Одежда

      У Хантера была одна маленькая странность, которую он предпочитал держать в секрете. Это его необъяснимый интерес, если не сказать одержимость или тяга, к одежде. Но не к какой-нибудь там любой одежде — только к той, что красиво сидит на чьём-нибудь теле. При этом ему было абсолютно наплевать, на чьём теле. Хантер не смотрит на тела — он смотрит на одежду. Каждый раз, как он видел кого-нибудь, чья одежда красиво сидит на теле носителя, он невольно засматривался. Любовался. И где-то в желудке появлялось приятное, слегка щекочущее чувство необъяснимого волнения, но вместе с ним и какого-то тихого счастья. Из книжек Хантер вычитал выражение «бабочки в животе», которым описывали влюблённость. Он никогда не мог понять этого выражения. Бабочки в животе? Это же паразитарная инфекция! Какая ещё влюблённость? Да и как это может быть приятно?!       Ища в книгах что-нибудь, хоть отдалённо похожее на его случай, Хантер натыкался на истории, в которых одержимый любовью персонаж собирал или даже нюхал одежду, принадлежащую объекту его обожания. Это тоже казалось мальчику непонятным. Нюхать чью-то одежду? Тем более грязную?! Дикость какая! Хантера никогда не интересовал запах одежды, или тот, кто её носит. Все люди, ведьмы и другие носящие одежду существа были для него всего лишь мясными манекенами, способными говорить и двигаться.       Хантер очень боялся кому-либо об этом рассказывать. Ещё больше он ощущал себя одиноким, зная, что никто из его окружения не сможет понять его причуду. Даже его верный палисман и лучший друг Флэпджек. Даже его заботливый приёмный отец Дариус.

***

      На дворе была глубокая ночь. В своей комнате перед зеркалом стоял неспящий подросток. В руках Хантера было его облачение Золотого Стража. Он выкрал его сегодня днём из бывшего Императорского замка. Мальчик не надевал его с того самого дня, как побывал в разуме императора. Однако Хантер не мог так просто расстаться с этой одеждой. Пусть с ней и было связано великое множество болезненных воспоминаний, ему нравилось её носить. Осторожно положив одежду перед зеркалом, Хантер посмотрел на свою ладонь. Обычная бледная кожа. Всего лишь мясо. Такое пустое и какое-то незавершённое. Потом парень глянул на перчатку. Обычная перчатка. Такая же пустая и незавершённая. Затем он надел перчатку и осмотрел ещё раз. И рука, и перчатка вмиг заиграли новыми красками. Они дополняли, раскрывали истинный потенциал друг друга. И это было так красиво. Хантер мечтательно улыбнулся. Всё-таки, форма Золотого Стража навевала не только болезненные воспоминания.

***

— Приветствую, преступники. То, что сейчас произойдёт, будет относительно безболезненным, если вы сделаете, как я скажу…       Хантер прилагал титанические усилия, чтобы не зависнуть, засмотревшись на одежду Совиной Леди и её человеческой ученицы. Он бы соврал, если сказал, что ему не нравился их стиль. Особенно у Совиной Леди. Приятный для глаз блёкло-бордовый цвет, разбавленный белыми перчатками и ярко-оранжевыми зельями, красивейшая игра света и тени на ткани при движении… Стоп. При движении? Золотой Страж в самый последний момент увернулся от руки бросившейся на него Иды. Всё-таки отвлёкся! Засмотрелся! К счастью, маска прекрасно скрывала его лицо, позволяя Хантеру сделать вид, что у него всё под контролем. Что так и было задумано. Что он не впивался жадным взглядом в наряд Совиной Леди. Она сама была для него всего лишь преступницей. Но вот её одежда… Такая красивая. И сидит, как влитая. Хантер закусил губу. Ловко уворачиваясь от атак, он кружился вокруг Совиной Леди, не забыв при этом рассмотреть её наряд со всех сторон. Потом настала очередь Луз. Она тоже выглядела неплохо. Различные оттенки синего и голубого вполне гармонично, по мнению Стража, между собой сочетались. Но что это? Его взгляд скользнул по её голым ладоням, неприкрытым лодыжкам. Парень почувствовал, как на лице под маской появилось недовольное выражение. Неужели она не могла подобрать к своему образу перчатки? И носки? Или более длинные штаны? Или более высокую обувь? Хантер не был силён в создании модных образов. Ему просто не нравилось видеть голую кожу. Такую пустую. Неприкрытую.

***

      Вынырнув из воспоминаний, Хантер посмотрел на маску. По ней он скучал больше всего. Потом он глянул в зеркало на своё лицо. Повернул голову влево, вправо, осматривая со всех сторон. Некоторые называли его симпатичным, кто-то даже милым. Но Хантер не видел ничего симпатичного. Обычное лицо. Просто мясо. То ли дело в маске! И в капюшоне плаща…       Поддавшись искушению, Хантер быстренько переоделся в Золотого Стража и вновь посмотрел в зеркало. Прошло столько времени, а одежда до сих пор сидит по его фигуре. Повертев в руках маску, он надел и её, натянув поверх капюшон. Вот он, снова Золотой Страж. И ни единой частички голой кожи не видно. Хантер уже не считал кожу такой противной. Но всё равно старался на неё не смотреть. Конечно, образ в зеркале отдавался сотнями болезненных воспоминаний. Но мальчик всё равно по нему скучал. Ведь тогда он практически всё время был в маске. И никто не видел его лица. И никто не видел, как он засматривается на чужую одежду…       Хуже всего было вспоминать про Бэлоса. Как Хантер ни старался убедить себя в обратном, ему всё же нравился стиль императора. И как же сильно, Титан его побери, мальчику нравился стиль Филиппа! Конечно, парень видел его всего ничего — не дольше десяти секунд, прежде чем император превратился в монстра, во время Дня Единения — но этот образ крепко врезался ему в память. Длинный синий тёплый плащ, белоснежная накрахмаленная манишка, серый жилет, коричневые штаны… Неброско, строго, сдержанно, но по-своему элегантно. Хантер ненавидел Бэлоса, ненавидел Филиппа, но был готов руку дать на отсечение, лишь бы ещё разок пробежаться глазами по этому образу.       Поняв, что он уже довольно долго стоит посреди своей комнаты, облачённый в Золотого Стража, и если спящий позади него Флэпджек вдруг проснётся, то мальчику не отвертеться от кучи вопросов, Хантер торопливо переоделся обратно в пижаму, аккуратно сложил форму Стража и подошёл к шкафу. Старательно спрятав одежду и маску в глубине шкафа, он пошёл спать.