Адский мотылёк

Soundtrack - Mr Sandman (SYML)

США. Штат Северная Дакота, 17 декабря 1999 года Холодный лунный свет освещал едва заметную в кромешной тьме полосу дороги, по которой, покачиваясь на колдобинах, неспешно ехала чёрная бьюик парк авеню. За рулём сидел слегка подвыпивший пожилой мужчина, несмотря на дикий холод, одетый в лёгкую красную футболку с вычурной надписью «Revolution» и куртку-косуху из кожи, украшенную блестящими пайетками. Его красные от недосыпа глаза, застеленные пеленой дурмана, пристально вглядывались в недалёкий горизонт, изредка выхватывая из виду пролетающих мимо птиц. С заднего сиденья послышался глухой женский кашель, и мужчина машинально перевёл взгляд на зеркало заднего вида. – Мисс, вы в порядке? – заспанным, хриплым тембром произнёс он, мысленно подмечая, как в это же мгновенье беловласая женщина крепче прижала к себе мирно спящего на её руках грудного ребёнка, закутанного в многослойную белую ткань, как капуста. – Да, сколько нам ещё осталось? В её голосе слышалась усталость и лёгкое раздражение. Ещё бы, они ехали по этой пустой трассе, с обеих сторон окруженной голыми, покрытыми снегом и изморозью деревьями, уже несколько часов, и за всё это время ни разу не остановились, дабы передохнуть. – До Уиллинстона осталось примерно 450 километров, мисс, думаю, к рассвету мы уже будем на месте, – он не переставал пялиться в зеркало, откровенно разглядывая свою спутницу. Она была не просто красива, она была божественна… в буквальном смысле этого слова: Светлая, практически белая копна волос спуталась, образовывая целое птичье гнездо на голове, не оставляя от былой укладки ни следа, но этим ничуть не портя её миловидную ангельскую внешность; небесно-голубые глаза, с небывалой нежностью глядящие на ребёнка в её нежных, тонких руках, манили к себе своей детской наивностью и непосредственностью. Казалось, эта дама никогда в жизни не была свидетелем чего-то плохого, иначе объяснить её безусловную любовь ко всему на свете, читающуюся во взгляде, он не мог. Наконец поймав на себе внимательный, изучающий взгляд водителя, женщина смутилась и стыдливо опустила голову, вызывая у него ещё большее негодование. – Как вас зовут? – Диана… – почти шёпотом прошептала блондинка, уткнувшись лицом в тонированные стёкла, и разглядывая прекрасные зимние пейзажи за окном. – Диана… – он приподнял уголки своих тонких губ, смакуя каждую букву её имени, будто желая попробовать его на вкус. – красивое имя, – Диана благодарно улыбнулась. – а её? – он кивнул в сторону мирно сопящей малышки. – Виктория… То, с какой невероятной любовью и трепетом она произнесла имя девочки, невольно его улыбнуло. Материнская любовь - то, что никогда не оставляло его равнодушным. – В где Ваш муж, Диана? Этот вопрос ввёл её в ступор. Взгляд потупился, пышные реснички, обрамляющие хрупкие бриллианты глаз, захлопали, а и без того бледная кожа на фарфоровых щеках побелела ещё сильнее, выдавая хозяйку с головой. Она совершенно не умела врать. – Он уже ждёт нас в городе, – беглым взглядом проходясь по салону машины, она не могла найти себе место, будто бы стыдясь чего-то. А стыдиться было чего. Она соврала. Уже какой раз за эти долгие месяцы проживания на Земле. Она давно сбилась со счету, сколько раз ей пришлось обмануть, обидеть и совершить тому подобные совсем не ангельские деяния, но невзирая на это, каждый раз её светлое, преисполненное безусловной любовью ко всему на свете, сердце каждый раз обливалось кровью, а чистая безгрешная душа разрывалась в клочья, принося ей небывалую боль и чувство собственной жалкости. Естественно, никакой муж её там не ждал, более того, мужа у неё вообще не было, как и остальных родственников, что находились бы в этом Богом забытом городишке. Она просто бежала. Бежала куда подальше от своей прошлой жизни на небесах, выискивая себе новое пристанище, где она могла бы наконец почувствовать себя в полной безопасности и не бояться быть пойманной и убитой в любой момент, а мелкий городишко Уиллистон на севере центральной части Америки служил лишь временным укрытием от людей, – или не совсем, – представляющих для неё и её дочери