Цитриновые Пегасы против Изумрудных Василисков

Михаэль рассказал всем Цитриновым Пегасам и Рубиновым Фениксам о том, что видел свою сестру Ириарру. Все очень радовались за него. В честь этого Цитриновые Пегасы и Рубиновые Фениксы устроили пир, который длился до двух часов ночи. Рикки и Эйнирита в нем не участвовали, потому что им завтра нужно было идти в школу. Но они все равно прокрались на кухню и украли много яблочного, апельсинового и персикового мармелада, печенья с яблочным вареньем, шоколадных вафель, круассанов с ванильным и карамельным кремом, различных ягод в сахарной глазури и несколько больших бутылок свежевыжатых соков; их было очень много, поэтому никто не заметил пропажи. Всем было жаль, что Михаэль не смог заставить свою сестру примкнуть к его команде. Но они понимали, что она ушла по важным причинам, и, наверное, они были такие важные, что она предпочла не говорить о них. Поэтому все не только радовались, но и грустили. Например, Ромуальд так огорчился, что от печали ударил себя рукой по лицу и чуть не разбил их (и лицо, и руку) – ведь он был очень сильный; но ему было не больно, потому что в тот момент он превратился в камень; однако все равно получилось очень неловко перед остальными. А Рикки всхлипнул так, что ему показалось, что у него насморк, и он оглушительно высморкался в штору; правда, это была жалюзи, и ему было больно, и он порезал себе нос до крови, но она была достаточно мягкая для того, чтобы высморкаться в нее. Из-за всеобщей грусти Рикки не стали ругать, а просто заменили штору. Внезапно Михаэль вышел на середину зала, грациозно взмахнул своей угольно-черной шевелюрой и сказал пафосно: - Лейлана и Эйнирита недавно просили меня рассказать вам о моем прошлом, о моих связях с Рэймирионом. И я решил рассказать вам обо всем. Все зааплодировали ему и начали внимательно слушать. - Итак, мы с Рэймирионом учились в одной школе. И прямо с первых дней учебы мы стали кровными врагами, - начал Михаэль. – Мы ненавидели друг друга так сильно, как только можно ненавидеть. Хоть я и старался наладить с ним отношения и помириться с ним, потому что мне очень не нравится с кем-либо враждовать, даже со своими врагами. Я делал вид, что уважаю Рэймириона, и он тоже делал вид. Рэймирион во много завидовал мне. Например, уже в школе я был очень популярен, вокруг меня постоянно вихрилось множество восторженных девушек, да и парней тоже. А бедный Рэймирион был одинок, как стая волков. И иногда мне было его жалко, и я даже предлагал ему помощь, но это все равно заканчивалось дракой. Он был неисправим, и это было печально. Рикки от смеха тихо хрюкнул вишневым йогуртом из большой банки, который он ел. Михаэль пригрозил ему кулаком и продолжил: - Рэймирион в период обучения в школе начал развивать у себя телепатию. Но это у него не получилось, потому что он был на это неспособен. Зато он овладел искусством запора мыслей от посторонних. А еще он был очень способным в учебе, но ему всегда не везло, потому что все у него списывали, из-за чего учителя считали, что это он у всех списывает. Правда, так считало мало учителей, потому что они видели, в чем дело, но они все решили проучить Рэймириона, чтобы он не давал никому списывать. И это только усугубило ситуацию – он еще больше обозлился на окружающий мир. Мне было больно смотреть на него, но я старался не поддаваться искушению и не стал его утешать. Впечатлительная Эйнирита всхлипнула – ей стало очень жаль бедного Рэймириона. Она не представляла себе, как он мог жить без друзей. Ведь для нее друзья значили очень много, она не представляла себя без них. Просто она была очень общительной, очень активным экстравертом (что часто многих нервировало). - Интересно, кстати, что Рэймирион никогда ничего никому не рассказывал о своей