Из глубин твоих мыслей

Поттер стоял в проходе, удерживая на локте мантию, что когда-то оставил отец. Темная комната, освещаемая лишь парой свечей, дробь дождя по окну и осунувшийся беловолосый подросток, удерживающий свою голову на ладони. -прекрати пялиться, черт возьми, - слизеринец прохрипел, выбрасывая свободной ладонью палочку и грозно смотря в сторону надоедливого очкарика. Последний же даже не дрогнул и явно был готов поклясться, что в игре света сумел различить, как опустошенные глаза Малфоя наполняются смятением. Будто одичавший разум бедного подростка суетится между двух огней, стараясь угадать, какой же путь будет правильным? Бледная ладонь дрожа опустилась, откидывая на кровать волшебную палочку. Уже во второй раз сероглазый напоминал забитого хорька, что безмолвно ожидает собственной кончины. Мальчишка со шрамом неуверенно двинулся вперед, боясь переступить невидимую черту, что разделяла комнату на равные половины. Ответ на подобную наглость настиг практически сразу. -это моя часть, и раз ты забыл об этом, то ты полный идиот, Поттер, - Драко рявкнул резкое замечание, явно желая добавить в фразу как можно больше яда, но безуспешно. Слова вылетели грубо, но не имели той мощи, что раньше. Казалось, что за доли секунды подобная издевка сжалась, превращаясь в попытку защитить себя. Гриффиндорец бесцеремонно плюхнулся на пол, практически у ног собеседника, стараясь изо всех сил игнорировать вопрошающие взгляды. Тонкие пальцы сами собой сжались на прозрачной, но ощутимой ткани мантии, перекидывая ее через все пространство точно на стул у противоположной стены. Разместившись на прохладном ковре, он медленно поднял голову, вглядываясь в лицо юноши, что пряталось в полумраке. В уголках глаз, точно жемчужины, застыли жгучие слезы. Впервые за все эти годы вечных перепалок и убивающей все ненависти появилось какое-то новое чувство. Кудрявый мальчишка впервые пожелал помочь своему врагу. Хоть обнять, хоть выслушать, да что угодно. И что за глупые мысли и чувства? Да сам мулат не знал в чем причина. Может злую шутку играет мысль о том, что змееныш чем-то похож на самого "избранного", а может сам гриф не уследил, как привязался к подобной стороне двуличного аристократа. -что произошло? – неловко начал Гарри, мотнув головой и прогоняя тем самым ненужные мысли. "Светило" магического мира глядел сквозь окуляры внимательно, явно желая по старой привычке зацепиться хоть за что-то в острых чертах. Всего пару мгновений слизеринец очерчивал зрачками силуэт соседа, прежде чем разразиться глухим смехом, что переходил в кашель. Убирая пряди с лица, Драко зажмурился, стремясь успокоить неожиданный порыв веселья. -что произошло? Ты серьезно считаешь, что я буду делиться этим с кем-то вроде тебя? – сияя насмешливой улыбкой, прохвост склонил голову набок, разглядывая теперь шрамоголового, как диковинную зверюшку, - ты и в правду недалекий. Поттер лишь закатил глаза, стягивая кончиками пальцев круглые очки. -"и зачем я это ляпнул?", -протерев линзы, темноволосый уже хотел было подняться с ворсистого ковра, но его достаточно быстро остановили. Легкое, скорее даже чересчур неловкое прикосновение к плечу. Малфой склонился вперед, удерживая, черт знает как, равновесие между грифом и кроватью. Те несчастные свечи на полках и вовсе догорали, оставляя шлейф трав и лесных ягод, но все равно, среди пряного аромата выделялась терпкая отдушка кофе с горьким шоколадом. Сердце же видно подстроилось под ритм дождя, отдавая удары вслед за невесомыми каплями. Минута мучительной тишины тянулась вязко, погружая парней в мрак, пока Драко непроизвольно сжимал хрупкие пальцы на кофте подростка. -тц, я спросить хотел, - явно опомнившись, змей отпрянул, усаживаясь поудобнее на кровать и устремляя взор куда-то в затянутый тучами небосвод. Прокашлявшись, Гарри чуть отполз от кровати соседа, невольно оглядываясь на полки, где еще недавно горели свечи. Видно, в итоге, никто из парочки не рискнет зажечь их снова, оставаясь в обволакивающей тьме до самого утра. -ты тоже боишься разочаровать других? – прозвучавший со стороны голос был куда тверже, без намека на недавнюю дрожь или смех. Малахитовые огоньки глаз плавно скользнули в сторону