Невероятно трагическое приключение Полли и Кота

      Окружающая темнота постепенно исчезала, а глаза болезненно зажмурились от резкого солнечного света. В очередной раз Полина прокляла тот самый миг, когда выбрала эту комнату. Здесь всегда прохладно — огромный плюс, учитывая насколько сильно девчонка ненавидела лето и духоту; а вот в противовес — поднимающийся на своей колеснице Гелиос, так и норовил разбудить всеми силами Полинку. А она что? На другой бок переворачивалась всякий раз, да бурчала что-то сквозь потревоженный сон. — Полин, ради Бога, вставай, а? Полин?! — матушка уже начала трясти дочь за плечо, раскачивая ото сна. Ритуал пробуждения и поднятия из постели Польки начался сорок минут назад, — Не успеешь! Вот опоздаешь в первый же учебный день! — Зачем вставать? Зачем учиться? — философски воскликнула Полина, не раз задаваясь этим вопросом, но стоящего ответа, удовлетворяющего бы её детское любопытство так и не нашлось ни разу. — Полина, давай оставим этот разговор? Иди в душ и завтракать, — вздохнула её матушка, уставшая после бесконечных рабочих будней. На этом женщина ушла, но дверь в комнату дочери закрывать не стала — знала, как это раздражает Полинку. Как и ожидалось — Князева тут же начала брыкаться с громкими фырчаниями по кровати, как уж на сковороде. — ДВЕРЬ! — выкрикнула Полина, воинственно пыхтя в проеме, но матушки уже и след простыл. — Дерьмо!       Захлопнув со всей дури обшарпанную временем и самой Полинкой дверь, девчонка в кровать больше не залезала, хотя желание пропустить, чертовски соблазнительно маячило на границе с синдромом отличницы.       Не явится на учебу сегодня, то ничего же важного не пропустит, да? Выхода иного нет, только подчиниться распорядку маменьки — сначала душ, а потом завтрак и уже после топать в школу.       Несмотря на то, что в комнате Полинки не так жарко, как в комнате ее младшего братца, она всё равно вспотела и с негодованием разглядывала сбившуюся рыжую шевелюру на голове, частично прилипшую ко лбу. Перескакивая ступеньки, Князева неслась в единственную в доме ванную, конечно, по злому року судьбы совмещенную с туалетом. И каждым утром шла воинственная битва, кто первый! Полина по дороге потеряла тапок, но даже не заметила, всё равно не любила их носить. Но главным было то, что она оказалась первой! — Мерзость, когда там уже зима? — полезла в ванну Полинка, включая параллельно воду. Но в первую очередь девчонка включила музыку, да погромче! Князева любитель усложнять жизнь, упрощая, поэтому придумала музыкальный шифр, чтобы прочие жители дома не ломились к ней в ванную. Итак, если играла группа «Green Day», то это значилось, что Полинка просто принимает душ и закончит быстро; а вот если на всю ванную комнату развиваются депрессивные нотки «Lacrimosa», то пиши-пропало! Князева замокла в адском котле, и пробудет на отмокании пока коркой льда не покроется!       Этим утром панки помогали Полинке бодро отмыться от липкого пота, проснуться и размять голосовые связки. — Ты долго?! — послышалась барабанная дробь кулаков по двери и детский писклявый голосок. — Я ссать хочу!       Орал ее младший братец, но его Полинка не слышала и не собиралась. Нечего тупым быть! Сказано, как устроен мир? Прислушался к музыке и не задавай лишних вопросов! Но от вредности девчонка перестала торопиться и позволила воде ударяться о лицо. Она зажмурилась, стараясь не думать ни о чем, но в голову тут же полезли непрошенные воспоминания о прошедшем лете, о веселых играх с друзьями, парном молоке, гулянках до рассвета и сенокосе… и о том, кого она пообещала себе забыть. Полинка человек слова: сказала, что сотрет из памяти, значит так и будет. Но отчего же сейчас она всё еще его помнит? Может потому что он не в ее дурной холодной голове, а в горячем сердце?        