семье. Когда кто-то заводил разговор об этом, он сразу же обрывал его. Интересно, почему? Возможно, здесь кроется какая-то тайна… Одним словом, Рэймирион был мизантропом и социофобом. Правда, в школе были девушки, которым он нравился; в частности, среди них была Лилиэтт. Рэймирион казался ей недоступным, недосягаемым и загадочным. А она нравилась ему своей неуемной энергией и жизнерадостностью. Противоположности притягиваются! И он пытался достучаться до нее, а она, в свою очередь, пыталась достучаться до него, но из-за разных печальных обстоятельств они не могли добраться друг до друга, поэтому чувство Лилиэтт к Рэймириону со временем ослабло, и она стала интересоваться более сговорчивыми парнями, а Рэймирион… Он, как мне кажется, по-прежнему любил Лилиэтт, но не подавал вида и пытался выкорчевать корни этой любви из своей израненной души. Не знаю, сохранились ли в нем еще эти чувства или все уже кончено… - Я не подозревал, что Рэймирион мог быть таким чувствительным! – воскликнул Найриральд. – Это просто невероятно! Что же могло произойти с ним, раз он стал таким ужасным? - Я не знаю, - развел руками Михаэль. – Но, может быть, на него так неблагоприятно повлиял выпускной, где кто-то начал распускать про него небылицы. Например, одна девушка сказала, что он списывал у меня и нагло выдавал все это за свою работу, а все потом списывали у него. Но он никогда у меня не списывал, хоть и ненавидел меня. Еще кто-то сказал, что он провалил однажды спортивные соревнования по бегу из-за допинга, но, во-первых, он пришел к финишу вторым; во-вторых, какой может быть допинг у школьников? Никакого допинга и в помине не было. Я хотел вступиться за Рэймириона, но я слишком ненавидел его для того, чтобы защищать его. И я ругал его вместе со всеми. Рэймирион вскипел, бросил в нас несколько стульев, перевернул самый большой стол с едой и убежал. Никто не знал, куда он убежал, в том числе и я. И оказалось, что после этого он собрал свою команду людей со сверхспособностями. - А ведь Рэймирион мне действительно когда-то нравился, - сказала Лилиэтт. – Он действительно был таким романтично-недосягаемым и мрачно-депрессивным. Но хвала небесам, что это наваждение прошло и теперь я могу смотреть на нормальных парней. - Не понимаю, как такой урод, как Рэймирион, может кому-нибудь нравиться, - пробормотал Рикки. - Ты не понимаешь, какие парни могут нравиться девушкам, - укоризненно сказала Лилиэтт, пригрозив Рикки пальцем. – Ты еще слишком маленький для этого, поэтому лучше держи язык на замке. - Кстати, мне тут кое-что вспомнилось, - задумчиво произнес Михаэль. – Кажется, Рэймирион был влюблен еще в одну девушку. Он видел ее всего пару раз, но влюбился в нее с первого взгляда. Как-то раз я видел его, когда он стоял за школой и рисовал чей-то портрет в блокноте. Я тихо подошел к нему за спину и посмотрел на рисунок. Та девушка действительно была очень красивой. У нее были длинные волосы и блестящие, словно драгоценные камни, глаза. Но рисунок был черно-белым, поэтому я не мог полностью оценить красоту этой таинственной незнакомки. Я быстро убежал прочь, чтобы не спугнуть Рэймириона. Больше я никогда не видел портрета этой девушки. - Никогда бы не подумала, что Рэймирион был влюблен в кого-то, кроме меня, - удивилась Лилиэтт. – Кто же эта девушка? Знакома ли она с Рэймирионом? Или он просто видел ее? - Он говорил, что только видел издалека, но видел во всех деталях, - сказал Михаэль. – А где именно он с нею встретился – этого я уже не помню, - грустно развел он руками. А вот что в это время происходило у Изумрудных Василисков… В это время Рэймирион сидел в своей комнате в своем мрачном замке; он сидел на кровати, закутавшись в теплый плед. Несмотря на то, что в замке было очень тепло, он замерз, в