Свобода

Ставя цветы на стол, Казуха не сдерживается и вдыхает их запах как можно глубже, расплываясь в нежной улыбке. Откуда вдруг Сайно знает о его дне рождении, и уж тем более о его любимых цветах? Ромашки. Так просто и легко, чистые и невинные цветы словно не принадлежат этому миру. Наивность и небрежность угадываются в виде их и манят к себе взгляд. Цветы так и просят хитрым голосом разгадать их тайны, разгадать, как они сумели выжить в этом злом и жестоком мире. — Как… ты узнал? Сайно подошёл совем недавно. Дверь открыта, — он знает об этом, также как и знает, что никогда не будет нежеланным гостем — хватило лишь тихого особенного постукивания, их постукивания, чтобы его тут же пустили. Розовые щёки, непривычно прищуренные в улыбке глаза и растрёпанные волосы. Казуха думает, когда же он успел их взъерошить, а после вспоминает, что его гость только появился. Значит ли это, что он очень спешил? Казуха угостил его чаем, усадив за стол, а сам нашёл подходящую вазу. — Я всегда внимательно слушаю тебя, Казуха. Оттуда и знаю. Порой ты и сам не замечаешь, как мысли уносят тебя далеко, недавно ты упоминал, что сегодня ты не будешь праздновать. Нетрудно догадаться, что ты имел ввиду. Про ромашки я знаю давно, и… они тебе очень подходят. Едва заметный румянец тронул бледное лицо юного Каэдэхары, что давно не смущался так тепло и по-детски. Он предлагает Сайно остаться на ночь, подготавливая ночлег. У него уютно, гирлянда в виде звёздочек и тусклая лампа. Двухэтажная кровать, и когда парни ложатся — Казуха вверху, а Сайно внизу — они берут друг друга за руки, переплетая пальцы. Рука у Казухи немного затекла, положение не очень удобное, но он не замечает и счастливо смеётся, скоро спускаясь и обнимая Сайно из всех сил, вытаскивая из кровати и кружа по комнате. Старая пластинка шипит, добавляя в атмосферу больше загадочности, а две фигуры танцуют, не останавливаясь ни на секунду. Они танцуют, свободные, словно ветер. Свободные, насколько вообще может быть свободно любое живое существо. И они счастливы. Счастливы вместе.