Кажется, помимо воды потекли и слезы. На душе стало как-то гадко от всего этого, но девчонка продолжила стоять, наслаждаясь своей никчемностью. Прикусив до боли губу, она всё-таки вернулась в реальность, заканчивая ванные процедуры. — Наконец-то! — фыркнул брат, стоило Полинке выползти из ванной, наполненной паром. — Ну и баню ты тут устроила! — Тц, мелкий паршивец… — закатила глаза Полина, заглядывая на плиту. Всё, как обычно, овсяная каша, чай и какао, бутерброды с маслом. Где-то валялись еще и печеньки, но кажется мама их прибрала, чтобы все позавтракали нормально. — Опять каша…       Какой бы недовольной ни была сейчас Полина, она знала, что маме просто некогда придумывать что-то новое, а этот отработанный процесс готовки уже доведенный до автоматизма, позволял получить отличный результат быстро и вкусно. Как говорится, постоянство признак мастерства. Ковыряя ложкой в тарелке с кашей, Полина поглядывала на свой телефон, но делать там совершенно нечего, уж слишком все долго грузит! — О, каша, кашенька, моя любимая! — пропел Степка — младший брат Полинки, когда опять приготовили его любимую кашу на завтрак. С большим удовольствием мелкий навалил себе в тарелку большую часть кастрюльки, вызывая недоумение сестры. — Чего тебе? Там еще осталось, если не наелась. — Там осталось две ложки, Стёп, доешь уже. — не оставлять еду главный закон в этой семье, который строго охранялся бабушкой, за глаза названной Цербером. Ну а что? Один охранял ворота в ад, а эта дама в годах духовные скрепы семьи Алмазовых, ну в довесок и Князевых. Дочь-то замужем! — Ты и доедай! А мне этого хватит, — Стёпка откусил бутерброда с маслом, а после засунул в себя и ложку с кашей.       В глазах потемнело, Полина и так не с большим удовольствием ела, а теперь и вовсе всё готово вырваться обратно. Бабушка Князевой всегда не слушала просьбы внучки о том, сколько ей положить: просишь одну поварешку супа — тебе положат две с половиной. А всё почему? Правильно, бабушка лучше знает, сколько нужно съесть! На всю мольбу Полинки не доедать суп, который она так ненавидела — щи из кислой капусты, да еще и наваленный в большую бадью, ибо тарелочкой это ведро сложно назвать, бабушка всегда отвечала категорично — нет, ешь! Князева каждый раз со слезами на глазах доедала всё, что ей положили, только вот она старалась не жевать и секунды разваренную мерзкую капусту, просто глотая. Но после таких трапез она неслась в туалет, где ее безбожно рвало. Вот и поела. Стоит напомнить, что у бабушки она гостила в каникулы в деревне, а ароматы сельского туалета благоприятно влияют на то, чтобы тебя поскорее стошнило. Но несмотря на всё, Князева любит это место и каждое лето рвется поскорее увидеться со своими деревенскими друзьями.       Доесть пол-ложки не выходит, а значит недоеденная каша летит в мусорное ведро. Полинка словно в трансе моет за собой тарелку, не с первого раза услышав возмущение с угрозами мелкого. — Я всё маме расскажу! Что ты кашу выкинула! Вот же она тебе устроит! Хах! — радость подгадить старшей сестрице этим солнечным прекрасным утром переполняла Стёпку, да и обычно Полинка реагировала остро, но сейчас сама на себя не похожа. — Че с тобой? Помираешь? — нахмурился Стёпа, когда Полинка перевела с чистой тарелки на него свой стеклянный взгляд. — Тогда помирай на улице, а то весь дом завоняешь!

Эх, знал бы ты, Стёпка!