основном у него замерзли пальцы на ногах и руках. В пледе он быстро согрелся, но не хотел вылезать из него. Так как у него было немного дел, он лежал и предавался воспоминаниям. А воспоминания были в основном плохие – о школе. Он думал о том, что в этот момент Михаэль рассказывал своей команде. Своим подельникам Рэймирион никогда ничего не рассказывал о своем прошлом; он не хотел, чтобы они узнали, что в школе он был изгоем. Но у него просили об этом буквально пару-тройку раз; а он боятся, что будут расспрашивать, но потом понял, что никого это не интересует, и успокоился. Он хотел, чтобы все думали, что он всегда был сильным и суровым, что все всегда боялись его, что он был победителем по жизни. Рэймирион достал из шкафа старую фотографию Лилиэтт и стал на нее смотреть. Он даже немного всплакнул, а потом протер фотографию от своих горючих слез и убрал ее в шкаф обратно. Он решил выпить, чтобы успокоиться, и стал пить гранатовый сок из бутылки из-под виски, которую он специально спрятал в своей комнате. Алкоголь он старался пить как можно реже, чтобы не замутнять свой разум. Тут в комнату Рэймириона вошла Кианерикка. Она была чем-то обеспокоено. Она принюхалась, и от запаха в комнате у нее поджались пальцы на ногах. Но она взяла себя в руки. - Рэймирион! Ты не занят? Я хочу у тебя кое-что спросить! – сказала она. - У меня сейчас нет времени на тебя! Приходи попозже! – грубо сказал Рэймирион. – Займись чем-нибудь, сама найди себе занятие. Например… Погуляй по окрестностям. Только не ходи к тому далекому холму. У него какая-то неприятная аура. Я недавно практиковался там со своими способностями, но они почему-то либо не работали, либо работали не так. С магией я решил не экспериментировать. Учитывая твои силы, я бы не рисковал ходить туда. - Хорошо, - кивнула Кианерикка и вышла. Она часто видела командира Изумрудных Василисков в таком плохом расположении духа, но никогда не спрашивала у него, в чем дело, потому что она уже однажды спросила у него об этом, но он сильно разозлился на нее и наорал на нее, да так, что все Изумрудные Василиски прибежали, потому что они испугались, что на них кто-то напал. Кианерикке, сильной и опасной женщине, было очень стыдно вспоминать тот случай, она не знала, что на нее тогда нашло, поэтому она решила больше никогда не спрашивать Рэймириона о причинах его плохого настроения. Она, конечно, более чем могла за себя постоять. Рэймирион побаивался ее, и все об этом знали. Но она не хотела драться с ним в замке – он ей нравился. Она всегда хотела жить в красивом старом замке, и теперь ее желание частично исполнилось. Частично потому, что этот замок не был ее домом. А она хотела бы поселиться в нем навсегда… Кианерикка любила темную средневековую романтическую красоту, поэтому ее тянуло к старым замкам. Каменные стены, факелы и свечи вместо современного электрического освещения, камины, пышные ковры или даже шкуры вместо них, старинные картины и скульптуры, красивая и изящная посуда, большие старые деревянные шкафы с запыленными древними книгами, которые страшно открывать… Длинные извилистые коридоры, заканчивающиеся либо мрачными тупиками, либо ведущие в темное и такое притягательное никуда… Двери в таинственные комнаты, о которых никто не знает и от которых нет ключей… Все это очаровывало Кианерикку. И одно из ее желаний – жить в таком замке – частично исполнилось. Правда, он был недостаточно мрачным и романтичным. Например, в нем были все современные системы и коммуникации, а факелы и свечи использовались лишь для красоты, да и то не везде. Что касается картин, то здесь присутствовали в основном работы Арауретты. Она хорошо рисовала, но в основном только фантастических животных и прекрасных женщин. Последнее многих удивляло, но Арауретта ничего не