Состояние не состояния.

Не жалей себя. Если начнëшь барахтаться в жалости к самому себе, жизнь станет бесконечным кошмаром.       Очередной пасмурный день ноября. Небо серое, прямо, как и моë настроение. К сожалению, сегодня вторник, а значит, до выходных ещё долго. Мой обычный рабочий день стал длиннее на полчаса, отчего меня сильнее обычного стало тянуть к петле. За это нужно сказать отдельное спасибо начальнику. Видите ли, ему показалось, что той информации про товары нашей компании, которую я насобирал за целую неделю, недостаточно. Как же я ненавижу вас, Артëм Николаевич. Так же, как и ненавижу эту организацию, и работу маркетолога в принципе. Хожу сюда лишь для того, чтобы получать зарплату в тридцать тысяч, на которую и живу. Почти все деньги уходят на оплату налогов, еду, покупку предметов по быту, и, конечно же, на съëм квартиры. Кстати говоря, живу я не один, а со своим давним другом. Знакомы мы ещё со старшей школы, а именно с девятого класса. В то время мне пришлось перевестись из привычного учебного заведения в новое, связи с моими прогулами, ужасными межличностными отношениями между учителями, одноклассниками, а так же из-за наставления моего приëмного отца Мори. Он усыновил меня спустя два года после того, как я попал в приют. Мои родители погибли, когда мне только только стукнуло четырнадцать. Но не будем сильно ворошить прошлое, сейчас речь не об этом. Хотя, смерть родителей привела к некоторым негативным последствиям в моей жизни.       Ох, на часах уже пять вечера, наконец я могу уйти отсюда. Надеюсь, по дороге домой меня собьëт машина, и я больше никогда сюда не вернусь.       Спустившись по ступенькам, я вышел на улицу. Темнело. Что сказать, ближе к зиме ночи всегда длиннее. Я обречëнно вздохнул. Всё это так надоело. Вокруг бесполезный шум, в голове - каша. На улице относительно спокойно и умиротворëнно, но рассудок по-прежнему не возвращается. Будто в мозг ввели анестезию, а орган всё никак не может от неë отойти, путаясь в собственных нейронных связях, сбивая весь ритм работы.       Я направился в сторону дома. Неаккуратность и невнимательность, порой, играют злую шутку. Можно с лëгкостью попасть под колëса машины, или поскользнуться и упасть прямо на асфальт, из-за неудачного положения ноги ломая кость. На самом деле, много чего может произойти, если быть невнимательным. Но, более, чем резвого пищания машины и режущего слух звука трения колëс об дорогу в попытке остановиться, не происходит. Чуть не сбили. Это хоть на капельку, но отрезвляет меня. Водитель орëт что-то матом мне вслед, но я не слушаю, продолжая путь.       Думаю, я смогу дойти до дома сегодня. А как приду, сразу лягу спать. Надеюсь, не проснусь хотя бы до следующего утра.       Домом оказалась невзрачная потрëпанная многоэтажка, почти ничем не отличающаяся от других таких же зданий, построенных в ряд. Почти не ощущая рук и не отдавая отчëт собственным действиям, я на автомате открываю подъездную дверь и захожу внутрь под резвое пищание домофона. Картина такая же, что и утром. Да и не только утром. Последние несколько лет она вообще не меняется, только стены сыреют и блекнут всë больше и больше с каждым днём. Настолько приевшаяся обстановка, что становится несносно тошно от осознания безнадёжности всей сложившейся ситуации. Мой личный ëбаный ситком, который всë никак не может закончиться.       Поднявшись на свой этаж, я нащупал в кармане ключи и попытался вставить нужный в дверной замок. Руки тряслись от холода, что только ухудшало положение. Попытки так с третьей, у меня всё же получилось, и я прошëл внутрь.       Захлопнув за собой дверь, я начал разуваться и снимать с себя верхнюю одежду. Закончив, выпрямился и увидел выглядывающего из-за двери Рюноске. Тот, немного нахмурив брови, оглядел меня сверху вниз, а потом встал посреди дверного проëма, представ передо мной во всей красе. Немного на меня посмотрев, деланно-безучастно спросил: -Как дела? -Нормально. - Как и обычно, соврал я. Неужели это состояние можно было назвать нормальным? Навряд ли, хоть это и не самый худший исход событий. Я хотел бы исправить своë положение, честно, но сил не осталось. Осталась только кровать, уютный плед и долгожданный сон.       