Это важно, слышишь?

      Хранить все чувства в себе, однако, сложная задача, особенно, если твоя работа заключается в особой концентрации на определенном деле и в таких тонкостях ни в коем случае нельзя показывать своих слабостей, даже если они невероятно тягостные. Хоть и больно, и обидно, но кому сейчас легко. — У меня нет времени на эти глупые рассуждения, Райт. Ты же знаешь, что мы сейчас ведём расследование. Так в чем проблема пойти заняться своими делами? Или сторона защиты не уверена в своей победе настолько, что просто сдалась? Как жалко. Однако, это не мои проблемы, мистер адвокат. Не отвлекайте занятых людей от работы. — Голос прокурора звучал очень уверенно и никто бы даже и подумать не посмел, что эти слова звучат однозначно неискренне. Но Феникс знал об этом. Он слышал, что его голос дрожит, а эти грубые слова очень тяжело произносятся. Он даже не смотрел на него, а значит точно не хотел говорить именно так. — Ох, мистер Эджворт, вы как всегда… — Райт грустно улыбнулся. Он правда думал, что сегодня им точно удастся поговорить, но теперь адвокат не уверен. Не уверен буквально во всём. Может все его догадки на самом деле беспочвенны? И всё, что он замечал… Просто надумал? Столько пережитых лет и всё для того, чтобы получилось это…       «А сейчас он не выглядит неуверенным… Может мне и вправду всё это кажется?»       Все полицейские, которые сейчас работали над расследованием, удивлённо уставились на прокурора, а детектив Гамшу даже попытался что-то спросить, но всё же подумал, что сейчас не время личным вопросам. Поэтому Майлз остался с своими мыслями наедине. Хотя, наверное, это всё же было очень плохой идеей. Думать о том, как на самом деле ужасно он поступает, когда откровенно посылает Феникса ко всем возможным чертям, но по-другому, кажется, он поступать не вправе. Он уже давно решил для себя, что этот глупый адвокат сделал для него и так много всего, поэтому он точно не заслужил, чтобы такой ужасный Эджворт Майлз был рядом с ним.       Он и так много натерпелся. Сейчас они просто друзья и этого всем достаточно. Конечно, Эджи пытается меняться в лучшую сторону, прислушивается к советам друзей, проводит с ними больше времени… Но он всегда обходит вопросы, которые хоть как-то касаются его личной жизни. Он не умеет о таком разговаривать, к тому же если собеседником будет сам Райт… Точно такой разговор не может быть с ним… Да и как у него хватает смелости говорить о таком в такой слишком непринуждённой обстановке.       «Он определенно самый глупый адвокат…» — И с этими мыслями Майлз сминает несчастный кусок бумажки, который следом очень быстро направляется в ближайшее мусорное ведро. На прокурора всё также удивлённо смотрели все присутствующие на месте преступления. Какие сложные и напряжённые интриги творятся между юристами, лишь бы это ничему не помешало. — Слушай, Ник, а у тебя так до сих пор и не получалось поговорить с мистером Эджвортом… Ну, вот о том, о чем ты уже давно хочешь поговорить… Мне кажется, он сегодня был в хорошем настроении… — Майя часто замечала, с каким грустными глазами и натянутой улыбкой Феникс наблюдает за работой прокурора во время таких расследований. И, конечно же, она знала, что на самом деле творится между ними и пыталась им помочь решить все проблемы, открыть глаза на все недопонимания. Ей, как самому верному другу было тяжело наблюдать за тем, как эти двое не могут нормально поговорить о своих чувствах. Как можно быть такими глупыми? — Он и в хорошем настроении? Не смеши меня, Майя, этот ворчун сосредоточен на работе, поэтому нам не следует его отвлекать. А то ещё придумает специально для нас улики на завтрашний суд… — И кто тут из вас ещё ворчун? — Майя по-дружески похлопала адвоката по плечу. — Но ты прав, Ник! Работу никто не отменял! — «На самом деле я никогда не пойму этих взрослых, они ужасно вредные.»       