У тебя его глаза

      Утро пятнадцатого июля выдалось необычайно жарким для Мюнхена. Марта и Валери завтракали на балконе гостиницы, когда появилась сова – величественная птица с серебристым оперением. Она опустилась на перила и протянула Валери конверт с печатью Хогвартса.       Марта наблюдала, как меняется лицо бабушки по мере чтения. Её обычно безупречная осанка стала ещё прямее, а в глазах появилось новое выражение: смесь тревоги и решимости.       — Что-то случилось? – Марта отложила круассан.       Валери аккуратно сложила письмо:       — Это от профессора Дамблдора. Он просит о встрече. В Афинах.       — В Афинах? Но мы же собирались...       — Милая, – Валери накрыла ладонью руку внучки, – иногда приходится менять планы. Особенно когда Альбус Дамблдор говорит, что это важно.       — Но почему сейчас? И почему Афины?       — В Афинах проходит конференция Международной конфедерации магов, – Валери задумчиво посмотрела на город внизу. – Идеальное прикрытие для... определённых встреч.       Марта выпрямилась:       — Это связано с тем, что случилось в конце года? С Сириусом Блэком?       — Ты становишься очень проницательной, – в глазах Валери мелькнула гордость. – Да, думаю, это связано с недавними событиями.       Сова на перилах нетерпеливо переступила с лапы на лапу, ожидая ответа.       — Мы должны быть там послезавтра, – Валери достала свой ежедневник. – Придётся отложить визит к фрау Мюллер и экскурсию в старый замок.       — Мы же вернёмся? Закончить наше путешествие?       Валери помедлила с ответом:       — Некоторые вещи важнее старых замков, Марта. И приходится делать выбор между тем, что хочется, и тем, что правильно.       Валери нервничала, не зная, как лучше поступить. Ни в коем случае она не хотела посвящать ребёнка в дела, которые ей обязательно навяжет Дамблдор. Но и оставлять Марту с кем-то Валери не была готова: ни просить помощи у «сиделок», ни обращаться к, прости Господи, Уизли, ни отправлять к маглам Грейнджерам. И опаснее, но, как бы парадоксально ни звучало, и безопаснее всего Марте было рядом с бабушкой.       Собрались быстро, без лишних разговоров и суеты. Появились на узкой прибрежной дороге в лёгких сумерках. После прохладного Мюнхена греческая жара обрушилась на них плотной волной. Воздух пах морем, оливками и цветочными ароматами.       — «Посейдонион», – Валери указала на белое здание, утопающее в зелени. – Один из старейших волшебных отелей Греции.       Марта с любопытством разглядывала гостиницу. В отличие от чопорных немецких зданий «Посейдонион» выглядел лёгким и воздушным – белые колонны, увитые цветущим плющом, широкие балконы с видом на море, мраморные статуи, которые едва заметно меняли позы.       В холле их встретила пожилая ведьма в длинной светлой тунике.       — Καλώς ορίσατε! – она взмахнула палочкой, и их чемоданы поплыли к лестнице. – Мадам Донкингск? Профессор Дамблдор предупредил о вашем прибытии.       Их комната располагалась на верхнем этаже. Большие окна выходили прямо на море, а на балконе стоял небольшой столик, сервированный для чая – с вазочкой мёда и свежей выпечкой.       — Это традиционные греческие сладости, – хозяйка указала на печенье, пахнущее корицей и апельсином. – Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. И будьте осторожны с закатом.       — С закатом? – переспросила Марта.       — О да, – ведьма улыбнулась. – Над морем иногда можно увидеть нереид. Они любят петь путешественникам, особенно молодым волшебницам с интересной судьбой.       Когда хозяйка ушла, Марта выглянула на балкон. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая море в золото и пурпур. Вдалеке слышался плеск волн и пение.       — Не задерживайся на балконе после заката, – Валери начала распаковывать вещи. – Нереиды действительно поют здесь, их песни могут быть... слишком откровенными.       Марта кивнула, но не спешила уходить с балкона. На соседней террасе она заметила какое-то движение – большая чёрная собака мелькнула в тени оливковых деревьев. Встреча была назначена в небольшой гостиной на первом этаже отеля. Когда Марта и Валери вошли, там уже находился Дамблдор, одетый в лёгкую сиреневую мантию – необычно простую для него. Рядом с ним...       — Мистер Люпин! – Марта бросилась к своему бывшему учителю.       Ремус поймал её в объятия, слегка пошатнувшись. Он выглядел уставшим, новое полнолуние было близко, но его улыбка оставалась такой же тёплой. И, что было особенно приятно, он был в той самой мантии, которую Марта подарила ему в день, когда он уехал из школы.       — Как твои исследования? – спросил он. – Нашла что-нибудь интересное в немецких архивах?       — Мы как раз...       — Позже, Ремус, – прервал их Дамблдор. – Сначала представим остальных.       Высокая элегантная ведьма с тяжёлыми тёмными волосами и благородной осанкой шагнула вперёд. В её лице было что-то аристократическое, взгляд оставался добрым.       — Андромеда Тонкс, – представилась она.       Рядом с ней стоял загорелый мужчина с короткой стрижкой и окладистой бородой, одетый как магловский турист. Только живые серые глаза с каким-то особенным блеском выдавали в нём Сириуса Блэка для тех, кто его знал. Маскировочные чары были наложены мастерски, но что-то неуловимо фамильное проскальзывало в его чертах, роднивших его с Андромедой.       — Рад знакомству, – его голос звучал хрипловато, словно он отвык от разговоров. – Наслышан о вас от Гарри.       — Присаживайтесь, – Дамблдор взмахнул палочкой, и на столике появился чайный сервиз. – У нас много тем для обсуждения. Марта, ты можешь пока что пойти отдохнуть в комнату, чтобы не скучать.       — Я, пожалуй, останусь. Если вы не возражаете.       Люпин довольно усмехнулся.       — Нет, Марта, возражаю. Мы обсудим взрослые дела, которые тебя не касаются. Так что иди в номер. Я позову, как мы закончим.       Марта недовольно надулась. Дамблдор кивнул, пришлось уйти. Взрослые расположились в креслах: Люпин и Валери, Андромеда рядом с кузеном, который, несмотря на маскировку, держался настороженно, готовый в любой момент превратиться в собаку и сбежать, а Дамблдор посередине – разделяя их на негласные пары по обе стороны от себя.       — Начнём с главного, – Дамблдор посмотрел на Валери поверх очков-половинок. – Боюсь, нам понадобится ваша помощь. И ваши связи в Международном магическом суде.       — Думаю, пора, – кивнула Андромеда, глядя на кузена.       Сириус кивнул в ответ, и Дамблдор снял маскировочные чары. Перед ними сидел измождённый человек с длинными тёмными волосами, небрежно собранными в хвост. Скулы заострились от недоедания, а серые глаза казались слишком большими на осунувшемся лице.       — Прежде всего, – Андромеда достала из сумки несколько флаконов, – нужно заняться твоим здоровьем, Сириус. Двенадцать лет рядом с дементорами не проходят бесследно.       — Я в порядке, – возразил он.       — Нет, не в порядке, – в голосе Андромеды звучала та же властность, что и у Валери, когда та не принимала возражений. – Ты плохо спишь, едва ешь, и твоя магия нестабильна.       — Сириус, – тихо сказал Люпин, – позволь нам помочь. Ради Гарри.       Это имя подействовало – Сириус вздрогнул и подался вперёд:       — Что с Гарри?       — Ему нужен крёстный отец, – Люпин положил руку на плечо друга. – Настоящий. Здоровый. Свободный.       — Да, Альбус мне всё рассказал и объяснил. Именно об этом я и хотела поговорить, – вступила Валери. – Даже без Петтигрю есть шанс добиться пересмотра дела.       — Должен отметить, что это будет непросто, а может, и невозможно. У Крауча-старшего в тот период войны были чрезвычайные полномочия, он действительно мог отправлять людей в Азкабан без суда и следствия, – добавил Дамблдор.       Валери фыркнула:       — И сколько лет прошло? Самое время покопаться, пока есть возможность. Факт, что вас, Сириус, отправили в Азкабан без суда, всё же является грубым нарушением. А если добавить свидетельские показания...       — Я займусь этим, – вызвался Люпин. – Есть люди, которые помнят то время. Которые знали о Хранителе тайны.       — А я, – Андромеда поставила перед Сириусом зелье переливающегося голубого цвета, – прослежу, чтобы к началу процесса ты выглядел, как наследник благородного и древнего рода Блэков, а не как беглец.       — Я… ведь сам говорил, что виноват… Я как будто признался.       — В состоянии аффекта. И вы винили себя не за убийство маглов, мы все прекрасно понимаем это, – раздражённо парировала Валери.       Сириус боролся с собой: гордость против необходимости, привычка полагаться только на себя против понимания, что одному не справиться. Наконец он взял флакон:       — Ради Гарри, – повторил он слова Люпина и выпил зелье залпом.       В последующие дни «Посейдонион» превратился в негласный штаб операции по спасению Сириуса Блэка. Марта познакомилась с Сириусом, а позже кусками подслушивала или подсматривала происходящее. И догадывалась, в чём дело. Но бабушка очень резко и грубо обрывала расспросы. Она вообще часто отсутствовала, использовала свои связи в Международном магическом суде, чьё греческое отделение располагалось в древнем храме на вершине холма.       — Вот, – она разложила на столе пергаменты вечером очередного дня. – Протоколы задержания. Вернее, почти полное их отсутствие. Старший Бартемиус Крауч не потрудился оформить документы должным образом.       — Это может сыграть нам на руку, – Дамблдор изучал бумаги. Днём он присутствовал на официальных заседаниях конференции, где обсуждались международные стандарты образования, а по вечерам присоединялся к тайным совещаниям.       Марту, мучимую догадками, это иногда сбивало с толку: кто они? Приспешники преступника или спасители?       Андромеда появлялась и исчезала, каждый раз принося новые зелья и отчёты о прогрессе. Она нашла греческого целителя, специализирующегося на последствиях длительного контакта с дементорами. Его клиника, спрятанная в оливковой роще, стала вторым домом для Сириуса.       — Нужно восстановить не только тело, но и магическое ядро, – объясняла она. – Годы в Азкабане истощили его силы.       Марта часто заставала Сириуса на балконе. Он подолгу смотрел на море, впитывая его бескрайнюю свободу. На вопросы о происходящем не отвечал или отмахивался с отмазкой о том, что ему просто нужна поддержка. Звучало неубедительно, девочка не понимала, зачем ему поддержка незнакомой пожилой женщины и девочки. Иногда Блэк рассказывал истории о Гарри-младенце, о Джеймсе и Лили, о школьных проказах Мародёров. В такие моменты его глаза загорались, и сквозь измождённость проступал тот молодой человек с колдографий, которые показывал Люпин.       — М-да, – сказал он однажды, когда они сидели в тени оливкового дерева, – самое страшное в Азкабане – не дементоры. А одиночество. Чувство, что все забыли о тебе.       Конечно, Марта ещё и не знала вот о чём: Сириус часто срывался, а Андромеда находила его в борделях с элитными проститутками или в пабах, упившегося вусмерть. Годы воздержания, страдания и горького чувства несправедливости сделали слабости Сириуса настолько давящими, что он просто не мог им сопротивляться даже ради Гарри. Это сильно тормозило процесс исцеления и бесило Андромеду, но сдаваться было нельзя. Все причастные верили, что Сириус сможет справиться.       Валери каждый вечер добавляла новые документы к делу. Старые газетные вырезки, свидетельства очевидцев, заключения экспертов о действии заклинания «Фиделиус». Тут, конечно, Марте тоже было невдомёк, почему бабушка так яро втянулась в это таинственное дело, о котором все помалкивали. Вероятно, между Валери и Альбусом существовала своя система отношений, и оба были в неоплатном долгу друг перед другом.       — Мы докажем, что процедура была нарушена, – говорила мадам Донкингск. – Что вас лишили права на защиту. Что никто не проверил вашу палочку на последние заклинания.       А Дамблдор был везде и нигде одновременно. Его выступления на конференции собирали толпы, отвлекая внимание от того, что происходило в маленьком отеле на побережье. Он вёл долгие беседы с влиятельными волшебниками, как бы невзначай упоминая старые судебные ошибки. Плёл невидимую сеть поддержки, готовя почву для будущего процесса.       — Так ты училась в Дурмстранге? – Сириус оживился, когда Марта однажды упомянула об этом. Они сидели на террасе в плетёном кресле, спасаясь от полуденной жары в тени виноградных лоз.       — Только первый курс, – Марта теребила прядь светлых волос. – Потом бабушка настояла на переводе в Хогвартс.       — А родилась в Германии, верно? У тебя иногда проскальзывает акцент.       