серьёзную опасность, ей всего-то нужно было на какое-то время залечь на дно, зарыться в самую глушь, подобно страусу, трусливо спрятавшему свою голову в песок, чувствуя неладное. Внезапно, из потока мыслей её вывел резкий звук тормозов, разрушивший едва воцарившуюся в её маленьком мирке идиллию. Диана в испуге подняла глаза на мужчину, ещё минуту назад занимающего водительское сиденье, но к своему ужасу, не обнаружила его на месте. – Патрик? – позвала его, еле вспомнив имя, которым он представился всего несколько часов назад. — Патрик? – уже чуть громче повторила она и машинально кинула взгляд на дочь. На удивление, девочка лежала спокойно, и широко раскрыв свои глазки, с любопытством осматривала маму. Убедившись, что дочь в порядке, Диана только хотела выйти и посмотреть, куда делся Патрик, как вдруг, машину с силой затрясло, заставляя маленькие иконки попадать с бардачка. Женщина прижала ребёнка к груди так сильно, как только смогла, и принялась судорожно молиться вслух, обращаясь к своему Создателю, умоляя его о спасении и помиловании. В своих мольбах она слезно просила прощения за содеянный проступок, за то, что ослушалась его великой воли, но всё было тщетно. Машину продолжало нещадно трясти, а через секунду всё остановилось. Затишье перед бурей. Не успела ангел и выдохнуть, как в одну секунду послышался поистине адский вопль, и все стёкла вмиг разлетелись осколками по всему салону. Вскрикнув, Диана схватила дочь мёртвой хваткой прижалась к полу, возобновляя свои молитвы. – Господь Всемогущий, молю тебя, не за себя прошу, а за дочь… – захлёбываясь слезами, как умалишенная, она продолжала вторить. – она ведь ни в чём не виновата, на ней нет греха, прошу… Вместе со стеклом в салон попал и едкий холод, пронизывающий до самых костей, заставляющий зубы стучать друг о друга, а кожу покрываться мурашками. – ДИАНА! – сквозь непрекращающийся гул мотора и всего прочего, откуда-то извне послышался до боли родной и знакомый голос. – выходи скорей, я помогу тебе! – Фенцио? – она в неверии посмотрела в сторону дверцы автомобиля, будто бы пытаясь посмотреть сквозь неё. – Да, это я! Выходи скорей, пока не поздно, ты ещё можешь спастись! Всё её ангельское нутро так и кричала: «Выходи! Выходи немедленно! Это ведь твой друг, он тебе поможет, верь нму!», однако умудренная хоть и недолгим, но всё же, опытом, она не спешила верить словам того, кто ещё недавно порицал её за связь с любимым, и всеми силами пытался её от него отвернуть. Однажды, в попытках оклеветать её возлюбленного, он даже опустился до низменной лжи, так почему же он не может врать и сейчас? Ничего не ответив, женщина только крепче сжала маленькое горячее тельце, и вновь продолжила молиться, но уже не Великому Создателю, а своему старому другу - Михаилу. Ему она верила больше всего. – Ах ты грёбаная сука! — послышался дикий рёв, в котором она с трудом узнала голос Фенцио, её милого друга, который всю её сознательную жизнь был её наставником и учителем. Стоило этим грязным и порочным словам прозвучать из его рта, как дверца автомобиля со стороны Дианы распахнулась, и что-то с силой выдернуло её за ноги из салона, под жуткий аккомпанемент криков младенца и его матери. Вики закричала только в тот момент, когда её насильно оторвали от груди матери, и понесли в неизвестном направлении. – ФЕНЦИО, КАК ТЫ МОГ! – ангел разрывалась в агонии, в безудержном плаче, барахтаясь в его цепкой хватке в попытках вырваться, и размахивая руками в стороны. – КАК ТЫ МОГ ТАК СО МНОЙ ПОСТУПИТЬ, Я ЖЕ ВЕРИЛА ТЕБЕ! – Закрой рот, грязная шлюха! – он с остервенением влепил Диане пощёчину, и та, схватившись за горящую от удара щёку, осела на пол. – как смеешь ты обвинять меня в чём-то?! Я предупреждал, что ни во что хорошее эти твои игрища не выльются, я пытался тебя от этого оградить, но твоя жалкая похотливая душёнка сама полезла в объятия этого ублюдка! Откуда-то справа послышался шёпот и кто-то выкрикнул что-то на подобии «так ей и надо!», и Диана обратила внимание на то, что вокруг машины, а вернее, того, что от нее осталось, стояло около десятка белокрылых созданий, смотрящих на неё с отвращением. Седовласый