И очередные бессонные ночи. Феникс пытается разобраться с найденными уликами и понять, что к чему в этом очередном деле. Он просто пытается отвлечь себя от странных мыслей, которые навязчиво так и лезут в его голову. А Эджворта мучают кошмары. Он не успевает закрыть глаза и погрузиться в сладкий сон, как перед ним уже вырисовывается ужасная картина, где грозный и жестокий Райт отвергает все чувства Майлза, ведь они просто друзья… Утром будет одно из самых тяжёлых заседаний суда, в этом не может быть сомнений.       Но в чем же проблема? Будто бы так сложно поговорить обо всём? Просто решить все наболевшие вопросы раз и навсегда, не копить в себе необоснованное чувство тревоги и хотя бы высказать всё, что уже так давно проситься наружу. Может им просто страшно? Они боятся разрушить, и без всех этих странных рассуждений, натянутые дружеские отношения, которые они столько лет старательно выстраивали. Будет ещё тяжелее, если это всё рухнет лишь после одного разговора.       «Я не хочу сломать всё, что я создавал большую часть своей жизни, только одним идиотским и совершенно никому ненужным разговором. И меня никто не переубедит, даже ты, Майя. Я понимаю, что ты пытаешься помочь мне, может я и вправду выгляжу ужасно, судя по твоим контрастным описаниям… Я тебе правда благодарен, но не думаю, что ты поступаешь правильно, когда пытаешься найти ответы на такие сокровенные вопросы. Возможно, я и сам не знаю точного ответа…» — Сообщение прервалось. Который раз девушка пытается поговорить с этими юристами индивидуально, но каждый из них в итоге говорит почти одно и то же, упрекая её в том, что она слишком любознательная. И это всё после того, когда они оба по пьяни по очереди признались ей в своих чувствах к друг другу. После чего Майе пришлось проводить собственное расследование, чтобы осторожно выяснить все детали этой странной и очень запутанной ситуации. И именно с этого момента она всё также безжалостно пытается заставить их поговорить. — Когда-нибудь я заставлю вас встретиться наедине, иначе это точно ничем хорошим не закончится… — Девушка на самом деле очень сильно за них переживала из-за их странных состояний здоровья… Но теперь, когда она точно знает причину всех проблем, у нее точно есть все шансы решить всё. Она принудит этих упрямых глупцов взглянуть правде в глаза и наконец быть самыми счастливыми.       И этот ужас продолжался изо дня в день. На противостоящих юристов было больно смотреть. Они выглядели слишком убитыми, даже если сравнить эти состояние с последними, которые возможно вспомнить, ужасными и тяжелыми моментами, этот период, кажется, можно назвать самым тяжелым. Майя уверена, что за последнюю неделю эти идиоты спали благо если хотя пару раз, а значит в их головах творится сплошной бардак. И они пытаются это решить. Самостоятельно. Ужасно, не правда ли?       «Сначала он говорит, что я мешаюсь у него под ногами, а потом без остановок пялится на меня в суде… Говорит просто ужасные и странные вещи… если бы он только знал, как для меня всё это важно… Ну он хотя бы продолжает улыбаться, хоть и в последние дни он выглядит не очень. Уставший. Такое ощущение, что он, как и я, не высыпается. А так ещё сложнее понять о чем он думает… Надеюсь, в его голове нет таких ужасных мыслей, которые так назойливо пристают ко мне последние несколько дней… Может всё же стоит наконец закончить всё это?»       «Майя недавно говорила, что он берёт на себя очень-очень много работы и, кажется, не спит ночами. Я рад? Он хотя бы не заливает себя алкоголем, как это могло быть, если бы с ним случилось и вправду что-то серьезное, но не думаю, что резкий порыв улучшить свои навыки адвоката можно рассматривать, как что-то депрессивное и ужасное… Я просто стараюсь не думать об этом. У меня тоже достаточно много работы в последнее время… И это довольно хорошо отвлекает… Нет времени на лишние размышления… Даже… Нет времени посидеть с… Н-не важно… Думаю, это всё не важно. Кажется, я и вправду очень устал.»       