отвечала на многочисленные распросы – лишь многозначительно шевелила бровями. А вот Кианерикке не нравилось такое однообразие. Правда, она кое-где нашла пару натюрмортов и пейзажей – тоже в исполнении Арауретты, и ей показалось, что они нарисованы гораздо лучше, чем все остальное ее творчество, и она как-то раз намекнула ей на это, но та лишь пожала плечами и сказала, что музе не прикажешь – ее редко посещает вдохновение, сподвигающее ее на рисование пейзажей и натюрмортов или хотя бы обычных животных – кошек, собак, лошадей и так далее. А вот грифоны, драконы, мантикоры, катоблепасы, химеры и прочая нечисть ей очень нравились. Но вернемся к нашей истории. Внезапно вслед Кианерикке полетела бутылка, в которой находилось немного недопитого гранатового сока, который девушка сначала приняла за вино, но потом принюхалась и все поняла. Рэймирион, возможно, был недоволен тем, что она недостаточно быстро ушла, и решил подбодрить ее. Бутылка разбилась о стену буквально в паре миллиметров от ее головы. Кианерикка истошно взвизгнула и с писком отскочила к стене и потом побежала в ту сторону, куда глаза глядели. Она очень испугалась. Да-да-да, такую суровую и опасную девушку, как Кианерикка, тоже можно испугать, только надо знать, чем. От неприятных мелких неожиданностей никто не застрахован, даже сильные и независимые женщины. Конечно, Кианерикка решила пойти погулять туда, куда ей запретил идти Рэймирион (она, конечно, нарушала это правило много раз – она была очень непослушной, да и зачем ей слушаться какого-то неудачника?). Это был большой лысый холм с клочками травы на вершине. Кианерикка встала на него и стала смотреть вперед. Далеко впереди были видны грозовые тучи; кое-где из них вылетали блестящие молнии, негромко погромыхивал гром вдали. Погода грозила испортиться. Но Кианерикка решила здесь побыть еще немного, потому что она не хотела возвращаться к Рэймириону, который кинул в нее бутылкой. Она не знала, что в бутылке не выпивка, а сок, и поэтому испугалась еще больше – она боялась, что Рэймирион сделает что-то плохое, что-то такое, что может навредить всем, и потом всей команде придется расхлебывать последствия. Но она тут же успокоилась, понимая, что в случае чего всегда сможет остановить разбушевавшегося Рэймириона, ведь в плане силы она сильнее его. Кианерикка стояла на холме и смотрела на тучи. Внезапно за ее спиной раздалось несколько низких свистов. Она повернулась назад и увидела, как из воздуха появляется женская фигура. Через где-то минуту фигура стала видна полностью. Таинственная женщина была одета в темно-коричневый грязный плащ, ее фиолетовые волосы с платиновыми полосами были длинные и растрепанные. На ее лице были странные красные разводы, похожие на расплывшийся макияж или татуировки. Ее глаза были красными без единого зрачка, и они светились, тихо поблескивая, как угольки. Кианерикка попятилась – эта женщина выглядела угрожающе, хотя она стояла неподвижно и ничего не делала. Казалось, она не замечает саму Кианерикку, словно смотрит сквозь нее. Но ее лицо было повернуто в сторону Кианерикки. Та приготовилась к бою – ей очень не нравилось выражение лица таинственной женщины, которая, судя по всему, была сильнее нее. - Кто ты такая? Что тебе нужно? – спросила Кианерикка у незнакомки. - Неужели ты меня не помнишь? – ответила та и подошла поближе к Кианерикке. …и тут та вспомнила, кем была эта женщина. Это было настолько внезапно, что Кианерикка чуть не потеряла сознание от ужаса. Она и в самом кошмарном сне не могла представить себе, что снова встретится с этой женщиной. Это был ее худший кошмар. Хорошо, что рядом не было никого. По крайней мере, она надеялась на это. Потому что если ее кто-то заметит… Последствия будут ужасными. Однако женщина не стала делать