Не сказав больше ни слова, я направился в спальню, и, не переодеваясь, обессиленно упал на кровать. Я ведь действительно заслуживаю только этого. Сам выкопал себе могилу, сам взрастил эту глупую привычку и никчëмную слабость. Почему тогда так больно? Потому что я не могу принять своë ничтожество. Я настолько бесполезен, что не заслуживаю жить на этой бренной земле. Как жаль, что под рукой нет пистолета...       Я закрыл глаза. В груди опять что-то сжалось и начало душить. И так из раза в раз, изо дня в день. Идиотский цикл, который я никак не могу прервать. И всё из-за одного - единственного человека, который сейчас стоит напротив и смотрит на меня сверху вниз. -Сколько раз я просил переодеваться в домашнюю одежду, перед тем, как ты ляжешь спать? - с раздражением спросил Акутагава, окидывая меня презрительным взглядом. -Много. - про себя подумал я. Снова оплошался. А затем сказал вслух: - Прости меня за то, что я такое ничтожество.       Рюноске нахмурился, но ничего не сказал. Он перевëл взгляд на прикроватную тумбочку и увидел там большое количество мусора, сложенного в кучу и напоминающего мини свалку. -Дазай, ну почему ты такая свинья? - слова отпечатались в голове, заставляя съëжиться и начать копаться ещё глубже в себе, находя всë больше и больше недостатков, - Неужели так сложно донести всё это до мусорки и выбросить?       Сложно. Мне даже подняться без лишней надобности сложно, что уж говорить о том, чтобы до куда-то дойти? -Мне это всё так надоело! Я скоро уйду от тебя, и ты останешься гнить в этой куче мусора совсем один, ведь никому кроме меня не нужен! Ты этого хочешь?       Ах, точно.       Ещё одна интересная деталь, которую я забыл упомянуть. Помимо меня, Рюноске неплохо общается ещё с одним человеком - Чуей Накахарой, которого я терпеть не могу. Они с Акутагавой настоящие друзья, ведь дружат уже несколько лет. Рюноске, бывает, рассказывает мне про Чую, что неимоверно раздражает. Даже и не знаю, по какой причине. Может, всё дело в том, что по словам Акутагавы он такой умный, красивый, хороший, чистоплотный и ответственный, не то, что я. С ним есть, о чëм поговорить. Акутагава нередко упоминал случаи, когда Чуя предлагал ему переехать и жить вместе с ним. Но он неоднократно отказывался, а на мои вопросы о том, почему, отвечал как-то по-детски, в шуточной форме. -Почему ты не хочешь переехать к Чуе? - как-то раз после ужина спросил я у Акутагавы, - Судя по твоим рассказам, возможность прекрасная. Тем более, что этот твой...Накахара, - я саркастично выделил его имя, закатив глаза, - не против.       В ответ Рюноске лишь хмыкнул, отхлëбывая сладкий чай из своей кружки, а затем, слабо улыбнувшись, ответил: -Ой, да что мне там делать? Вроде и здесь неплохо живëтся. -Но его квартира расположена ближе к центру, он чистоплотнее и аккуратнее меня. Что ещё для счастья нужно?       Лицо Рюноске вмиг изменилось, и он лукаво улыбнулся, что случалось достаточно редко. Не к добру это. -А что, я тебе уже надоел? Выгоняешь меня? - он улыбнулся ещё шире, прежде, чем выдать, - Или, может быть, ты ревнуешь меня к Чуе?       Я тихо фыркнул, понимая, что Рюноске явно не хочет прямо отвечать на мой вопрос. -Не неси чушь. -Вот и ты не неси. - отчеканил он, серьёзно на меня взглянув.       Я удивился, но ничего не сказал. Так мы просидели в молчании ещё минут пять, прежде, чем я произнëс: -И всё же, в чëм причина? В деньгах, или в том, что ты привык к месту?       Акутагава взглянул на меня, наклонив голову в бок, а потом внезапно рассмеялся. Да так, что не мог успокоиться в течение минут двух, а потом и вовсе залился приступом сильного кашля. -Я сказал что-то смешное? - искренне недоумевал я. Когда Рюноске наконец успокоился, снова посмотрел мне в глаза. -Осаму, ты... Неужели ты думаешь, что меня останавливает только это? - с грустной улыбкой на лице спросил он, немного кривясь от боли в груди после приступа кашля.       