Эджворт часто чувствовал тревогу и какой-либо страх. С самого детства эти ужасные недуги с ним и он к ним привык. Поэтому справляться с переживаниями ему не так сложно. Ну… Хотя бы визуально. Он держится отлично, хотя все его окружение уже давно заметило, какой на самом деле Майлз потрёпанный и встревоженный.       Но если говорить про адвоката, то он совершенно не мог скрыть следы бессонных ночей, вялое и убитое состояние, а также просто не мог даже элементарно ухаживать за собой. Да… Он выглядел жалко… Но никто не указывал ему на это, он не маленький мальчик, чтобы за ним бегали толпой и пытались разузнать все его секретики. Нет. Он всем своим ужасным видом показывал, что абсолютно точно понимает, что с ним происходит, но увы, ничего не может с этим поделать. Даже его темные круги под глазами выглядели убедительнее, чем все его слова. — Держать себя в таком порядке очень трудно. — Райт оттряхивает пыль с пиджака и смотрит в зеркало лифта. — Я выгляжу ужасно. — И легкая натянутая улыбка появляется на его лице. Нужно же хотя как-то подбодрить себя. А в голове множество мыслей. Почему он не может наплевать на все необоснованные отговорки Эджворта и сказать ему обо всём раз и навсегда? Почему… Каждый раз, когда Майлз переводит неприятную для него тему, Ник сразу же сдаётся. Ждет следующего возможного шанса, но и тот заканчивается, как и все те неудачные попытки. Он слишком дорожит его крохотной улыбкой… Хоть и в последнее время он показывает её очень редко, но от неё Райту на душе становится чуточку спокойнее. Значит, ещё не всё потеряно и Эджворт всё ещё может также искренне улыбаться в ответ на какие-то глупости, которые невзначай произносит адвокат… Пока не затрагивает более глубокие темы, которые давят ножом на и так открытые и ноющие раны.       Может прогулка до дома поможет отвлечься получше, чем огромное количество работы? Выбор не такой уж и большой, поэтому, почему бы не попробовать?       Но кто же знал, что прогулка адвоката закончится тем, что на пороге его дома будет ожидать один прокурор… Интересная встреча. В честь чего? Наверное пришел попрощаться… Других вариантов быть не может. — Мистер Эджворт, походу ваше такси ошиблось адресом. — В таком настроении почему бы и не съязвить. Но только подойдя ближе к входной двери, Ник заметил, что прокурор стоит тут уже приличное количество времени и даже успел замерзнуть. — Сколько времени ты провел на этом противном холоде… — Адвокат шепотом озвучивал свои грубые мысли, но волнение сейчас побеждало все обиды. — Около двух часов. Я не думал, что до дома ты решишь добираться пешком, поэтому… — Не успел Майлз съязвить в ответ, как его за руку оттянули от двери, чтобы поскорее её открыть. — Ты совсем с ума сошёл? И какого черта тебя пришибло приходить ко мне? Ты мог бы и позвонить, если заранее планировал здесь появиться, я бы хотя был немного готов. — Ник продолжал что-то бессвязно бубнеть, параллельно пытаясь открыть дверь, чтобы наконец согреть Эджворта. — Я не думал, что ты настолько непредсказуемый, Райт. — Фениксу показалось или Майлз тихо посмеялся…       Дверь в квартиру открывается. Там, конечно же, ужасный бардак, везде огромное количество бумаг, что являются копиями всех найденных улик, мятая и забытая одежда, обычный мусор… Как он здесь живёт… — Не знаю, что ты надеялся тут увидеть, но я тебя и не приглашал, так что, наслаждайся тем, что есть. — А адвокат выглядел довольно серьезно, если не обращать внимание на его слегка дрожащий голос и постоянно отведенный в сторону взгляд.       