Марта кивнула, и Сириус улыбнулся.       — Значит, ты наша маленькая Северная звёздочка.       — Как ты резво рассуждаешь о звёздах, – рассмеялся подошедший Люпин, устраиваясь рядом. – Помнишь, Бродяга, как мы изучали звёздные карты на астрономии?       — О да! Джеймс вечно путал созвездия, – Сириус рассмеялся, и это был удивительно молодой смех. – Однажды назвал Кассиопею «Той Штукой, Похожей на Букву М».       — А помнишь, как Питер... – Люпин резко замолчал.       — Расскажи Марте про нашу первую ночную вылазку на башню, – непривычно сухо для Марты попросил Сириус друга.       Тогда Ремус откинулся в кресле:       — Это было в конце первого курса. Мы решили, что будет отличной идеей изучать звёзды самостоятельно...       — Посреди ночи, – подхватил Сириус. – С самодельной картой и без всякого представления о том, как пользоваться этим… как его… телескопом.       — Джеймс умудрился направить его прямо в окно кабинета МакГонагалл!       Они смеялись, вспоминая, а Марта слушала, замечая, как постепенно уходит напряжение из плеч Сириуса, как теплеет взгляд Люпина. История следовала за историей: о тайных проходах, о первых попытках стать анимагами, о квиддичных матчах и школьных проказах.       — А ещё была история с исчезающими носками, – начал Люпин, но Сириус перебил его:       — Нет-нет, это не при ребёнке!       Марта заметила, как Сириус всегда оживляется, говоря о крестнике. Его глаза загорались особым светом.       — А что насчёт профессора Снейпа? – неожиданно спросила Марта, когда смех стих. – Почему он так недолюбливает Гарри?       Сириус и Люпин переглянулись, и атмосфера мгновенно изменилась. Весёлое настроение испарилось, как если бы кто-то накинул на солнце тучу.       — Это... сложная история, – осторожно начал Люпин.       — Снейп был нашим однокурсником, только со Слизерина, – сказал Сириус, и его голос потерял всю прежнюю теплоту. – И мы... не ладили. Мягко говоря, Снейп был... странным. Мрачным. Слишком интересовался тёмными искусствами. Да и остался он идиотом, судя по тому, что произошло в Визжащей хижине.       — Мы были подростками, глупыми и жестокими. Думали, что это просто шутки, но для Снейпа это было настоящим унижением, – попытался пояснить Ремус.       — Да заслужил, упырь!       — Сириус! – шикнул на Блэка друг.       Марта нахмурилась:       — И он теперь мстит Гарри за отца?       — Частично, – кивнул Люпин.       — А ещё Снейп и Лили дружили до Хогвартса. Лили была единственным человеком, который относился к нему по-доброму. А потом...       — Она выбрала Джеймса, – закончил Люпин. – И Снейп так этого и не простил.       — Но ведь это не вина Гарри! – возмутилась Марта.       — Конечно, нет, – согласился Сириус. – Только вот Гарри выглядит в точности как Джеймс.       — Могу предположить, что для Снейпа он живое напоминание о собственной боли и унижении, – пожал плечами Ремус.       — Да говна он кусок, каким был, таким и остался.       — Сириус!       Девочка округлила глаза и на время замолчала. Такие страсти были для неё чем-то очень странным.       — Знаешь, – сказал ей Сириус позже, – ты чем-то напоминаешь мне Лили. Та же смесь силы и мягкости. И острый ум, – Марта почувствовала, как краснеет от неожиданного сравнения. Сириус добавил тише. – Только у тебя свой путь, Северная звёздочка. И история, которую ещё предстоит написать.       — А твой нос... – Люпин чуть наклонил голову, разглядывая Марту. – Выглядит лучше.       Марта коснулась тонкого серебристого шрама на переносице:       — Да, бабушка настояла на визите в клинику в Мюнхене.       — А что случилось с носом? – Сириус подался вперёд в кресле, приглядываясь.       Повисла неловкая пауза. Люпин и Марта переглянулись.       — Это... был Питер, – наконец произнёс Люпин. Его голос стал непривычно жёстким. – В ту ночь, когда он сбегал. Марта пыталась его остановить.       Сириус резко побледнел, его пальцы впились в подлокотники кресла:       — Что?       — Я поймала его. На секунду показалось, что получилось. Но он... ударил меня.       — Четырнадцатилетняя девочка, – процедил Сириус сквозь зубы, – пыталась остановить его, когда взрослые не смогли.       — Я просто... не могла позволить ему уйти, – Марта опустила глаза. – После всего, что он сделал. Родителям Гарри. Вам.       Сириус встал и отошёл к перилам террасы. Его плечи были напряжены, а пальцы, вцепившиеся в мраморные перила, снова побелели.       — Теперь у нас обоих есть шрамы от Петтигрю, – наконец сказал он, не оборачиваясь. – Только мои – внутри.       Позже вечером взрослые нашли Сириуса в маленьком баре отеля. Перед ним стояла почти пустая бутылка огневиски, а сам он невидящим взглядом смотрел в пространство.       — Сириус, мать твою за ногу, Блэк! – Андромеда стремительно направилась к кузену. – Что ты опять творишь? После всех зелий...       Люпин подошёл к другу:       — Бродяга, пойдём. День был тяжёлый.       Сириус поднял голову. Его глаза были красными не только от выпивки.       — Я должен был догадаться, – пробормотал он. – Про Питера. Про всё. А теперь дети страдают из-за моей глупости...       Сириуса привели в отель, по алкогольному шлейфу, тянувшемуся от него, Марта сразу поняла, откуда его приволокли.       — Пойдёмте, – Марта встала с другой стороны, помогая Люпину вести Сириуса. – Нужно дойти до вашей комнаты.       Они медленно поднимались по лестнице – Люпин поддерживал друга слева, Марта – справа. Сириус что-то бормотал о предательстве, о потерянных годах, о том, как подвёл Гарри. В комнате Сириуса Люпин трансфигурировал его одежду в пижаму, пока Марта наполняла стакан водой.       — Прости, – невнятно пробормотал Сириус, когда они укладывали его. – Ты не должна... не должна видеть меня таким.       — Спите, – Марта накрыла его одеялом. – Утром всё будет лучше.       Уже в коридоре Люпин тяжело вздохнул:       — Прости, Марта. Тебе не следовало во всё это впутываться. Ты ещё слишком юна для таких... сцен.       — Мистер Люпин, – она посмотрела на него своими пронзительно-голубыми глазами, – возраст не защищает от боли.       Люпин долго смотрел на неё, потом слабо улыбнулся и кивнул:       — Правда. Иногда ты говоришь совсем как Лили. Она тоже всегда видела в людях лучшее, когда они сами его не видели.       