пристанища заклятого врага. -забавный вопрос, -честно признаться, сверстник бледнолицего аристократа еле сдержался, чтобы не пустить на подобное высказывание истеричный смешок. Боится ли он? Конечно. Маленькому мальчику со шрамом на лбу изначально была уготована судьба мученика, что вырос без понимания о любви и ласке. Получая хоть каплю от кого-либо заботы, гриффиндорец был готов разорвать собственное тело на части, в угоду другим. Чем больше росла незаметная любовь, тем сильнее извивалось на шее чувство страха. Только с возрастом мальчуган в полной мере осознал, что является "светилом" родного мира не просто так. Все, уделяя бешеное количество внимания к подростку, ожидают лишь одного. Его растили, как оружие, что не будет думать, а рванет в бой. Да и Гарри был почти уверен, что все уже расписали дальнейшую судьбу выжившего, не планируя считаться с его мнением и желаниями. Сам парень всегда мечтал лишь об одном – почувствовать какого это, когда ты простой ребенок, которого любят за то, что ты есть. Будут любить всегда и не подумают осудить. Однако, Поттер понимал, что его ждет. Либо героическая смерть в бою и пышные похороны, либо "идеальная" жизнь после войны. Может создание семьи с первой красавицей школы волшебства? К примеру – Джинни Уизли. Сестрица лучшего друга, что берет инициативу во всем, томно вздыхая по юноше. Хотя тот даже не думает смотреть в её сторону. Она прекрасная девушка, но как ни старайся, рыжая чертовка не смогла разжечь огонь в сердце обожаемого всеми "героя". Конечно же, в сказочной семье должны быть дети, боготворящие поступки прошлого. И комплектом - полная готовность прийти в очередной раз на защиту сна мирных граждан. Брюнет прекрасно понимал, что за каждым его неуверенным шагом следят, ожидая дальнейших действий и прописывая сценарий. Понимал, что его не оставят в покое и после бойни. Хотелось просто убежать от всего этого, но мог ли он? Отрешенно моргнув, гриф перевел дрожащие зрачки от невидимой точки на полу к тихому собеседнику. Комнатушка чуть озарилась выглянувшей из тайника луной, что бликами отражалась вместе с одиноким туманов во внимательных каменных глазах. Сколько бы гриф не провел времени в каком-то своем мирке, Малфой не смел торопить, терпеливо выжидая ответа. Очкарик неопределенно махнул рукой, стараясь выдавить из пересохшего горла хоть что-то. Наконец белокурый прикрыл глаза, откидываясь на холодные стены. -вот и я боюсь. Боюсь выбрать неверный путь и совершить ошибку, которую не смогу оправдать. Я вынужден выбирать и действовать, хотя не могу, - кадык на оголенной шее плавно двигался с каждым тяжелым вдохом, - чтобы я не выбрал.. -ты потеряешь близких, - тихо шепнул мальчишка, невзначай заканчивая фразу и кусая до режущей боли губы. Явно стараясь игнорировать, как пелена воспоминаний в очередной раз застилает взор, окрашивая мир в кровавые пятна. Драко склонил голову, впиваясь аккуратными ногтями в собственную ладонь и попутно одаривая мрачнеющего соседа вымученным взглядом. Пусть он и не желал считаться с подобным созданием, крик гриффиндорца, в день гибели Сириуса Блэка, донесся до сердца каждого, отмечая в памяти потерю крестного всеобщего любимчика. В памяти слизеринца пронесся вспышкой день, когда великий Гарри Поттер вернулся к стенам родной школы магии и волшебства после произошедшего. Тогда змееныш столкнулся с ним в коридоре. Полное безмолвие, охватывающее каждого в свои смертельные объятия. С того момента студент никак не мог забыть взгляд кудрявого мальчишки. Потерянный, напоминающий бутылочные осколки, разбросанные по дороге и превращенные лишь в мелкую пыль. Главная надежда всего магического мира сталкивалась с болью и раньше, но вот теперь, все изменилось. Сердце, наполненное когда-то надеждой, стало замедлять стук, наполняясь отравой жизни. -но может, еще все наладится, - из транса светлого мальчишку вывел тихий, с хрипотцой голос соседа, что успел пододвинуться к кровати, облокачиваясь на нее спиной. Теперь Малфой младший застал, как Гарри, поправив очки, одаривает его простодушной улыбкой, будто стараясь вселить иллюзию счастья, попутно обвивая худыми руками свои колени. Казалось, что такую улыбку он уже давно не замечал.