Ничего личного

                    Глядя на Ино Шикамару теперь всегда улыбался, и она улыбалась в ответ. Можно было бы поклясться, что мир становится ярче, но Шикамару считал, что это бред. Просто рядом с ней всегда было хорошо, а сейчас… стало ещё лучше. Она оставалась у него уже три раза, и сегодня Шикамару зашёл в магазин, чтобы купить зубную щётку. Ничего необычного в этом тоже не было, просто так будет удобней, чем чистить зубы пальцем. Он долго стоял перед щётками, раздумывая, какую лучше взять, чтобы понравилось. И вообще, какой щёткой она пользуется: жесткой, мягкой, изогнутой или прямой? Создал себе проблему на пустом месте, теперь мучайся. А цвет какой? Не розовый же. Раздражённо вздохнув и отмахнувшись от предложения продавца помочь, Шикамару взял бирюзовую, средней жесткости, решив, что это нейтрально.       Общение с Ино тоже можно было назвать нейтральным: оба избегали разговоров о будущем, понимая, что вечно молчать не получится. С Ино по-прежнему можно было обсудить всё на свете или просто уютно молчать, наблюдая, как в траве зажигаются светлячки и небо меняет цвет. А ещё Шикамару начал по ней скучать. Не сразу понял, что значит это тоскливое чувство, когда всё хорошо, но чего-то не хватает. Проходя мимо её дома, Шикамару не раз и не два в последний момент останавливался, чтобы не зайти. Но иногда желание увидеть пересиливало, вызывая страх, что прогонят. Ино никогда не прогоняла. Улыбалась солнечно, звала попить чаю или помочь разобраться со счетами, проблемы с которыми были всегда, словно Ино только его и ждала, чтобы попросить.       Сегодня она должна была прийти, и Шикамару ловил себя на том, что постоянно смотрит на часы, а сосредоточиться на шоги не выходит. Когда в дверь постучали, сердце заколотилось быстрее, на губах сама собой расцвела улыбка.       — Холодно, — с порога сказала Ино. Щёки раскраснелись, глаза сияли, и лёгкий морозный воздух, ворвавшийся с её приходом, заискрился. Ино принюхалась, склонила голову набок и лукаво улыбнулась: — Пахнет вкусно.       — Надеюсь, на вкус тоже будет вкусно, — неловко пошутил Шикамару. Готовил он редко. Три раза в неделю приходила домработница из клана, убирала и готовила. Он и сам не понял, откуда пришла идея с готовкой, почему-то показалось, что Ино оценит.       — Ничего себе! Одэн! — Ино смотрела с искренним восторгом, и Шикамару скромно опустил глаза, пряча непрошенное довольство, всколыхнувшее всё внутри.       — Я догадывался, что ты замёрзнешь, — хмыкнул он наконец.       — И моти с тунцом! И такояки! Кабояки! Шикамару, мы не ждём в гости Чоджи?       — Это на всякий случай. Хоть что-то должно было у меня получиться.       Ино села за стол и придвинула ближе тарелку с одэном. Подмигнула и запустила палочки в суп.       — Никогда бы не подумала, что ты повар.       — Не привыкай, — хмыкнул Шикамару. — Это редкость.       — Знаю. Поэтому и хвалю.       Они ели в молчании, громко втягивая бульон и переглядываясь. А потом Ино ушла в ванную, и Шикамару думал: как она отреагирует на щётку? Будет возмущена, или скажет спасибо? Ино вышла со щёткой во рту, в его майке и с распущенными волосами. Неразборчиво проговорила:       — Ты постельное бельё поменял?       Шикамару рассеянно кивнул, занятый уборкой со стола. Потом сам пошёл в ванную и, стоя под душем, думал, как по-домашнему выглядела Ино. А когда зашёл в спальню и увидел её под одеялом, свернувшуюся на футоне, нежность захлестнула, вызывая дикое желание просто обнять и лежать рядом. Ино не возражала. Тихо лежала, перебирая его пальцы на своём животе.       — Может, в следующий раз принесёшь какую-нибудь одежду для сна? — спросил Шикамару, привставая на локте и нежно убирая закрывшие ухо волосы. Коротко поцеловал, втянул носом запах цветочного шампуня.       — Тебе жалко футболок? — Ино выгнулась, закинула руку за его спину, притягивая ближе.       — Они же унылые. — Губы медленно спускались вниз, к плечу. Ладонь уже нырнула под майку и теперь хозяйничала там, то поглаживая рёбра, то поднимаясь к груди лёгкими, дразнящими движениями.       — И удобные.       Ино перевернулась на спину, кончиками пальцев пробежалась по его груди, разводя в стороны юкату.       — Почему ты всегда спишь в нём?       — Тебе не нравится? — Шикамару потянул майку вверх, Ино привстала, помогая снять. Её грудь качнулась перед глазами, и он не удержался — прихватил сосок губами, обнял одной рукой, второй стягивая шёлковые трусы.       — Традиционный до мозга костей Нара Шикамару, — прошептала Ино, распуская его волосы и стаскивая юкату с плеч.       — Тебе не нравится? — выдохнул он на ухо, снова начиная выцеловывать шею.       — Нравится.       Откинувшись на подушку, Ино смотрела, как он раздевается. Вытянула руку, беззвучно зовя к себе, но Шикамару не стал ложиться. Переплетя их пальцы, он поднёс руку к губам, целуя костяшки. Хотелось поцеловать её всю, каждый миллиметр тела. Забрать себе и никогда, никому не отдавать. Не делиться, знать, что только его. В Шикамару проснулся собственник, о котором он сам прежде не подозревал. Целуя хрупкое запястье, ловя губами её пульс, он ликовал, наблюдая сквозь ресницы за выражением лица — сегодня они впервые не погасили свет. Задумываться, сделала это Ино умышленно, или забыла, Шикамару не собирался.       Дойдя до сгиба локтя, он остановился, потёрся носом и вдруг прикусил нежную кожу, царапнув зубами. Лукаво улыбнулся, когда Ино приглушённо вскрикнула. Отпустив руку, Шикамару лёг сверху, скользя кожей по коже, очерчивая широко раскрытыми ладонями контур её тела, безостановочно целуя — коротко, горячо. Прикосновения Ино обжигали. Широко разведя ноги, она нетерпеливо ёрзала под ним, однако сегодня Шикамару не собирался спешить. Дразня, водил головкой между губ, размазывая выступившую влагу, присасывал кожу на шее, водил кончиком языка по вене, выступающей на прозрачной коже. И гладил, непрерывно гладил, не в силах остановиться, пропуская через себя каждый тихий выдох, наполняя лёгкие её запахом. Делился нежностью, которая рвалась наружу, заставляя руки дрожать. Мир сосредоточился на ней, всё остальное отступило, только её глаза напротив, затуманенные дымкой желания, только припухшие губы и стук сердца, один на двоих.       Поймав её взгляд, Шикамару вытянулся на руках и медленно скользнул внутрь. Замер, вжимаясь в бёдра, пока сердце разрасталось с каждым новым толчком, заполняя грудную клетку. Пока не стало тяжело дышать, потому что понял, в эту самую секунду понял, как много она для него значит. Пока каждый нерв не вспыхнул, заставляя начать двигаться. Ино обвила ногами, руками, оплела, укладывая на себя, сладко дыша на ухо.       Это было гораздо больше, чем секс, больше, чем всё, что было до. Шикамару сминал влажную кожу, размеренно, неторопливо вбиваясь, пока безумие не начало захлёстывать, а выдохи Ино сменились нарастающими стонами. Она впилась в его плечи, запрокидывая голову, и начала вскидывать бёдра навстречу, встречая каждый толчок, стискивая ногами так сильно, что казалось — они навсегда останутся единым целым и никогда не рассоединятся.       Комната бешено вращалась перед глазами, или это голова так сильно кружилась от нехватки воздуха — Шикамару дышал поверхностно, часто. Сев на колени, потянул Ино на себя, зарылся в волосы на затылке, ища её губы, глуша стоны поцелуями. Ино скользила на нём, упираясь в его колени, гибкая, горячая. Смотрела прямо в глаза, пробираясь в душу, чтобы больше никогда из неё не выйти. И когда зажмурилась, мелко дрожа в его руках, Шикамару понял, что пропал окончательно и бесповоротно.       Солнечный луч нагло гулял по лицу, так и норовя стрельнуть в глаз. Шикамару недовольно замычал и зарылся в спину Ино, притягивая её к себе. Она сонно заворочалась, мостясь между его согнутых ног, и сладко выдохнула. В следующий раз он проснулся, когда по полу уже вовсю скользили тени от вишни, растущей в саду. По ощущениям было около восьми часов, Ино всё ещё спала, лежа на животе и обнимая подушку. Шикамару тихо выбрался из-под одеяла, укрыл её и поднял одежду. После душа поставил чайник и вышел на энгаву, ёжась от прохлады. Закурил, глядя на подсвеченный солнцем сад. Всё казалось новым, удивительно чётким. Осталось лишь убедить Ино, что у них всё-таки отношения, что бы она себе ни думала. Настоящие, способные перерасти в большее. Может, в семью…       Когда Ино вышла на кухню, Шикамару уже допивал чай. Посмотрев на неё, захлебнулся умилением, залюбовался растрёпанными волосами, босыми ногами и тем, как ей всё-таки идёт его майка.       — Ты уже позавтракал? — Ино зевнула, садясь за стол.       — Только чай выпил, — ответил Шикамару, придвигая к ней чашку. — Будешь?       Кивнув, она налила чай и удивлённо посмотрела на полную тарелку ещё тёплых никуманов.       — Откуда это?       — Мика принесла, — пожал плечами Шикамару. Она приходила, пока они ещё спали, и Шикамару подумал, что в следующий раз его может ждать осторожный, но расспрос с пристрастием — в клане наверняка поползут слухи о том, что спал не один.       — Она знает, что это была я?       — Не думаю. По обуви этого не понять, а твои вещи лежат в моей комнате. А что? — Шикамару склонил голову набок. — Тебя это волнует?       — Если кто-то в клане узнает, начнут пытать когда свадьба, — нервно пошутила Ино.       — И что бы ты им ответила, если бы спросили?       — Никогда. — Ино улыбнулась. — Когда-нибудь, конечно, она будет, но…       — Но? — продолжал допытываться Шикамару. Она не ответила. — Ты же понимаешь, — начал он тихо, — что то, что сейчас происходит, уже вышло за рамки прежних отношений.       — Разве? — она прятала глаза, это нервировало. Неужели сама не почувствовала, как всё изменилось?       — Сегодня ночью у нас был не просто секс, — начал раздражаться Шикамару. Зачем себя обманывать, когда всё ясно? Или это ясно только для него? — Скажешь, я не прав?       — Не знаю, — шепнула она, опуская голову и прячась в упавших волной на стол волосах.       — Ино, — требовательно сказал Шикамару, перегибаясь через стол и приподнимая её подбородок. — Ты же тоже это почувствовала.       — Не понимаю, о чём ты. — Ино мотнула головой, вырываясь, выпрямилась. — Мы друзья, Шикамару. Так было, есть и будет.       — Нет, не будет. С самого начала не было.       Со стуком отставив чашку, Ино встала. Шикамару тоже. Они упрямо смотрели друг на друга, тяжело дыша.       — Ты обещал, что не будешь за мной бегать.       — Разве я за тобой бегаю? Это ты пришла ко мне.       — Хочешь сказать, что это я бегаю за тобой?       — Нет! Хочу сказать, что нас тянет друг к другу и глупо это отрицать!       — Меня не тянет к тебе!       — Да ну?! Ночью тоже не тянуло?       — Это секс, ничего особенного!       — Врёшь! И мне, и себе!       — Это ты себе врёшь, Шикамару! — Ино раскраснелась, и если бы не злость, Шикамару решил бы, что она выглядит особенно мило, когда стоит вот так, сжимая кулаки и меча молнии глазами. — Но в одном ты прав — мы точно больше не друзья!       — Называй уже вещи своими именами — мы любовники, Ино!       — Любовники подразумевают любовь, которой у меня к тебе нет!       — Ты так в этом уверена? — Шикамару шагнул к ней, но Ино отскочила.       — Да! Уверена! И если ты что-то себе придумал, то мне искренне тебя жаль!       Она выскочила в коридор, стукнули фусума, послышался шорох одежды.       — Ври себе дальше! — крикнул он с кухни. — Ври, если тебе так удобно!       — Да, удобно! — зло бросила Ино, проносясь мимо к двери и на ходу завязывая волосы. — Мне удобно было спать с другом, а теперь… Ты всё испортил!       Надев сандалии, она обернулась, сверкая полными слёз глазами.       — Всё было так хорошо, Шикамару, зачем ты начал говорить о чувствах?       — Потому что у меня они есть. И у тебя тоже… есть. — Он подошёл было к ней, но Ино мотнула головой и открыла дверь.       — Ты заблуждаешься.       Ушла. Шикамару стоял, глядя на закрывшуюся дверь, и не знал, что делать дальше. Бежать убеждать? Дать остыть, а потом поговорить? Но если она на самом деле ничего не чувствует, смысл? Может, он действительно ошибся, может, нет у неё к нему никакой любви? Может… он сам себе придумал, что влюбился?       К вечеру голова распухла от мыслей и заболела. Шикамару бродил по дому, не зная, с чего начать разговор, когда они снова встретятся. Просить прощения? Но за что? Он хочет быть с ней и чётко дал это понять. Она так же чётко ответила, что этого не хочет. Всё. Точка. И больше никакой дружбы, как бы горько это ни звучало.       