Суд

— Сука! Сука! Сука! — кулак больно влетает в мокрый кафель ванны, с каждым криком, сильно раздирая костяшки. — Да почему так… Он слишком запутался. Всё происходящее вокруг грёбанной Алфеи, всё происходящее вокруг него — было ему до отвращения противно, до двух пальцев во рту, до судорожной дрожи. Специалист так не хотел впутываться в это дерьмо, хотел быть всегда Ривеном-бездельником без каких-то предрассудков, с абсолютным безразличием смотрящим на жизнь колледжа, что проходила мимо. Не касающуюся его. Никаким, блятским, образом. Но нет. В своё время он умудрился связаться с дерзкой первокурсницей, маленькой бурей — Беатрикс. И всё пошло по херовой дорожке прямо на самое дно. Сказать нет тренировкам, потому что крошка-Би захотела порезвиться со своими щенятами; сказать нет учёбе, потому что этому золотому трио Розалинд захотелось укуриться в хлам; сказать нет всей нормальной жизни студента, потому что Би захотела проворачивать свои тёмные делишки. И они, Дейн и Ривен, должны были сопровождать её во всём этом — быть на привязи близко-близко. Парня сначала даже всё устраивало. Она что-то ему говорила, просила сделать, хлопала этими своими ахуенными ресницами, а потом ахринительно сладко так целовала, размазывая красную помаду по его губам. Он после такого скалился довольно, хватал Дейна и шел делать то, что получалось лучше всего — нарушать правила. Потом девушка вновь о чём-то соблазнительно так просила, поджигала дерьмовый косяк и делилась с ним расслабляющим дымом через поцелуи и он, снова довольно скалясь, шёл нарушать гребанные правила ради сучки-Би. И так по вечному, изнуряющему кругу, где она суёт подачки, а он охотно принимает. Пока не ломает. В первый раз шальная мысль мелькает, когда он узнаёт кто убил секретаря. Это было во время очередной тренировки, только через неделю, после случившегося. Парень тогда сжимает и разжимает руку на мече, тупо пялясь на отражение в лезвии. Он хмурый там и невозможно уставший от того, что только сейчас дошло: Беатрикс без размышлений прикончила человека. Своего союзника. Ривена тогда передёргивает всего и он вонзает меч в манекен для упражнений. Нет, специалист для неё не сообщник и в дела её не лезет. Значит стервы-феи ему нечего опасаться. Потом он наблюдает за Скаем, что сжимая зубы держится за кровоточащую рану, а Дейн выглядит так, что ещё чуть-чуть и от эйфории он вгрызётся в тело кронпринца зубами, которые сейчас ровным рядом изображали улыбку победителя. Но Ривен вновь встряхнулся, отмахиваясь. В тот день у него сильно болела голова, а Беатрикс соблазнительно качалась на его бёдрах, заливая в глотку специалиста алкоголь и распространяя сладкий дым по комнате. Только бы чертов пёс забыл о том, как ранили его лучшего друга. Бывшего. Вновь накатывает резко. Когда он понимает, что становится подручным Беатрикс, а потом и Розалинд. Становится тенью себя прошлого: не подчиняющегося правилам, безудержного, с холодной головой, пошлым юмором и свободой. Теперь у Ривена в голове хаус полнейший, он мечется с места на место и не понимает, что ему делать дальше. Парень и не заметил как ушёл уже слишком далеко вглубь дел Беатрикс, которая теперь ни за что не даст ему тихо выйти из эпицентра её шторма. Но он почти что готов сделать всё, для того чтобы выбраться из её сетей. Да только Скай, чёрт возьми, тоже понял, как далеко лучший друг ушёл вслед за рыжей феей-воздуха и больше не мог довериться. Даже после того, как Ривен смотрел на него потерянными глазами, зажимая бордовую рану собственной рукой в долбанной оранжерее. Ривен остался один на перепутье. И сидя в тёмном углу их общей, с Скаем, комнаты, обхватив ноги руками и уткнувшись лицом в колени — это ощущалось сильнее всего. Он не знает как стать обратно собой, но и не знает, а будет ли это правильным решением? А кто он вообще? Без Би? Без Ская? Найти себя или просто выбрать наконец-то сторону? Парня колотит каждый раз от воспоминаний о Сильве. Когда Андреас с Дейном без промедления запускали в Соула стрелы и надеялись, чёрт возьми Ривен уверен искренне, что тот не всплывёт. Он думал о его чёртовом тренере, который воспитывал его с младенчества на равне с Скаем. Парень не понимает, почему у Дейна даже вопросов в голове нет. Как можно так легко решить, что связанный, грязный, жалкий, оставшийся один Соул — это верно? У Ривена ночью мозги вскипели от неприятия происходящего вокруг. Он крушил чёртов спорт-зал, зарывался рукой в волосы, сидя в душевой прямо в одежде, не зная как избавиться от страха; как избавить себя от разрывающих чувств, что заставляли признаться Би