      Пререкаться с братом Полинка не собиралась, потому что в школу уже опаздывала. Отец решил их подвести, что уже вызвало культурный шок у девчонки. Чего это он решил в примерного папашу сыграть? Хотя может дело в том, что в прошлом году Полинка подговорила Макса и еще парочку одноклассников прогулять линейку, а там и весь первый учебный день.       Пока Князева переодевалась в ненавистную школьную форму, которая ей вот совершенно не нравилась! Кто придумал, что девочки должны носить юбки? Как Полинке теперь через заборы лазить? А с мальчишками драться? Все же увидят ее трусы с зайчиками! Ну что за ужас?! И пусть Князевой они нравились, даже несмотря на то, что она считала себя дюже взрослой. Да и кто такой бессмертный посмеет высмеять интерес Полинки — не досчитается потом зубов!       Схватив лямку рюкзака, уже набитого учебниками и тетрадями на первый день, Князева выскочила из дома, но запоздало поняла, что место впереди рядом с водителем уже занято ее братом, который лыбился злорадно, что ее сестра такая медлительная. — Побыстрее. — прикрикнул отец, когда Полинка открыла дверь, чтобы сесть. Притихшая девочка, смотрела на пролетающие деревья, заглушив музыкой в наушниках едкие замечания крепким словцом отца, адресованных то пешеходам, то другим водителям. Особой терпимостью мужчина не отличался, но для всех вокруг семья Князева — идеал. Только вот многие кухню изнутри совершенно не знали, кто им расскажет? А даже если и расскажет, то кто поверит ребенку? — Никаких прогулов, Полина. Слышала меня? — строго произнес отец, но Полинка промолчала, мол, молчание — знак согласия, но он повторил строже и резче, метнув суровый взгляд стальных глаз на девчушку через зеркало заднего вида. — Ты услышала? Никаких прогулов! — Да, услышала! Господи, чего сразу орать? — Полинка сейчас нарывалась на скандал, но понимала, что тут слишком много свидетелей, а значит отец содержится. А к вечеру его уже отпустит… Наверное, … — Вечером поговорим.       Сглотнув вязкую слюну, Полинка не испытывала более судьбу и без того не крепкие нервы отца, так что рванула в сторону главных ворот школы, которых в общем-то и не было вовсе, давным-давно то ли сняли, то ли кто-то спёр, чтобы сдать железку ради рубля на бутылку, но сколько себя помнила Князева: ворот там нет. В тени тополя ее уже ждали: при полном параде Максим Котов и Маринка Маркова. Несмотря на первый день осени, сентябрьское солнце нещадно жарило школьников и их родителей, которые пришли в этот день с первоклашками. — А я-то думаю, чего солнце так палит? Тебя привезли в школу! — прыснул со смеху Макс, подшучивая над подругой. Он заметил, что Полинка вышла совсем бледная из машины, но увидев друзей быстро нацепила маску с улыбкой. — Да, мое княжеское высочество изволило не идти пешком до этой богадельни. — кривлялась Полинка, изображая капризную знатную даму, а Макс всеми силами исполнял реверансы. — Господи, сколько можно позориться? — фыркнула Маринка, когда на ее друзей уже косо посматривали окружающие. Ребята носили «гордое» звание учеников средней общеобразовательной школы номер два, а значит не могли позволить себе очернить имя учреждения! — Полтораха, ты чего такая серьезная с утра пораньше? — Полинка с размаху уложила руку на плечо подруги, а та едва не взвыла! Чего творит Князева? Совсем забыла, что волейболистка? Маринке даже показалось, что ее плечо опустилось ниже уровня, хотя теперь точно сравнялось с правым, опущенным из-за тяжелой сумки еще в прошлом году. — Ладно, не ори. Нам пора искать наш класс…       Троица двинулась в «карман» н-образной школы, где обычно проходили все линейки, когда тому благоприятствовала погода. Найти свой класс вышло быстро. Старшеклассников еще не было, а они стояли самыми последними, так что часто просто приходили под конец всей этой чепухи, посвященной первому сентября, так что девятиклассники уже толпились тремя ровными кучками, а самая громкая из них и была девятым «а» — классом Полинки и Макса.