***

      Утром после пьяной ночи Андромеда принесла Сириусу антипохмельное зелье и настояла на плотном завтраке на её балконе. Прохладный морской бриз приносил запах соли и цветущих олив.       — Выпей, – она подвинула к нему чашку с травяным чаем. – И даже не думай извиняться. Лучше послушай о хорошем.       Сириус благодарно кивнул, обхватив чашку дрожащими руками.       — Помнишь мою маленькую Дору? – в голосе Андромеды появились особые нотки материнской гордости. – Она теперь совсем взрослая. На днях закончила обучение в аврорате.       — Дора? Аврор? – Сириус слабо улыбнулся. – Та самая малышка, которая спотыкалась обо всё на свете?       — О, она до сих пор спотыкается, – рассмеялась Андромеда. – Но её метаморфизм ей помогает по жизни. Она, представь себе, прошла курс маскировки за рекордное время. Грюм говорит, что не видел такого талантливого новобранца уже много лет.       — Грюм? Аластор Грюм? – Сириус покачал головой. – Надо же... Столько всего изменилось.       — Ты, – она сжала его пальцы, – всё так же остаёшься моим любимым кузеном, несмотря ни на что.       — Я пропустил столько всего, – он опустил голову. – Её выпускной из Хогвартса, первые успехи...       — Зато теперь ты здесь. Она всегда спрашивала о тебе. Даже когда все считали тебя предателем... В общем, она всегда помнила, что ты был добр с ней.       — Правда?       — Конечно. Ты её любимый дядя. А когда она узнала правду... Она так рвалась участвовать в поисках Петтигрю. Грюм еле удержал её от самовольных вылазок.       Сириус тяжело вздохнул, ему хотелось бы порадоваться, но он не мог:       — Вся в мать. Упрямая.       — О да, – Андромеда налила ещё чая. – Все эти годы... Я скучала по нашим разговорам. По твоему смеху. По твоим дурацким шуткам.       — Я тоже скучал, – он отпил из чашки. – В Азкабане... иногда я вспоминал, как мы с тобой сбегали из дома на магловские улицы. Это помогало... не забыть, что где-то есть семья, которая правда любит меня. Я не был уверен, конечно, что ты не отвернулась от меня. Но хотел верить. И верил.       