как он допустил этот побег; как избавить себя от разъедающего желания и дальше работать против этой херовой тройки. Внутри черепной коробки будто цунами било о том, как ему, Ривену, необходим Скай. Вот только тихий, но настойчивый голос, что звучал громче расшумевшийся бури, не давал уйти за лучшим другом. И гаденько так всё время напоминал, как хорошо ему было с Би и Дейном и как хорошо было бы получить расположение Розалинд и Андреаса. Он чертовски боялся этой ответственности. Потом, возвращаясь в общежитие специалистов каждым вечером и не видя Ская на его половине — Ривен всегда думал лишь о том, как бы ему не сойти с ума в этой комнате, как бы не сойти с ума в полной темноте. И видимо его пограничность кричала слишком громко, до охрипшего голоса, до штормовых эмоций, до тихого стука в дверь. Муза, Муза, Муза… Её имя хотелось вырезать на себе от страха перед её жалостью. Так не хотелось видеть эти всепонимающие карие глазёнки оленёнка, до скрежета зубов и разбитого о зеркало кулака. Он не открыл ей дверь, спрятавшись в своей истерике, зажимая голову руками в ванной, а она, блядская дура, все равно зашла внутрь. И он до сих пор не может сказать в голову или комнату. Но именно в тот вечер, после того, как рыжая сука Би его кинула, словно трофей преподнесла своей хозяйке Розалинд; когда его мозги чуть не выплыли через уши от промывки; когда душа готова была просто собрать свои манатки и уйти — он, наконец, почувствовал равновесие внутри. Ривен обхватил её обеими руками за талию, уткнувшись в живот феи, пока она сидела на изрезанных коленях, перебирая тонкими пальцами его волосы. Ему было так похер на то, кто она и кто он. Так наплевать на собственное эго, которое играло в весы и ломалось так быстро, что ни одно живое существо не успеет предотвратить этого. Но вёрткая феечка-разума успевала. Шептала ему что-то нежно-ласковое, ни о чём не просила, только была рядом. Муза словно забирала весь его хаус и возвращала несчастной нежностью, которую он вываливал на неё. Ривен слушал этот мелодичный голос и был готов почти рыдать, сжимая пальцы на её коже до белых пятен, но только обхватывал тонкие запястья феи руками. Чёрт, он знал. Так отчётливо понимал, что ухватись он за них, чтобы Муза попыталась вытащить его, Ривена, из бушующего океана выбора — запястья эти маленькие, обязательно бы сломались. Поэтому он лишь мягко касается губами их внутренней части, чтобы чувствовать себя лучше. И ему лучше. Лучше настолько, что перед глазами больше не плывёт от поила, что принесла Беатрикс; голова не раскалывается от магии Розалинд; скула не болит от прямого удара Дейна; и в нос не забивается запах травы. И чёрт, ему даже жаль. Ему так нестерпимо хочется чтобы её волосы пахли анашой. Быть может тогда он смог бы быть ближе к ней телом и душой. Но на утро ни Музы, ни осколков не было и ему не пришлось оправдываться почему ей лучше уйти. Она и сама прекрасно это знала, понял про себя Ривен и, кажется, наконец решился. Плед, что заботливо укрывал его и её ночью, был брошен в стирку, а кровь, что засохла на изрезанных руках, теперь должна была означать, что он сделал свой выбор. Ривен наконец-то понял, что мог дать ему Скай, о чём вообще говорил весь этот отряд Фары Даулинг. Они про поддержу, про любовь, про веру, доверие и всё то светлое, чем питается его чёрная-чёрная душа. Потому что Ривен был серым. Он всегда был на границе, но не из-за того что не мог выбрать сторону, а из-за того, что он в принципе не слишком хороший. Рациональный, как любил он говорить раньше. Теперь, как будто после бесконечного хождения в постоянной темноте, в сознание замельтешили светлячки-воспоминания. Он помнил, знал и хотел быть тем, кем был раньше. — Ты им нахер не сдался, знаешь? — Беатрикс наклоняет голову в бок, взяв со стола яблоко и приторно-ядовито улыбнувшись ему, закинула ногу на ногу. — Твой дорогой Скай ни-ког-да тебя не простит. Он качает головой неуверенно, щурится сильно и махает в её сторону рукой, уходя. Плечи его ссутуливаются с каждым шагом от ощущения признательно-жалостливого взгляда Би, которая уверенна, что он приползёт обратно. Ривен знал изначально, что доверия ему больше нет. Ни с одной стороны — ни с другой. Теперь ему нужно доказать, что ему можно доверять, но вот как доказать это себе? Вдруг методы истеричной феи огня вызовут отчаянное желание просто рассказать, что они задумали и закончить весь опасный бред, что творила подружка Ская? Но ему не хотелось продолжать режим Розалинд. Ему нравились тусовки и свобода, которые были при директрисе Даулинг. Ему нравилось чувство