Они сутки всего не виделись, и каждый час из этих двадцати четырёх увеличивался вдвое, не меньше. Аппетит пропал, Шикамару не мог заставить себя проглотить хоть что-то, вяло ковыряя палочками такояки. Чоджи вздыхал, глядя на него, но ничего не говорил — ждал, когда друг заговорит сам.       — Ино ушла, — наконец сказал Шикамару, не отрывая глаз от тарелки. Сказал вслух и стало больно. Сердце кольнуло так остро, что дыхание перехватило.       — Куда? — не понял Чоджи, подумав, что видел её только сегодня утром. Правда, довольной она не выглядела, но мало ли, у кого какое настроение по утрам.       — От меня. — Шикамару перестал терзать такояки и отложил палочки. — Сказала, что мы больше не друзья.       — Почему? — Чоджи даже забыл о мясе, уставившись на Шикамару.       — Потому что я сказал ей, что… — Шикамару поморщился и отвернулся, пробормотав: — Кажется, я сказал, что люблю её.       — Ого! Шикамару в кого-то влюбился! Да это просто новость года! — Киба сел рядом с Чоджи и взмахнул рукой, подзывая официанта. — И кто смог покорить сердце нашего гения?       — Неважно, — вздохнул Шикамару, бросив предупреждающий взгляд на Чоджи. — Мы уже расстались.       — Ты с кем-то встречался? Почему я не знаю, даттебайо? — к столу подошёл Наруто, за ним — Шино.       — Ни с кем я не встречался, — процедил Шикамару. — В любом случае, это уже не имеет значения.       — Муки любви на лице твоём написаны, — заметил Шино. — Значит, значение это большое имеет.       — Шикамару признался кому-то в любви и его отвергли, — пояснил Киба. — Такой удар по самолюбию сложно пережить! Но можно его запить!       Вскоре стол заполнился бутылками, но как бы ни пытали друзья, Шикамару упорно хранил имя своей избранницы в секрете, вяло отшучиваясь. Но вскоре алкоголь начал делать своё чёрное дело, и язык постепенно стал развязываться.       — Женщины — непостижимые существа, — подпирая щёку ладонью, Шикамару смотрел в свой стакан. — То сами себя предлагают, то говорят, что это ничего не значит.       — Постой, ты что, с ней спал? — распахнул глаза Наруто.       Киба присвистнул и подмигнул:       — Думал, тебя секс мало интересует.       — От избранницы зависит всё, — туманно произнёс Шино. Киба покосился на него:       — Ты что, тоже с кем-то спишь, а мы не знаем?       — Хранить мужчина должен честь женщины своей, — изрёк Шино и потянулся за бутылкой. — Потому и молчит Шикамару, думаю, знаем её мы.       — Серьёзно?! — воскликнул Наруто и опёрся о стол с такой силой, что бутылки дрогнули и поползли к краю.       — Нет, — отрезал Шикамару. — Нет, вы её не знаете.       — Врёшь, — хмыкнул Киба. — Кстати, Чоджи, а ты что молчишь? Ты-то точно знаешь, да? Кто это? Тен-Тен? Сакура? Может, Хината? Хотя нет, точно не Хината, мы бы знали. Да и вообще, Нара и Хьюга…       — Ино! — крикнул Наруто. Шикамару моментально выпрямился. Все голоса отступили, всё вокруг перестало существовать, кроме неё совсем рядом. За спиной маячили Сакура, Тен-Тен и Хината, что-то шепча и пихая Ино в плечо.       — Привет, — улыбнулась она, нервно затеребив кончик хвоста.       — Привет, — тихо ответил Шикамару. Сердце подскочило и забилось в горле. Над столом повисла гробовая тишина, только Акамару громко стучал хвостом по полу, переводя взгляд с Ино на Шикамару.       — Только не говорите, что это Ино, — потрясённо протянул Киба.       — Ты был прав. — Ино вдруг улыбнулась, Шикамару не смог сдержать ответной, глупой и совершенно счастливой улыбки.       — Это значит, что мы теперь?.. — он чувствовал, что краснеет, но было совершенно плевать. И на то, что они не одни, и на то, что говорят при всех, хотя по-хорошему стоило хотя бы отойти.       — Если ты ещё хочешь, — смущённо сказала Ино, опуская глаза. Шикамару не понял, как оказался рядом, вскочив из-за стола и ничего не задев. Мгновение, и уже держит её в руках, обнимая и шепча на ухо какую-то ерунду о том, что будет хотеть всегда, пока солнце не погаснет, пока она захочет быть рядом, пока…       — Поцелуй меня уже, наконец, — пробормотала Ино. Поцелуй потонул в громе приветственных криков.