***

      — Это возмутительно! – Валери положила на стол стопку пожелтевших пергаментов. Вечернее совещание проходило в её номере, где собрались все участники их тайной миссии.       — Что именно? – Андромеда оторвалась от изучения медицинских отчётов.       — Здесь нет ничего. Совершенно ничего! – Валери начала перебирать документы. – Даже элементарного отчёта авроров нет.       — Как такое возможно? – нахмурился Люпин.       — О, я скажу как, – глаза Валери опасно сверкнули. – Барти Крауч провернул всё за одну ночь. Смотрите: вот единственный документ с его подписью – прямой приказ о переводе в Азкабан, минуя все процедуры. Воспользовался привилегиями своего положения тогда, как вы и предполагали.       Сириус, сидевший у окна, вздрогнул при упоминании тюрьмы. Андромеда оказалась рядом с ним, протягивая флакон с успокаивающим зельем.       — Я встретилась с целителем Костасом, – сказала она, пока Сириус пил зелье. – Он специализируется на жертвах дементоров. У него есть опыт работы с бывшими заключёнными Нурменгарда.       — И что он говорит? – тихо спросил Люпин.       — Что физические последствия можно лечить зельями и правильным питанием. Но психологическая травма... – Андромеда покачала головой. – Потребуется время. И специальная терапия.       — У вас будет время, – заверила Валери. – Потому что это, – она подняла документ с подписью Крауча, – прямое нарушение как минимум пяти международных законов о правах магов. Даже в военное время требовалось базовое расследование. Но доказывается такое не быстро. Что если это было сделано намеренно? Чтобы никто не мог позже проверить доказательства?       — Думаете, Крауч что-то скрывал? – медленно произнесла Андромеда.       — Его собственный сын оказался Пожирателем Смерти, – заметил Люпин. – Может быть, он боялся, что тщательное расследование выявит какие-то... неудобные связи?       — Или кто-то очень влиятельный хотел, чтобы Сириус исчез в Азкабане как можно быстрее, – добавила Валери.       Сириус поднял голову:       — Да кто угодно. Меня многие недолюбливали за длинный язык без костей и заносчивость. Не знаю даже… Может… Малфой? Люциус Малфой был близок к Краучу в те дни. И у него были причины бояться, что правда о Питере всплывёт. Хотя не уверен, что Нарцисса бы поддержала такие настроения, всё же она моя кузина.       — Значит, – Валери собрала документы, – мы потянем за эту ниточку. Отсутствие процедуры, давление со стороны определённых лиц... Начать дело будет достаточно просто, а вот закончить... Как там у вас бы сказали? Одному Мерлину известно?       Девочка видела активное лечение Сириуса, но не догадывалась о тайных планах по суду, не знала, что Валери припёрло к стенке так, как давно не припирало, и она готова была воспользоваться разными методами, не только честными и бюрократическими. У неё был в этом опыт, о котором знал только Дамблдор.       Марта сидела за столом в своей комнате, тщательно подбирая слова, чтобы хоть как-то намекнуть Гарри о происходящем:       «Дорогой Гарри!       Греция невероятно красивая. Здесь так много интересных людей... Представляешь, встретила старых друзей, которые передают тебе привет. Они часто говорят о тебе, вспоминают разные истории. Например, как ты в годовалом возрасте гонялся за котом. Иногда жизнь преподносит удивительные сюрпризы. Думаю, скоро ты тоже в этом убедишься».       В соседней комнате Сириус склонился над своим письмом. Перед ним сидела большая птица с радужным оперением – местная порода, незнакомая в Британии.       «Гарри, мой дорогой крестник!       Надеюсь, эти магловские родственники хотя бы кормят тебя нормально. Я в безопасном месте, и рядом со мной хорошие люди. Представь себе – я даже начал нормально спать! А ещё я встретил кое-кого, кто знает множество историй о тебе. Джеймс бы гордился тобой – твоим полётом на гиппогрифе, твоей храбростью...       P.S. Не говори никому, но, возможно, скоро всё изменится к лучшему».       Люпин писал в беседке у бассейна:       «Дорогой Гарри,       Хочу, чтобы ты знал – ты не один. Да, я больше не твой учитель, но я всегда останусь другом твоих родителей и твоим другом. Сейчас я с людьми, которые очень заботятся о твоём благополучии. Мы работаем над тем, чтобы исправить старые ошибки».       

