Дракон

От крови дракона. Их род не зря называли так. Это было не просто красивой метафорой — как и легенда, гласящая, что Таргариены совокуплялись со своими драконами. Они действительно это делали — в древние времена драконы могли принимать обличье людей. Сейчас — не могли. Возможно, временно, возможно, ее дети еще станут превращаться в людей, когда подрастут. Но что могут делать они и что может делать она — это разные вещи. И, если дракон в прошлом мог стать человеком, то человек не стал бы драконом, но… частично — мог. Когда Королевская Гавань была сожжена ценой многих жизней, когда пламя и кровь столько раз смешались воедино, когда столько жертв было принесено огню — Дейенерис Таргариен ощутила в себе эту силу.

***

Она уединилась в комнате, неизвестно кому ранее принадлежавшей — разницы не было главное, что в комнате находилось зеркало. Приказала Безупречным охранять вход и не впускать даже Джораха. Сняла платье, обнажившись до пояса, оставив лишь нижнюю юбку, и повернулась к зеркалу спиной. Оглянулась — спина как спина, по-королевски прямая, с острыми лопатками. Округлые плечи. Чистая кожа — молочно-белая, ни шрамов, ни родинок. Дейенерис Таргариен свела лопатки… Потом расправила плечи…

***

Наверное, позади нее летит дракон, подумал приближающийся к ступеням входа в Красный Замок Джон Сноу. Позади нее вот-вот взмоет в воздух ее Дрогон, и это — оптическая иллюзия, или что-то вроде того. Привиделось. Этого не может быть, чтобы… Но Дрогон взлетел с другой стороны. Крылья за спиной Дейенерис принадлежали другому дракону. Другому чудовищу. Ей. Джон остановился, пораженный. Все вокруг замерли, онемев от неожиданности — все, кто это видел. Тирион, намеревавшийся бросить значок десницы себе под ноги, вместо этого крепче сжал его в кулаке. Серый Червь прошептал что-то на валирийском. Дейенерис Таргариен прошествовала к краю ступеней и оглядела собравшееся перед ней войско. Безупречные, дотракийцы… Они и раньше были верны ей, но теперь — кажется, они готовы были обожествлять ее. Действительно. Драконы были богами — для валирийцев когда-то. Драконы были демонами для ройнаров — во всяком случае, ройнары боялись их, судя по легенде о Нимерии и ее кораблях, когда она и ее народ убежали от драконьих всадников Валирии без боя. — Люди Травяного моря! Люди Летних островов! Люди Браавоса! Люди Астапора, Миэрина и Юнкая! Люди Кварта! Люди гор, люди морей, люди долин, люди рек! Вы вернули мне Семь Королевств и я благодарю вас за это. До этого вы отважно бились на границе с Севером и Стеной, чтобы сдержать войско Короля Ночи и спасти жизни всех живущих в Вестеросе. Люди Вестероса и Эссоса! — ее голос, и без того звучащий громко, повысился, став пронзительным и похожим на драконий крик. — Здесь и сейчас я провозглашаю себя королевой Семи Королевств, королевой андалов, ройнаров и Первых людей, а также — королевой Миэрина, Астапора и Юнкая и кхалиси Великого Травяного Моря! Я, Дейенерис Бурерожденная из дома Таргариенов, дочь драконов, сестра драконов и матерь драконов, провозглашаю себя также королевой Древней Валирии! Ее голос повис звоном в тишине — совсем ненадолго. После Серый Червь вскрикнул на всеобщем языке: — Да правит она долго! Войско Безупречных синхронно ударило древками копий о землю, и хором прокричало за командиром: — Да правит она долго! Следом взревели дотракийцы, вскинув в воздух свои аракхи: — Да правит она долго! Тирион не выбросил значок десницы — выронил из ослабевших пальцев. Это была не та королева, которую можно было убить. Не та королева, которой можно было как-либо противостоять. Не та сила, с которой можно было сражаться, ибо у всех ее врагов был один конец. Ее будут ненавидеть, ее будут любить, ее будут бояться. Ее будут уважать. Главное — все без исключения, даже те, кто ненавидит ее и считает чудовищем — будут ею восхищаться. Тирион восхищался. Джон упал на колено, присягая в верности — прилюдно, при всех. Он был Таргариеном? Какая чушь! Он никогда не был Таргариеном. Он никому ничего не сказал о своем происхождении, и радовался, что не сказал — ибо никогда он не смог бы быть истинным королем-драконом. Дейенерис Таргариен расправила крылья за спиной, взмахнула ими… Она сможет летать — потом, позже, со временем, когда ее крылья окрепнут, приживутся в теле, как крепли когда-то крылья ее драконов. Это было совсем не больно — когда из спины наружу рванулись два крыла, продолжения ее тела. Неестественно — для человека — но не больно. Она не была человеком. Она стояла, глядя, как ей возносят хвалу, и на губах королевы светилась тонкая улыбка. Черные крылья блестели на солнце.