечные цветы. Дыхание больше не спирало, а бежать было легко и приятно. «Илья…»  — это была первая мимолётная мысль, проскочившая в его голове, и он в ней даже не сомневался, ведь ещё на подсознательном уровне чувствовал, что так и есть— «Это Илья.»         Парень перед ним широко улыбался, расставив руки так, словно приглашал в свои объятия. Лёня не задумываясь ни на секунду влетел в него и, весело смеясь, они упали в мягкую траву. Вжимаясь в чужое, но такое тёплое тело, Лёня всем своим нутром чувствовал, как волнение, прежде зудящими волнами расходившееся в его груди, полностью улеглось и на смену ему пришло лишь безграничное спокойствие. Стук сердца Ильи успокаивал, а его тёплые пальцы мягко скользили в волосах Лёни. Никто из них не произнёс ни слова, но именно в этом молчании он нашёл необходимое утешение. «Всё будет хорошо. Я защищу тебя.» — услышал Лёня перед тем, как снова провалиться во тьму. 

***

        Разлепив глаза после долгого сна Лёня не сразу понял, где находится. Ощущение дереализации после такого странного видения совсем сбило его с толку, но мягкие прикосновения чьих-то пальцев к волосам вернуло его в реальность. Прямо перед ним лежал Илья, рассматривая его лицо и успокаивающе гладил по голове. То, насколько близко они лежали друг другу, почему-то смутило, и он отвёл взгляд. — Доброе утро, спящая красавица. Или правильнее сказать «добрый день»? — усмехнулся Илья и убрал руку. — Ты похоже так и не просыпался со вчерашнего дня. — Я.. Да, кажется, я всё это время спал. — почему-то без руки Ильи стало холоднее и, поёжившись, парень натянул на себя одеяло, — А ты что тут со мной делаешь? — А. Тебе снился кошмар, я думал, что тебе это поможет. Успокаивающие прикосновения, все дела. Ты сильно ворочался.       «Как таковой лжи в этом нет, так что не страшно.» — подумал Илья. Всё-таки о том, кого именно Лёня делал, находясь во сне, говорит не стоит. Смущает как-то. — Кхм, спасибо. Можешь воды принести? У меня закончилась.  — Да, конечно.       Недолгое отсутствие Ильи в комнате позволило немного оклематься. Лёня съёжился под одеялом. Эта забота о нём, которой он не видел уже столько лет, такая приятно обжигающая… Для парня это оказалось неожиданным. Эти прикосновения, взгляд и голос, они так близко лежали рядом друг с другом… Когда они успели так сблизиться? С каких пор он так спокойно лежит с ним рядом, ощущая себя в безопастности, «на своём месте»? Всё произошло так резко, что в совокупности со сном (и, наверное, жаром?) вызвало очень смешанный эффект. А ещё сердце в груди бухало, да так громко, что в ушах отдавалось эхом. Вторая помятая часть его узкой кровати ещё была тёплой. Лёня даже провёл по ней рукой, словно не веря. «Здесь лежал Илья….» — пронеслось в голове. Он судорожно выдохнул, прервав мысль, и спрятался под одеяло. Кончики ушей ярко пылали.       Лёня думает, что это либо от недостатка внимания, либо у него действительно пубертат. Либо всё вместе. — Ты чего тут лежишь до сих пор. — донёсся до него голос из реальности, вырвав Лёню из раздумий. Одеяло с него слетело тут же. — Проснись и пой! На, я тебе тут воды принёс, пора пить таблетки.  — Ммм, не хочу-у… — заскулил Лёня, но послушно сел и принял стакан, морщась.  — Не заставляй меня включать режим «мамы-утки», пей давай. — Илья гордо вручил ему две таблетки и разворошил его волосы, стоящие торчком после сна.       Лёня промолчал, но таблетки выпил. Знал — надо, хотя и не хочется. Но ради Ильи всё-таки можно, он беспокоится.  — Есть пойдём? Скучно же тут сидеть, идём там где-нибудь потусуемся. Или тебе сильно плохо? — по Илье было видно, как сильно ему не нравилось сидеть в четырёх стенах.        