***

      Сириус сидел на камне у маленького ручья, подальше от отеля. Здесь было прохладно в разгар греческого дня. Марта осторожно приблизилась, держа в руках свёрток с сэндвичами.       — Я принесла обед, – сказала она, присаживаясь рядом. – Андромеда говорит, вам нужно больше есть.       Сириус благодарно кивнул, разворачивая свёрток:       — Твоя бабушка и кузина пытаются откормить меня, как рождественского гуся.       Марта улыбнулась, но потом её лицо стало серьёзным:       — Я вас видела раньше. В Хогвартсе. Вы были собакой.       Они помолчали. Ручей журчал, создавая успокаивающий фон.       — Могу я спросить кое-что? – наконец решилась Марта. – Как вы... как вам удалось не сойти с ума в Азкабане? Все говорят, это невозможно – остаться нормальным после стольких лет с дементорами.       Сириус долго смотрел на воду, видя в ней что-то, недоступное обычному глазу.       — Хах, а ты считаешь меня нормальным? Я знал, что невиновен, – наконец ответил он. – Это не было счастливой мыслью, поэтому дементоры не могли её забрать. И ещё, – он слабо улыбнулся, – я мог превращаться в собаку. Животные чувствуют иначе. Проще. Дементоры воздействуют на людей сильнее.       — Поэтому вы часто были собакой? – спросила Марта.       — Большую часть времени, – кивнул Сириус. – Это спасло мой рассудок. Но знаешь, что было по-настоящему важно? – он повернулся к ней. – Цель. Знание, что Питер предал Лили и Джеймса. Не я.       Вечер выдался необычайно тихим. Они вернулись и сидели на маленькой террасе отеля, скрытой от посторонних глаз зарослями винограда и олеандров. Сириус выглядел лучше – несколько недель нормальной пищи и зелий Андромеды начали давать результаты.       — А как вы стали анимагом? – спросила Марта, не в силах больше сдерживать любопытство. – В книгах пишут, что это очень сложно и опасно.       Сириус усмехнулся, откидываясь в плетёном кресле:       — Очень сложно, очень опасно и абсолютно незаконно для пятнадцатилетних подростков.       — И всё-таки вы это сделали, – в голосе Марты звучало неприкрытое восхищение.       — Мы это сделали, – кивнул Сириус. – Для Ремуса. Когда узнали о его... состоянии. Оборотни опасны для людей, но не для животных. Мы хотели составлять ему компанию в полнолуния.       — Но как именно? – Марта подалась вперёд. – В библиотеке Хогвартса нет подробных инструкций. Я проверяла, – добавила она.       Сириус посмотрел на неё с новым интересом:       — Проверяла, значит? Интересуешься анимагией?       — Теоретически. Это же удивительная магия! Полное превращение, без палочки...       — И без одежды, если не будешь осторожен, – хохотнул Сириус. – Мой первый успешный опыт стоил мне любимых джинсов и кучи подколок от Джеймса.       Марта улыбнулась, но не отступила:       — Но всё-таки как вы это сделали?       Сириус посмотрел по сторонам, опасаясь, что их подслушивают, и понизил голос:       — Мы нашли книгу в Запретной секции. Старую, на латыни. Джеймс выкрал её под мантией-невидимкой, а я отвлекал библиотекаршу. Потом были месяцы переводов и изучения. Зелье, приготовление которого зависит от лунного цикла. Медитации, чтобы найти своего внутреннего зверя. И, наконец, самое сложное – собственно трансформация.       — И как вы узнали, что станете собакой? – Марта не могла скрыть возбуждения.       — Во время медитаций, – Сириус прикрыл глаза, заново проживая тот момент. – Ты постепенно начинаешь чувствовать... другого себя. Сначала это просто ощущения: запахи становятся ярче, звуки – острее. Потом – проблески образов. Я видел лес глазами собаки ещё до первого превращения. А в момент трансформации, – он покачал головой, – это невозможно описать. Все твои кости и мышцы одновременно решают стать чем-то другим.       — Больно? – Марта невольно поёжилась.       — Первый раз – да. Потом привыкаешь. Тело запоминает форму.       Марта задумчиво смотрела на закат, окрашивающий море в алые тона.       — А каждый может стать анимагом? Или нужны особые способности?       — Каждый, у кого достаточно решимости и терпения, – Сириус внимательно посмотрел на неё. – Но, Северная звёздочка, если ты хочешь попробовать – не вздумай делать это в одиночку. Это действительно опасно. Один неверный шаг, и ты можешь застрять между формами или потерять человеческое сознание навсегда.       — Я просто... теоретически интересуюсь, – повторила Марта, но её глаза выдавали настоящие мотивы.       Сириус улыбнулся с хитрым блеском в глазах:       — Теоретически. Как и мы когда-то.       Через несколько дней сова принесла ответ Гарри – одно письмо, адресованное Марте:       «Дорогая Марта!       Спасибо за твоё письмо! И... пожалуйста, передай привет ВСЕМ, кто сейчас с тобой. Скажи им, что я тоже часто думаю о них. Особенно об одном человеке, который должен знать: я храню его подарок (ту самую метлу), как самое ценное сокровище.       Здесь всё как обычно. Дадли на диете, так что вся семья тоже. Иногда я перечитываю письма и думаю о том, как здорово, что у меня есть настоящие друзья. Может быть, скоро будет что-то большее?       Раньше я думал, что кроме Рона и Гермионы у меня никого нет. Но теперь... теперь я знаю, что есть люди, которые помнят моих родителей, которые заботятся обо мне. Это... это очень много значит.       P.S. Передай человеку с собачьими повадками, что я буду очень ждать новостей. И профессору Л. тоже!       Твой друг,       Гарри».       Друг. Марта распробовала это слово, помотала его в голове, взвесила, подбросила. Поигралась с ним со всех сторон и поняла: не расстраивает. Даже радует.       Когда Марта показала письмо Сириусу, тот долго сидел, перечитывая строчки, а потом решительно сказал:       — Мы должны сделать это, Марта. Ради него. Он заслуживает настоящей семьи.       