А что ещё? На ум не приходило никаких других вариантов. Может, Чуя на самом деле не такой хороший, каким его описывал Акутагава? Нет, Рюноске не из тех, кто будет лицемерить и тем более общаться с неприятными ему людьми. Тогда что его держит?       В мыслях всплыл единственный оставшийся вариант, но я сразу его откинул, потому что он слишком бредовый. Но если подумать с другой стороны... Нет, не может быть. Только из-за меня он оставаться тут не будет. -А из-за чего ещё тебе здесь оставаться? - сдавшись, с искренним непониманием вопросил я.       Акутагава вздохнул, прикрывая глаза. -Не хочешь признавать, значит... - тихо произнëс он, встав из-за стола. -Куда это ты? - в недоумении спросил я, глядя на удаляющегося парня. -Работа сама себя не сделает. - беззаботно ответил Рюноске, выходя из кухни. -Ты так и не ответил на вопрос!       Он остановился в дверном проёме и прищурено на меня посмотрел. В его глазах читалась злоба. -От переезда меня останавливает всё, кроме тебя. - с холодом произнëс Акутагава и скрылся за пределами кухни.       Шокированный, я остался сидеть на месте, долго обдумывая его слова. Это был сарказм? Скорее всего. Куда уж красноречивее? Но признать это было слишком тяжело для меня, поэтому, я просто убедил себя в том, что Акутагава обиделся и решил таким образом надо мной пошутить.       Нет, плакать было нельзя. Не при нëм. Сдерживать слëзы - единственное, что я могу сделать, чтобы удержать себя в руках и не выпрыгнуть из окна прямо сейчас от осознания всей своей беспомощности. Вдох, выдох. В горле встал ком. На мозг начали давить глубокие раздражëнные вздохи, а также шуршание фантиков и упаковок. Акутагава убирается за меня. Да я вообще хоть на что-то способен?! Могу сам налить себе воды, убрать за собой, а не завалиться спать, убегая от проблем?! Нервы на пределе. Очень захотелось что нибудь сломать. Я не выдержал, вскочил, схватил с тумбочки стоявшую здесь уже несколько дней немытую кружку, и со всей дури кинул еë на пол. Звук битого стекла пронëсся по помещению, вскоре сменяясь громким криком и рыданиями. Я упал на четвереньки, утыкаясь руками в осколки. Острая боль внезапно пронзила мои ладони. В руки вонзились мелкие частицы стекла, оставляя после себя кровоточащие раны. Я сжал в ладонях большие части кружки, ещё больше разрезая плоть. Больно, больно, больно. Но... Ощущать это довольно... Интересно и приятно. Ха-ха, совсем с ума сошëл!       Я схватился за голову и завыл в два раза сильнее прежнего, совсем себя не контролируя.       Рюноске впервые было настолько страшно. Он никогда не видел Осаму в таком состоянии, никогда и представить не мог, что такое может произойти. Он стоял минут пять в шоке, пока сердце колотилось, как бешенное. Страх детства накрыл его огромной волной, но он сумел взять себя в руки, ведь сейчас его друг нуждался в помощи. На дрожащих ногах, Акутагава сделал шаг навстречу парню, тихо произнося: -Дазай... Что с тобой?       Вместо ответа тот посмотрел на него покрасневшими глазами, и, не в силах пересилить себя, вновь захныкал, но уже не так громогласно, как впервые. Когда Акутагава увидел, что Осаму собирается закрыть лицо руками, полными осколков, он вдруг очнулся и кинулся к нему, аккуратно отводя руки парня обратно. Он взял его за подбородок, заглянул в глаза. Лицо Рюноске в этот момент выражало крайнюю обеспокоенность. -Успокойся. Я рядом. Тебе нужно обработать раны и вытащить осколки. Пошли. - он медленно поднялся и аккуратно взял Дазая за запястье, помогая ему встать.       