ничего с Кианериккой. Она лишь насмешливо посмотрела на нее и сказала: - Не бойся. Я пришла сюда не для того, чтобы мучать тебя. Я пришла сюда ради другого. У нас есть общий враг. Ты понимаешь, о ком я? Кианерикка от страха не смогла ничего ответить, она лишь вяло кивнула в ответ. Ее глаза были парализованы ужасом. - Нам придется работать вместе, хочешь ты этого или нет, - продолжила женщина. – Я знаю, где ты живешь. И знаю, каким образом тебе удалось стать членом команды Рэймириона. - Ты следила за мной? – испуганно спросила Кианерикка тоненьким голоском, прижав руки к груди, как суслик или сурикат. - Не забудь – мы с тобой неразрывно связаны тем кровавым магическим ритуалом. И я научилась пользоваться преимуществами этой связи, - гордо сказала женщина. – Я знаю о тебе все. Не забывай об этом. И о том, кто ты есть на самом деле, какими силами обладаешь. А теперь прощай. У меня есть дела поважнее разговоров с тобой. С этими словами таинственная незнакомка взмахнула плащом и растворилась в воздухе. А Кианерикка внезапно обнаружила у себя в руках платиновый кинжал с надписью на рукоятке: «Джаке и…». На рукоятке было написано еще какое-то слово, но оно было почти стерто, ничего нельзя было прочитать. Она вздрогнула и всхлипнула от страха, но затем взяла себя в руки, спрятала кинжал в карман своего плаща и пошла домой. Больше ей здесь делать было нечего. К тому же уже смеркалось. На сегодня ни Изумрудные Василиски, ни Сапфировые Единороги не планировали никаких боевых операций, поэтому Кианерикка пошла прямо домой, в замок, никуда не сворачивая и ни на что не отвлекаясь. В это время Рэймирион более-менее пришел в себя. Он вспомнил, что прогнал Кианерикку, но не знал, куда она могла пойти. Внезапно жуткая догадка поразила его мозг… Но он понял, что уже поздно, и не стал ничего предпринимать. Он решил сделать вид, что ничего не произошло, что все в порядке. Он надеялся, что если произойдет что-то ужасное, Кианерикка сама расскажет всем, что случилось. Возможно. Кианерикка тем временем вернулась домой, заперлась в своей комнате и стала читать все книги по черной магии, которые только смогла найти в замке. Она не могла точно сформулировать, что именно она ищет, она понимала это на интуитивном уровне. И вот, наконец, в одной старой, покрытой толстым слоем пыли книге, лежащей в самом дальнем углу неприметного шкафа в самом дальнем углу кладовки, она нашла то, что нужно – одно малоизвестное, но очень действенное заклинание для того, чтобы полностью пробудить силу Мертвого Сфинкса. Для этого также был нужен кинжал, который таинственная женщина дала Кианерикке. Кианерикка спустилась в подвал, заперла на ключ комнату, где собиралась проводить свой мрачный ритуал, и начала. Она взрезала кожу на своей правой руке кинжалом и смочила его кровью, затем провела те же манипуляции с левой рукой, затем с обеими ногами. Кинжал впитывал кровь, как губка. Потом Кианерикка нарисовала кинжалом на полу пентаграмму с восемью концами; при этом из кинжала начала литься кровь, и рисунок был виден на полу. Затем Кианерикка пять раз прочитала то самое заклинание и выстрелила лучом Мертвого Сфинкса в центр пентаграммы. Символ загорелся рубиновым огнем. Кианерикка встала в его центр, еще раз прочитала то заклинание. Огонь загорелся еще ярче и полностью окружил ее со всех сторон. Кианерикка еще раз – в последний раз – прочитала то заклинание; огонь загорелся еще ярче, как звезда, и полностью охватил Кианерикку. Через минуту огонь резко погас. Он не нанес Кианерикке никакого вреда. Внешне с нею ничего не произошло, она выглядела так же, как и раньше. Только ее глаза горели рубиново-кровавым светом. На следующий день Изумрудные Василиски решили потренироваться на территории замка. Погода стояла хорошая, теплая и