***

      — Видишь ли, – Люпин разложил свои записи на столике в дальнем углу сада, где их не могли подслушать, – здесь несколько разных... слоёв, скажем так.       Марта подалась вперёд. Её яркие голубые глаза внимательно следили за движениями бывшего учителя, когда тот чертил схему на пергаменте.       — Кошмары и видения – это определённо проклятие. Они начались резко, имеют повторяющийся характер, и, – он бросил на неё внимательный взгляд, – они связаны с определённым человеком, верно?       Марта кивнула:       — Человек с голубыми глазами. Как у меня.       — Именно. Это классический признак родового проклятия, – Люпин сделал пометку. – Но вот что интересно – твоя способность создавать лёд... Я не уверен, что это часть проклятия.       — Нет?       — Древняя магия обычно передаётся отдельно. И судя по записям, которые я нашёл, в северных семьях такие способности не редкость, – он показал ей выписки из старинной книги. – Более того, эта сила обычно защищает своего носителя. А проклятия, напротив...       — Причиняют боль, – закончила Марта.       — Да. И ещё кое-что, – Люпин понизил голос. – Похоже, на тебе есть какая-то защита. Очень старая и очень мощная. Я заметил её следы, когда ты практиковалась с заклинаниями на моих уроках.       — Защита? От чего?       — Или от кого, – задумчиво произнёс Люпин. – Послушай, Марта. Нам нужно изучить твою родословную. Все ветви, все связи. Иногда проклятия активируются в определённом возрасте, когда проявляется сходство с предком.       Марта закусила губу:       — Бабушка будет против. Она... не любит разговоры о прошлом.       — Я заметил, – Люпин мягко улыбнулся. – Валери очень заботится о тебе. Возможно, слишком оберегает.       — Мы могли бы... – Марта заговорила ещё тише, – Поискать информацию без её ведома?       Люпин долго смотрел на неё:       — Это рискованно. И не только потому, что твоя бабушка рассердится.       — Но что же делать?       — Что ж, нужно рискнуть, чтобы узнать правду, – он собрал записи. – Я посмотрю, что можно найти в местных архивах. А ты... будь осторожна с расспросами. И записывай всё, что видишь в кошмарах – каждую деталь, каждое слово.       Вечером они собрались в комнате Валери. Стол был завален пергаментами, старыми протоколами и медицинскими картами.       — Итак, – Валери разложила перед собой документы веером, – у нас вырисовывается интересная картина. В протоколах допросов, которые якобы проводились, указаны разные авроры. Но подписи... посмотрите на подписи.       Андромеда наклонилась над документами:       — Они сделаны одной рукой.       — Именно. Кто-то наспех подделал их задним числом. Причём довольно небрежно: даты в некоторых местах противоречат друг другу.       — А вот здесь, – Люпин указал на один из пергаментов, – указано, что допрос проводил аврор Долиш. Но я точно помню, что в тот день он был в Хогсмиде – расследовал нападение Пожирателей на «Три метлы».       — Они не потрудились согласовать легенду, – Валери покачала головой. – Были уверены, что никто никогда не будет проверять. Ещё бы, если у Крауча были ТАКИЕ полномочия. Но это странно даже для Крауча. Не знаю, как пояснить… Как будто кто-то помимо него координировал ход документов.       — Думаю, да, так и было. С семейством Блэк все старались быть поосторожнее. Вряд ли бы Крауч совсем уж без уважения отнёсся к делу Сириуса, – согласился Люпин.       Андромеда тем временем работала над своей частью плана:       — Я договорилась с целителями в трёх странах. Здесь, в Греции, Сириус может оставаться ещё месяц. Потом придётся перемещаться – неделя в Швейцарии, потом Норвегия...       — Норвегия? – переспросил Сириус.       — Там есть специалист по ментальным травмам после длительного воздействия дементоров. Плюс, никто не будет искать тебя во фьордах.       — А что с зельями? – спросил Люпин. – Их нужно принимать регулярно.       — У меня есть схема, – Андромеда развернула длинный свиток. – Я договорилась с аптекарями в каждом месте. Будут готовить их для клиентов под разными именами. Плюс, – она усмехнулась, – моя Дора вызвалась помочь с доставкой, когда потребуется.       — Теперь к юридической стороне, – Валери постучала палочкой по пергаменту, и на нём появился список. – Первое: подаём запрос на пересмотр дела в связи с процессуальными нарушениями. Второе: требуем расследования действий Крауча и предполагаемого третьего лица. Третье: собираем свидетельские показания о «Фиделиусе».       — А если потребуют сыворотку правды? – спросил Сириус.       — Это незаконно без решения полного состава Визенгамота, – ответила Валери. – А до этого мы ещё дойти не успеем, как всплывут другие детали.       — Они торопились, – медленно произнёс Сириус. – Им нужно было быстро закрыть дело. Но почему? Из-за войны?       — Вот это, – Валери собрала документы, – мы и будем выяснять. А пока... вам нужно сосредоточиться на лечении. Оставьте бумажную работу нам.       — Думаю, если есть желание дать весточку Гарри, лучше пока что отправлять письма через Марту, – подал голос Дамблдор. – Она регулярно пишет друзьям, никто не удивится ещё одному письму.       

***

      Сидели в саду отеля, скрытые от посторонних глаз живой изгородью из олеандров. Сириус нетерпеливо барабанил пальцами по столу:       — А если перехватят?       — У нас с Гарри появился код, – улыбнулась Марта. – Например, если я напишу о погоде в начале письма – значит, новости хорошие. Если о домашних заданиях – будь настороже.       — Умно, – Люпин одобрительно кивнул. – И давно вы с Гарри так близко дружите?       — С тех пор, как... – Марта замялась.       — Как что?       — Как я узнала о василиске, – она усмехнулась. – А он узнал о моём... холоде. Иногда легче подружиться, когда у обоих есть секреты.       — Василиск? – Сириус озарился, как ребёнок. – Тот самый, из Тайной комнаты? Расскажи!       Следующий час Марта рассказывала (с осторожностью) о событиях второго курса, о том, как они с Гарри поддерживали друг друга, когда школа отвернулась от них обоих – от него из-за парселтанга, от неё из-за внезапных морозных вспышек.       — Он очень храбрый, – сказала она. – И добрый.       Сириус слушал с жадным вниманием, впитывая каждую деталь о жизни крестника.       — А квиддич? Он действительно так хорош, как говорят?       — Лучше, – Марта рассмеялась. – Знаете, что близнецы Уизли говорят? Что Гарри может поймать снитч в метель с завязанными глазами. Хотя, – она хитро глянула на Люпина, – возможно, они преувеличивают.       — О нет, – Люпин покачал головой. – Я видел его в игре. Джеймс бы гордился.       — А как вы познакомились с Фредом и Джорджем? – спросил Сириус. – Они ведь что-то вроде новых Мародёров, я слышал.       — Перед вторым курсом я некоторое время жила у семьи Уизли, пока бабушка занималась переездом из Берлина в Лондон. Ну... и они помогли мне с одним розыгрышем. Для Малфоя, который доставал Гарри. Мы заколдовали его мантию так, что она начинала петь гимн Гриффиндора каждый раз, когда он говорил слово «отец».       Сириус расхохотался искренним, лающим смехом, который удивил его самого.       — Да, это забавно, – сказал он, отсмеявшись, – я рад, что у Гарри есть такие друзья.       — И я хочу, чтобы у него была семья, – серьёзно ответила Марта. – Такая, как вы.       