Может быть сейчас была не самая комфортная атмосфера, но, кажется, это именно то, чего так сильно не хватало Майлзу последнее время. Этот ворчащий адвокат, который постоянно вёл себя так неуклюже, но он правда старался. Эджи уже который раз ловит себя на мысли, что уже давно прозвал эти действия «милыми»… Но сейчас, когда Ник в суматохе обходит всю квартиру, пытаясь незаметно привести её в порядок, так ещё при этом отчитывает прокурора за его безрассудные действия и вообще, он ведь мог простудиться или ещё что похуже. И сейчас он предлагает чай на выбор, от чего Майлз искренне удивляется. Как давно в доме адвоката завалялся чай. Так ещё и именно тот, который Эджворт любит больше всего. Незначительная деталь на самом деле… Но какая важная. — Райт… Ты выглядишь ужасно, знал об этом? — Майлз попытался вывести Ника на разговор, всё же, как бы этого не хотелось признавать, им это нужно. — Не поверите, мистер прокурор, посмотрел сегодня в зеркало и в мыслях проскочили точно такие же слова. — И тут Феникс рассмеялся. Тихо и немного неловко, но эта ситуация на самом деле показалась ему очень забавной. — Не вижу ничего смешного… — И тут Эджворт резко меняется в лице. Натянутые эмоции резко куда-то исчезли. — Ты вправду выглядишь очень плохо, Райт, это уже не только один я замечаю. У тебя опять что-то случилось? Но почему в этот раз ты просто не расскажешь всё? — Майлз ставит чашку с чаем на журнальный столик. И переводит взгляд на адвоката, который в свою очередь стал выглядеть ещё хуже. Его лицо полностью расслабилось, появились морщины, брови были опущены, а глаза… Его глаза не были такими яркими, какими их помнит Эджи. — Феникс… — Пару секунд тишины. И затем Майлз протягивает свою ладонь к уставшему лицу адвоката. Он ждёт, что его сейчас остановят, отстранятся, уберут руку… Но ничего такого не происходит. Райт просто продолжает смотреть на Эджворта и, кажется, его глаза начали блестеть…       Спустя пару мгновений приятная на ощупь ладонь Майлза прикасается к щеке Феникса. Тот на секунду замирает. Походу, он сам не ожидал, что это прикосновение будет таким… нежным? Странно… Но останавливаться не хотелось. Райт чувствует тепло от чужих прикосновений. И пусть даже это всё сейчас разрушит всю его жизнь… Ему хочется насладиться этим неподдельным теплом. Эджворт аккуратно поглаживает щеки адвоката, а тот в ответ лишь прижимается сильнее, немного поддается вперёд и, кажется, полностью расслабляется. А тот блеск в глазах… Это были слезы. Горькие, горячие и ужасно соленые. Майлз не успевает понять, что происходит, как Феникс уже прижимается к нему вплотную, сжимая его в объятиях. Он утыкается куда-то в плечо и тихо всхлипывает. Эджи чувствует, как Райту сейчас страшно. И он его полностью понимает. Это и вправду было страшно.       Было… Сейчас же стало как-то легче. Нет тех чувств, которые бы тяготили или заставляли внутри всё сжиматься от переживаний. Было только что-то приятное… Что-то такое, что было очень сложно описать.       Майлз в ответ обнимает Феникса также крепко. Зарывается ему в шею и тихо начинает шептать о том, какие они оба придурки… А затем слышатся такие же тихие и еле разборчивые всхлипы, но теперь очередь адвоката пытаться успокоить бедного Эджворта, который так старательно держал всё в себе… Но это было невыносимо больно.       