В этом был весь он. Вечно с новыми идеями для развлечений, глупыми разговорами и порою не очень смешными шутками, над которыми они оба смеялись до слёз — это был всегда активный, ни капельки нескучный Илья. Порою Лёня думал о том, что не хочет, чтобы он находился рядом. Не в плане того, что Илья ему надоел или что-то в этом духе. Он боялся, что слишком обременяет этого жизнерадостного парня. Ему не хотелось, чтобы Илья видел, как он медленно угасает, не хотел портить его представление о справедливости мира, «законе бумеранга» и крутой взрослой жизни с кучей новых возможностей. То, что оставляет после себя смерть близких… Такие пятна с души не оттираются, как бы сильно ты не старался и не соскабливал — так только вскроешь старую рану. Да, можно попробовать её перекрыть, но это будут лишь заплатки, ведь прощание с родным человеком всегда болезненно. Трогать светлую, еще незапачканную душу не хотелось, смотреть на неё со стороны было намного лучше, чем принимать участие в её судьбе.        «Почему его вообще определили ко мне? Это жестко. Лучше бы я прожил отведённый мне срок в одиночестве, чем мучал другого, терзаясь в муках совести сам.» — Мне уже легче, идём. — Лёня криво улыбнулся и встал. Всё в порядке. Не время раскисать, нужно ловить момент. — Вот и чудненько. 

***

      Сегодня Лёне захотелось пообедать в другом месте. Илья был заинтересован. Неужели в этой больнице есть что-то интереснее, чем столовая и палата? Взяв немного еды они отправились вглубь хосписа, петляя по полупустым коридорам. Так, ранее казавшаяся маленькой больница, показала Илье свою иную, более глубокую сторону. Оказывается здесь даже был аквариум и детская игровая — их парень заметил только что, ранее не обращая на них внимания. Это даже немного растрогало — о пациентах действительно заботились, давали им насладиться последними радостными моментами их жизней. Прозаично. И всё же смотреть на всё это было неприятно, Илья понимал, что подобная замена настоящей «живой» жизни за пределами этих вечно белых стен, могла лишь сильнее огорчать. Это было не только способом развлечь и утешить, но и сказать «наслаждайся, пока можешь». Илья взглянул на Леонида, шагавшего перед ним. Интересно, какого ему было здесь? Наверное, он уже привык и не обращал на это должного внимания, давно уже помнил о том, что с ним происходит и что его ожидает. Удивительно храбрые люди, эти больные. Но спрашивать всё равно было странно и даже страшно — тема была не особо приятной.       Потайным местом Лёни оказалась лестничная площадка четвертого этажа самой дальней и неиспользуемой лестницы эвакуации. Дверь, ведущая в очередной коридор, была уже давно забита какими-то досками, поэтому здесь никогда никого не появлялось — сюда даже не заглядывали уборщицы. «Иронично выходит, запасной выход без выхода.» — усмехнулся про себя Илья. Попасть сюда можно было только через третий этаж, поэтому место было достаточно уединённое. Да и кто вообще пользуется лестницами, когда есть лифт? Но самым чудесным в этом месте было панорамное окно на всю стену и это было красиво. Из-за того, что больница находилась практически загородом, она граничила с огромным сосновым бором и вид на него сверху был по-настоящему красив. И Илье это понравилось. Как удивительно им с Лёней начали нравиться одинаковые вещи.  — Дух захватывает. — произнёс Илья, как только они поднялись на лестничную площадку. Он подошёл близко, к самому стеклу, и молча разглядывал деревья, покрытые белыми шапками снега. Вечно зелёные, вечно живые. Илье нравились хвойные деревья, ему нравился их густой ядрённый запах.  — Ага. — Лёня тут же сел на пол, раскладывая перед собой еду. Конечно, он не мог бы принести сюда тарелок или кружек, поэтому выпросив у «тётеньки поварихи», как он её в шутку звал за глаза и добрый характер, но в лицо всегда говорил «Людмила Петровна», целый(!) мясной пирог, теперь был в предвкушении. Ещё горяченький, заботливо завёрнутый в бумагу, он вкусно пах и раздражал резко проснувшийся аппетит парня. — Я всегда прихожу сюда, когда мне грустно. И вот в такие зимние деньки часто бывают тут, здесь красиво.        Илья обернулся на его голос и оценив обстановку недовольно поморщился.  — Ну-ка привстань на секунду. — он снял свою кофту и постелил её на пол. — Вот сюда садись, и так ведь холодно. А ты и болеешь к тому же. — Ой.. спасибо. Я и не подумал. — парень шмыгнул, но послушно остался сидеть. — Ты сам то не замёрзнешь?  — Переживу, — Илья фыркнул и плюхнулся рядом с ним, — Давай свой пирог, я тоже проголодался.        Тепло выпечки приятно грело руки. Они сидели прямо перед этим громадным лесом, такие маленькие, но точно наслаждающиеся нынешним моментом и этим чувством превосходства природы над человеком. Это было хорошо и даже очень. Парни молчали, но это не было чем-то неловким, наоборот, это было комфортно, словно никаких слов и не нужно было. Они и так друг друга понимали. Вдвоём против леса, вдвоём против всего мира. Как удивительно быстро они сдружились и как удивительно легко их души сложились воедино.  — Ты часто чувствуешь себя здесь одиноким? — после долгого молчания спросил Илья.  — Всегда. — он немного помолчал, — В такие холодные дни мне становится особенно грустно, и тогда я иду к детям и играю с ними. Они меня, кажется, очень любят, всегда чем-то угощают. — Лёня издал тихий смешок, вороша волосы, — Они славные, жаль только, что оказались здесь. Сюда только такие как я и попадают — без надежды на выздоровление, понимаешь? А они маленькие такие, глядят на меня своими невинными глазками и говорят: «когда меня мама отсюда заберёт, я пойду в школу, в первый класс, представляешь?» или «папа пообещал, что мы заведём собачку, когда я выздоровею». Ты знаешь, Илья, я ведь слушаю их и у меня сердце разрывается. Они ведь не понимают ничего, — Лёня опустил взгляд и в уголках его глаз Илья заметил непрошеную влагу, — они ведь не виноваты, они ведь… они…        И тут Лёню прорвало. Долго копившиеся в душе мысли так легко вырвались наружу вместе с непрекращающимся потоком слёз. Он ведь и сам был ещё ребёнком — чистым, незапятнанным и наивным, он с детства жил в этой атмосфере смерти и несправедливости. Илья бы много чего хотел ему сказать, но не смог. Он просто молча прижал к себе ревевшего парня, мягко поглаживая его по спине и глядя в бесконечный лес за окном. Что он мог сказать этому запуганному мальчику, который уже был на пороге смерти? Что он мог сделать? А ведь хотелось. Безумно хотелось помочь, утешить, избавить от душевных и физических мук. Илья порою видел, как парень морщился от боли и «незаметно» пил какие-то таблетки из верхнего ящика тумбочки. Но молчал. Он всегда молчал и не смел жаловаться на своё состояние, то ли не придавая этому особого значения, то ли не желая обременять окружающих. Его мысли и эмоции всегда были будто «написаны на лице», но иногда он резко уходил в себя и молча раздумывал о чём-то, утыкаясь взглядом в первый попавшийся предмет. С каждым новым днём Илья погружался в него всё больше — он словно листал книгу, страницу за страницей, слово за слово, и узнавал его всё больше. Действительно «парень-загадка».  — Илья… спасибо… что ты рядом. С тобой мне не так страшно. — почти шёпотом произнёс Лёня, не отрывая лица от его плеча. На это Илья лишь крепче обнял его и прижался щекой к его голове, закрыв глаза. А в душе разлилось тепло. Ему хотелось защитить этого маленького ребёнка, этого потерянного щенка. — Всё будет хорошо. — Я тебе верю.