***

      — Сосредоточься, – голос Дамблдора направлял. – Когда чувствуешь приближение видения, не борись с ним. Представь, что ты наблюдатель, а не участник.       Они занимались в его временном кабинете. Марта сидела в кресле, пытаясь контролировать дыхание.       — Они такие... реальные.       — Важно создать дистанцию, – Дамблдор сделал пасс палочкой, и в воздухе появились серебристые нити воспоминаний. – Смотри. Каждое видение – как эта нить. Ты можешь наблюдать её, изучать, но она не должна опутывать тебя.       — А холод? – Марта посмотрела на свои руки, где уже начинал собираться иней.       — Это другое, – Дамблдор задумчиво погладил бороду. – Холод – часть твоей силы, твоего наследия. Его не нужно подавлять, его нужно направлять. Попробуй не бороться с ним, а...       — Принять его? – Марта вспомнила слова Люпина.       — Именно. Смотри, – он протянул ей хрустальный шар. – Не пытайся сдержать холод. Позволь ему течь через тебя, но направь в шар.       Марта сосредоточилась. На поверхности шара начали появляться изящные морозные узоры.       — Видишь? Сила становится искусством, когда ты не противишься ей.       — А кошмары...       — С ними сложнее, – Дамблдор внимательно посмотрел на неё поверх очков-половинок. – Они связаны с чем-то большим, чем просто магия. В них можно найти подсказки, если научиться смотреть правильно. Ремус провёл большую работу с тобой. Я постараюсь её продолжить, но не обещаю, что мы сможем встречаться часто.       

***

      — С днём рождения, Гарри, – произнёс Сириус, глядя на восходящее солнце. Он стоял на балконе, пока остальные собирались в комнате Валери для утреннего совещания.       Марта заканчивала упаковывать последние подарки. Она создала специальные чары на упаковке: при открытии вокруг должны были закружиться снежинки, складываясь в слова поздравления. Экзотическая птица, выбранная для доставки, нетерпеливо переминалась на жёрдочке. Её радужные перья переливались в утреннем свете. За день до этого она отправила открытку и местные конфеты в подарок Невиллу.       — Теперь к делам, – Валери развернула свежие документы. – У нас есть прогресс. Я получила доступ к архивам международного отдела. В тот день, когда Сириуса арестовали, Люциус Малфой запрашивал срочную встречу с Краучем.       — Это может быть совпадением, – заметил Люпин.       — Что дальше? – спросил Дамблдор, задумчиво глядя на документы.       — Дальше мы идём двумя путями, – Валери разложила новую стопку пергаментов. – Первый – официальное требование пересмотра дела через международный суд. Второй – негласное расследование связей Крауча.       — А что с лечением? – Марта подняла глаза от своего письма Гарри.       — Через три дня переезжаем в Швейцарию, – ответила Андромеда. – Там клиника в горах, очень уединённая.       — Только будьте осторожны, – Дамблдор поправил очки. – После побега Петтигрю Фадж наверняка усилил наблюдение. Особенно за международными перемещениями.       

***

      Марта продолжила пользоваться подарком Ремуса Люпина – дневником для записей, которые были видны только автору.       «Странно писать дневник, когда знаешь, каким важным может стать каждое слово. Папин дневник открыл мне столько тайн... Может быть, когда-нибудь и мои записи помогут кому-то понять что-то важное.       Сегодня наблюдала, как меняется Сириус. Помню, каким он был в первый день: словно загнанный зверь, готовый в любой момент превратиться в собаку и сбежать. Андромеда творит чудеса: её зелья и забота делают его больше похожим на человека с тех старых фотографий, что показывал профессор Люпин.       Забавно, как по-разному все заботятся о нём. Андромеда – как строгая, но любящая сестра, следит за каждым приёмом зелий, заставляет есть и отдыхать. Мистер Люпин рассказывает истории из прошлого, помогая Сириусу вспомнить, кем он был до Азкабана.       А я рассказываю о Гарри. Каждый раз, когда произношу его имя, глаза Сириуса словно загораются. Он жадно впитывает каждую деталь: как Гарри летает на метле, как смеётся над шутками близнецов, как защищает младших от слизеринцев. Вчера рассказала, как Гарри учил меня заклинанию патронуса, и Сириус улыбнулся – впервые такой настоящей, живой улыбкой.       Его смех всё ещё похож на лай, но теперь в нём меньше хрипоты. Он начал шутить – сначала осторожно, словно разучился это делать, но с каждым днём всё свободнее. Особенно когда рядом мистер Люпин – они вспоминают школьные проказы, и на миг становятся похожи на тех мальчишек с колдографий.       Андромеда говорит, что главное – режим и правильное лечение. Но я вижу: сильнее всех лекарств его лечит надежда. Надежда на оправдание, на свободу, на возможность стать настоящим крёстным для Гарри.       Иногда по ночам слышу, как он ходит по комнате – видимо, кошмары не отпускают. Но теперь он хотя бы спит в человеческом облике, а не собакой. Маленький, но важный шаг.       P.S. Профессор Дамблдор говорит, что нужно записывать всё, что кажется важным. Мне так лень. Удивляюсь, как папа вёл дневник на протяжении нескольких лет. Интересно, какую картину увидит тот, кто будет читать эти записи в будущем?»