А мысли всё ещё путаются, но никто так и не решился разорвать объятия или хотя бы попытаться отстраниться. Им нужна это ужасно неудобная, но такая долгожданная близость. И тихий шепот друг друга… — У тебя на лице было написано, как ты хочешь быть рядом, Майлз… — Феникс вцепился в пиджак прокурора с таким упорством, будто бы сейчас у него заберут это чудо. Прям из его собственных рук. — Если ты не знал, то у тебя было написано то же самое, Феникс… — Эджворт всё же решается отстраниться, но только для того, чтобы взглянуть на лицо Райта ещё раз. Налюбоваться его глазами, по которым он очень соскучился. И он наконец может не скрывать этого? — Ох, нет, не смотри на меня так, я выгляжу ещё хуже, чем несколько минут назад. — Ник активно пытался отвернуться и хоть как-то скрыть своё ужасно измученное лицо, но Майлз остановил все его бессмысленные попытки сбежать, захватывая его щеки обеими руками. — Мне всё равно, как выглядит твоё лицо, Феникс, ты находишься сейчас передо мной и… И наконец я могу держать тебя так… И находиться так близко с тобой… И это не конец… — Прокурор улыбается. Так нежно и приятно. Его улыбка на самом деле невероятно теплая. Ник теперь в этом убежден. Но насмотреться друг на друга они ещё успеют, а сейчас… Сейчас нужно то самое важное признание.       Феникс не ждёт, когда Майлз наконец закончит свои речи и действует на опережение. Поддается вперёд, перехватывая изящные ладони прокурора, чтобы тот уж точно не смог отстраниться, совсем легонько улыбается и накрывает горячие губы своими, слегка холодными и не такими нежными. Такое неловкое и неаккуратное прикосновение, но уже от этого внутри все несколько раз перевернулось и… кажется, появилась какая-то зависимость. А через пару секунд Ник отстраняется. — Я хочу, чтобы ты всегда был со мной, Майлз… И продолжал всё также улыбаться… Для меня… — Феникс говорит об этом и вспоминает, как забавно на самом деле они смотрятся. Оказывается, всё было не так страшно. А чувство спокойствия ни с чем не сравнить. — Наконец признал, что жить без меня не можешь? — Майлз усмехается, но это того стоило. Он сам признал, что Феникс значит для намного больше, чем просто друг уже давно. Он слишком сильно в него влюблен. — Я буду говорить, что люблю тебя, пока тебе это не надоест. — Райт прижался к ладоням и прикрыл глаза, наслаждаясь происходящим. Всё же… это было тяжелое испытание. — Ты и так постоянно об этом говорил… Твои глаза не могли молчать о таком. — Как же он всё-таки прекрасен… И сейчас всё только начинается. Удивительное ощущение чего-то нового теперь останется надолго с ними. — Я надеюсь, твоя печаль скоро исчезнет с твоего лица… — Ты не представляешь, какую я ошибку мог совершить, не окажись ты прям у меня перед дверью сегодня. — Ник виновато отвернулся и немного нахмурился. — Я знал. Поэтому я и был здесь… — Майлз поправил свои волосы, чтобы те не мешали любоваться его адвокатом. — Я долго думал об этом, но не был уверен… Знаешь ли, иногда ты выглядишь так непонятно, а твой сарказм просто ужасен! Ты напугал меня, когда я увидел ту запись. — Ты видел её? — Тебе нужно будет отблагодарить Майю, если бы не она… Я бы так и не решился. Я не хотел потерять тебя, но не знал, что у тебя творится внутри… — Я такой идиот, Майлз… — Феникс закрывает глаза и утыкается прямо в грудь прокурора, он слышит как быстро его сердце бьётся от волнения. Им ещё многое предстоит обсудить. Но сейчас не хочется вспоминать эти странные ощущения пустоты… Сейчас эта пустота однозначно заполнена. И всегда будет такой. Майлз об этом позаботится. — И именно по этой глупой причине я люблю тебя, Феникс, как ты этого ещё не понял… — Но, по правде говоря, Эджи рад, что сегодня оказался здесь. И может сейчас… С этого момента их жизни наладятся? Может, они наконец смогут решить все проблемы. Научатся спокойно выражать свои чувства. Быть всегда рядом. Утром наблюдать за сонными пробуждениями. А вечерами отдыхать после работы. Смогут также искренне и чисто улыбаться, ничего не боясь. Не забывать защищать от страшных снов и согревать совим теплом, если вдруг станет одиноко. Умиляться с глупых вещей, которые до этого казались такими скучными… Влюбляться снова и снова… И быть наконец счастливыми?       Как и мечтали друг для друга.