мужчина опустился к ней, и схватив её за острый подбородок, выплюнул в лицо: – Как ты могла так низко пасть… – слова болью отразились и в его, и в её душе. Она уже не плакала, не кричала, не молилась. Солёные капли молча скатывались по гладкой коже, тут же замерзая на холоде и превращаясь в мелкие кристаллики. Горящие алым пламенем, то ли от холода, то ли от недавнего удара, щёки, резко контрастировали с её белым, чистым лицом. Фенцио загляделся, в неком трансе произнося слова: – Я ведь так любил тебя… Прикрыв глаза, ангел горько усмехнулась и покачала головой. Проигнорировала его откровение и тихо спросила: – Что вы с ней сделаете? Это был единственный вопрос, который её волновал. Плевать, что будет с ней, плевать, что будет с Фенцио или с кем-либо ещё, ей было дело только до одного… что же будет с её бедной, невинной малышкой? Они наверняка сделают с ней что-то… не простят ей грехи её родителей. В одно мгновение только-только потухшее пламя его ярости вмиг разрослось в небывалых масштабах, будто бы кто-то снова поджег поленья, и мужчина вскочил с земли, хватая бедняжку за воротник её куртки, и приподнимал над собой. – ДАЖЕ В ТАКОЙ МОМЕНТ ТЫ ДУМАЕШЬ ОБ ЭТОМ ДЬЯВОЛЬСКОМ ОТРОДЬЕ?! – он кричал ей в лицо, прикладывая всю накопившуюся боль и тоску, тем самым разрывая свои голосовые связки. – Не смей так называть мою дочь! – хрипя от недостатка кислорода, прошипела женщина. – единственна отродье здесь - это ты! – АХ ТЫ ДРЯНЬ! Старик в балахоне одним ловким движением вытащил из-за пазухи остро-заточенный кинжал, и, не задумавшись ни на секунду, с остервенением вонзил его в дрожащее от холода и страха хрупкое тело своей некогда любимой женщины. В ушах зазвенело, а тело пронзила режущая, острая боль. Мир замер. Вся чудовищная какофония стихла, отошла за второй план. Перед ней остались лишь его отнюдь не по-ангельски разъярённые глаза, в которых Диана с трудом узнавала некогда такие родные и близкие… неужели он и правда это сделал? Она с трудом оторвалась от его лица и посмотрела вниз, туда, где только что почувствовала удар, и подтвердив свои догадки, вновь вернула ошарашенный взгляд на место. Из открывшегося в так и не состоявшемся крике рта тонкой струйкой потекла алая жидкость. Это распалило его ещё больше. Снова боль. И снова. И ещё. Он, сгорая в огне собственных чувств и эмоций до тла, наносил удар за ударом, совершенно не разбирая куда именно бьёт, а она захлебывалась в собственной крови. Каждый раз её тело вздрагивало, а сухие от ветра, перепачканные кровью губы приоткрывались в немом крике. Она до последнего смотрела в его глаза, в мыслях моля Бога о спасении его падшей души. В конце концов, когда её тело обмякло, а расширенные адреналином зрачки остекленели, обращая взгляд в пустоту, Фенцио выронил окровавленный кинжал из рук и опустил её на землю. – Что ты сделал… – внезапный порыв ветра, образованный парой мощных золотых крыльев, обдал ангела неприятным холодом, и растрепал его и без того спутанные седые волосы. – ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ! Михаил, до которого всё же дошли молебные крики о помощи, отшвырнул Фенцио сторону, и склонился над бездыханным телом одной из прекраснейших из ранее живущих женщин. Его холодная как сталь, крепкая ладонь легла на лоб Дианы, и зацепив кончиком пальцев крайнюю прядку волос, заправил её за уши, открывая её прекрасное, светлое личико. Скупая мужская слеза прокатилась по щеке архангела. – Я… я не хотел… – принялся оправдываться вышедший из непонятного транса Фенцио. — Молчать… – стиснув зубы, прошипел золотокрылый, протирая проступившие капли пота со лба. – ты будешь молчать о том, что здесь произошло, – он повернул голову в сторону затихшей толпы ангелов, служащих цитадели. – вы все будет молчать, – его тон звучал угрожающе, а потому, никто не смел его ослушаться. – а девочку, – он кивнул в сторону одного из ангелов, что держал в руках усыпленную заклинанием Вики. – я беру на себя. Если что, ни Диану, ни её дочь мы не нашли. Ясно? – говоря это он обращался ко всем, но Фенцио почему-то показалось, что обращение было именно к нему. – иначе полетят головы.