солнечная. Ветра почти не было, что очень обрадовало вечно мерзнущего Римейруса. Все, кроме Кианерикки, были в хорошем настроении, и тренировки у них прошли без сучка и задоринки. Рэймирион придумал несколько новых боевых стратегий и отработал их вместе с остальными. Многие заметили, что со вчерашнего вечера Кианерикка была какая-то странная – притихшая и задумчивая. Обычно она вела себя очень шумно и властно, а тут ее словно подменили. Но никто не решался спросить у нее, в чем дело – себе дороже. Только у Рэймириона хватило на это смелости. Но Кианерикка сказала ему, что все в порядке, она просто придумывает новые боевые приемы. Рэймирион, конечно, не поверил ей, но не стал выпытывать у нее, в чем же на самом деле дело. Все члены банды Изумрудных Василисков отработали все новые приемы новейшей стратегии своего лидера. Все, кроме Кианерикки, которую он пока решил не трогать. На нее у него тоже были планы, но что-то подсказывало ему, что лучше ее пока не трогать. Однако вдруг Кианерикка сама вышла вперед и, злорадно улыбаясь, сказала: - Я хочу кое-что вам показать! Свою новую силу! Это поможет нам одолеть мерзких Пегасиков и Фениксиков! С этими словами она театрально взмахнула руками, и внезапно ее окружил кровавый вихрь. Через пару секунд вихрь развеялся, и у Кианерикки за спиной появились огромные кроваво-красные крылья, светящиеся кроваво-рубиновым светом. Ее волосы висели в воздухе и располагались параллельно земле, через них периодически пробегали маленькие красные молнии. Ее глаза светились зеленым светом, но через них, как гроза сквозь облака, пробивались красные проблески. - Видите? Это моя истинная сила! Истинная сила Мертвого Сфинкса! – громогласно хохотала злодейка. – То, что вы видели до этого – ерунда! Теперь я полностью контролирую свою силу! Полностью! – и она снова злодейски расхохоталась, да так, что вибрации от ее смеха отдавались в головах всех остальных, находящихся рядом. Ее глаза светились настолько дьявольским светом, она так жутко и демонически хохотала, что даже бывалому Рэймириону стало не по себе. Кианерикка создала множество огненно-красных светящихся шаров и начала кидать их во все стороны. Изумрудные Василиски пытались от них увернуться, но это у них не всегда получалось. Рэймирион поначалу подумал, что это неплохое завершение тренировки, но когда голову ему чуть не снес очередной шар, он изменил свое мнение. Он крикнул Кианерикке, чтобы она прекратила безумствовать, но в ответ она лишь еще громче расхохоталась и стала атаковать всех вокруг светящимися перьями из своих крыльев. Это было еще хуже, чем шары. Никто не мог подобраться к Кианерикке настолько близко, чтобы можно было остановить ее или хотя бы нанести ей небольшой урон. Она была слишком, слишком сильна. Рэймирион был очень, очень, очень зол. Подумать только: он не может сдержать свою подчиненную, одного из членов своей же команды! Он не сдержался и начал ругаться, да так забористо, витиевато и многоэтажно, что помидоры покраснеют и волосы в носу встанут дыбом. Но его ругань не достигла цели – его просто не слышали, его заглушали вопли его подчиненных. Но внезапно Кианерикка сама перестала атаковать своих. Она даже не стала извиняться, а лишь в очередной раз дьявольски расхохоталась и ушла на базу, не сказав никому ни слова. Все это произошло так внезапно, что никто толком не мог понять, что, собственно, произошло. Понятно было только одно: теперь сила Мертвого Сфинкса, которой обладает Кианерикка, вошла в полную силу. И Цитриновым Пегасам, и Рубиновым Фениксам будет ой как сложно победить своих противников. По крайней мере, Рэймирион надеялся на это. Он прекрасно понимал, что его подчиненная полностью вышла из-под его контроля и теперь будет делать все, что ее злобной душе вздумается.