беззаботности и безопасности в стенах школы раньше. Он как будто мог тогда действительно просто жить жизнь студента и не париться. Теперь нет. И это надо было исправлять. Только никто доверять перебежчику не собирался от слова совсем. Блум пригрозила ему пальцем, на кончике которого угрожающе шипел огонь, с весьма ясным объяснением куда ему пойти и кому подлизать. Аиша, как самая адекватная, спросила с чего он вообще решил сменить сторону, а потом рассмеялась. Тоже не поверила. Скай пригвоздил к стене, схватив за грудки и пообещал сломать ему, Ривену, нос, если ещё раз сунется. Терра чуть не придушила парня своими цветочками, с явной обидой припомнив ему все проступки; Стелла посчитала, что он не достоин её мнения в этом вопросе; и чёрт, лишь херова фея-разума ласково улыбнувшись, сказала, что он не врёт. И Ривену решили довериться. Ведь эмпаты всегда правы в том, что касается человека. А уж такой сильный, как Муза и подавно знал что делал. Ему тогда хотелось её придушить за то, что опять пробралась в его голову, потом сказать искренне спасибо, а потом он просто забил. Вот девушка была такая нежная и открытая — а вот сплошной сгусток негатива в наушниках, который обещает засунуть его длинный язык в одно очень интересное место. Даже не смотря на то, что как раз это Ривен и предложил. Что ж, она никогда не могла оценить хороших шуток. Парень почти старается работать на два лагеря, едва-едва заставив поверить Би в то, чего она так ждала: его вышвырнули, даже не выслушав и он приполз обратно к ногам хозяйки. Только теперь Ривен отошёл на второй план, теперь любимчиком был Дейн и сказать отряду Фары Даулинг ему всегда было нечего. Поэтому начались ссоры и ругань, ведь Терра была почти уверена, что он работает против них. Скай мягко старался доказать обратное, всё же осторожничая с полным доверием, а Блум чуть не вспыхивала, поддерживая фею-Земли. Ривен тогда опять замкнулся в себе, не понимая поступает ли правильно. Хотелось эгоистично вернуть прошлое только ради себя любимого, потом ради Ская и кажется колючки-Музы. А может и не хотелось больше стараться ради тех, кто не хочет в тебя поверить. Только доверие нужно было заслужить, да только чем он мог? А потом произошёл настоящий слом, когда парня поставили против Музы в спарринг, где он, конечно, не проиграл. Ненавидящие взгляды Винкс прожигали в нём дыру и Ривен мог лишь стыдливо смотреть под ноги, выронив из руки меч. Как будто он сам ненавидел себя меньше. Он ведь помнил, кто помог ему прийти в себя, помнил кто успокоил его хаус. Он был ей благодарен искренне, просто не смог справиться с тем, что заложено болезненными кулаками Андреаса и жгучей магией в мозгах от Розалинд. Совершил ошибку, оступился, он поскользнулся! Он так старался не попасть по ней, когда понял что творит и против кого. Но всё произошло как будто не зависимо от его желания: ловко подставил другую ногу для опоры и нанёс два скользящих движения по талии феи, нанося двуручными мечами не глубокие раны. Он избегал всю компанию добрые две недели, не зная как всё исправить. Принёс Музе среди ночи в палату белую лилию и как будто этого должно было хватить. Нет. Становилось только неприятнее от самого себя и он закуривает траву, сидя на огромном камне за пределами барьера, как в тот самый первый месяц школы. От косяка становилось легче, все мысли мутные и неосязаемый пропадали, оставляя ему только запах анаши и тишину. Только блядская-фея разума разрушает эту шаткую иллюзию хорошего, врезаясь в его сознание фиолетовыми глазами-светлячками. И под кайфом ему кажется, что это те же самые, которые вернули ему его Я. -Если хочешь отказаться от меня, то давай. — Ривен заламывает пальцы, тянет слова, смотря исключительно в сторону и уже не знает, что чувствует при виде этой феи. — Мне уже так всё равно кого я теряю… — Нет. — она качает головой, растерянно стирая с розовых щёк дорожки слёз. — На самом деле тебе просто нравится боль. Потому что ты веришь в то, что заслуживаешь её. Муза порывисто прижимается к его груди и он чувствует её холодные руки на своей шее. Ривен неуверенно проводит шершавыми ладонями по мягкой коже и в итоге помогает ей забраться к себе на колени, сгребая в свои объятия и укрывая серой олимпийкой открытые плечи феи-разума. Она опять делает из себя его совесть или вновь становится его сопровождающим светлячком, что освещал путь, по которому он шёл в беспроглядной тьме так долго. Всё в его голове с присутствием Музы освещалось бледным светом фиолетовых огоньков превращая его в настоящего Ривена. Серого. И чёрт, если бы её волосы пахли анашой…