Сидя в ванной с протянутой к Рюноске рукой, из которой уже были убраны мелкие кусочки стекла, я думал о своëм поведении. Это было ужасно. Теперь я ненавижу себя ещё больше. Хотя, казалось бы, куда больше? -Ты не должен был видеть меня в таком состоянии. - тихо, но уверенно сказал я Акутагаве. Ответом мне был лишь вздох. Повисла тишина. Рюноске, прикусив губу, начал обрабатывать мою кожу, слегка водя мокрой прохладной ватой по ранам, попутно стирая уже застывшие следы алой крови. Когда он начал наматывать бинты, вдруг неуверенно произнëс: -Так что произошло? Я... Выразился слишком грубо? - Акутагава пристыженно отвëл взгляд, уже заканчивая с бинтами. -Просто... Срыв. Очередная моя слабость, показывающая мою настоящую ничтожную сущность. Прости, что позволил тебе увидеть это. - тëмный клубок угнетающих мыслей вновь стал собираться в моей голове, окутывая весь разум непроглядным пессимизмом. Ужасное ощущение. -Что? Это я должен извиняться, а не ты. Прости, что был слишком груб, я... говорил всё на эмоциях. Я постараюсь никогда больше так не выражаться. - сказал Рюноске и закончил перевязку, аккуратно отрезав все лишние концы.       Я опустил взгляд на руки. Белые перекрещенные полосы бинтов смотрелись довольно красиво, так ещё и скрывали все недостатки моей кожи. Может, стоит носить их почаще? -Слушай. - произнëс я, наконец взглянув ему в глаза, - Мне не даëт покоя один вопрос. Про то, что оставишь меня... Ты говорил серьёзно? Только скажи честно. Я совсем не против, чтобы ты переехал, ведь мне не хотелось бы, чтобы ты видел всё это дерьмо. Я не хочу, чтобы ты стал таким же, как и я.       Рюноске нахмурился. -Осаму, ты ведь вовсе не глупый и сам прекрасно знаешь ответ на свой же вопрос. - он устало вздохнул. - Что здесь непонятного? - внезапно, он усмехнулся, с лëгкой улыбкой на лице произнося, - Знаешь, ты мне кое-кого напоминаешь.       И прежде, чем я успел задать вопрос, он ответил: -Меня в детстве.       Резкое осознание пронзило меня, словно молнией. Я затаил дыхание, на миг перестав ощущать реальность. А Рюноске всë продолжал: -Такой же отчаянный, запуганный и глупый мальчишка, который считает, что лучше промолчать, ведь просить помощи - это крайняя мера. И всë из-за того, что когда-то у него уже был травмирующий опыт. - Акутагава мягко обвил пальцами мой подбородок, чуть приподняв мне голову, заглядывая прямо в душу. - Ты не бросил меня, когда мне было плохо и не ушëл даже тогда, когда я не хотел принимать твою помощь, ведь я боялся довериться. Но что в итоге? Мы сейчас здесь, вдвоëм. Спустя семь лет с нашего первого знакомства. Получается, что я переборол свой страх. А что касается тебя? Ты так сильно себя ненавидишь... Ценишь меня, но не допускаешь слишком близко, боишься показаться не таким. Не можешь довериться. У тебя та же проблема, что была и у меня. - он снова грустно усмехнулся, - Доверься мне, Осаму. Доверься мне полностью, и я пообещаю, что помогу и не брошу тебя. И это не просто пустые слова, отнюдь нет. Я не смогу без тебя, ведь за все эти годы привязался к тебе. И я не уйду, пока ты сам этого не пожелаешь. - наконец, он, едва касаясь кожи, провëл кончиками пальцев по моей щеке, убирая руку.       Что сейчас вообще произошло? Я долго молчал, формулируя свои мысли. И, спустя несколько минут, неуверенно спросил: -Как ты собираешься мне помочь? -Мы найдëм способ, главное, чтобы ты согласился. - он мягко улыбнулся. - Обещаю, что поддержу тебя, когда тебе будет нужно. Осаму, пожалуйста, не замыкайся в себе. Я могу выслушать тебя в любой момент, только, пожалуйста, не молчи. - Рюноске выжидающе посмотрел на меня.       Внезапно, в моей груди зародилось тëплое чувство надежды и я начал улыбаться, как дурак, не в силах себя сдерживать. Глупо, но я не мог ничего с собой поделать. Как же давно я не улыбался так искренне... -Хорошо. Я верю тебе, Рюноске. - я потупил взгляд в пол, прежде, чем продолжить, - Спасибо тебе за всë. Спасибо, что ты есть.       Мгновенье, и я почувствовал себя в тëплых объятиях. Самобичевание внезапно прекратилось, и обретя хоть какую-то ясность ума, обнял Акутагаву в ответ.       Он всё ещё терпит меня и моë истеричное поведение. Но только рядом с ним я могу расслабиться и перестать губить себя хотя бы на короткий промежуток времени. Я понимаю, что совсем скоро все угнетающие мысли снова вернуться ко мне, ведь один душевно проведëнный вечер не может залечить все мои внутренние травмы.       Но зато, теперь я с уверенностью могу сказать, что у меня есть близкий человек, единственный, кому я могу доверять. И я знаю, что он не бросит меня, как в своë время я не бросил его.