Мирида. Фатум

Убранство и облик ресторана выдерживали общую концепцию красок Заполярного дворца, всё холодных оттенков: серое и серебристое, белое и синее. Дорого, но сдержанно, как вечные льды региона. Слушая бесконечные истории Чайльда, Люмин не спеша поглощала сытный завтрак, пообещав Тарталье, что после перерыва в библиотеке, она скрестит с ним клинки. Вспоминали прошлое, отметили, что за шесть лет всё и все поменялись. Опыт и потери сделали их взрослее, менее оптимистичными и более прагматичными.       Литературы по королевству безбожников попалось ничтожно мало. Люмин сидела за одним из длинных столов библиотеки, листая очередной увесистый старый том. «Каэнри’ах было королевством без бога. Не потому, что он умер или покинул свое королевство, а потому, что его там никогда и не было. Это была могущественная нация, построенная исключительно людьми. Необычайно прекрасная цветущая цивилизация, гордость всего человечества… Она была полностью уничтожена… богами. Пятьсот лет назад боги снизошли с небес и уничтожили Каэнри’ах. «Гордость всего человечества» была вырвана с корнем и растоптана, словно вредный сорняк в райском саду богов…» «Я и так это знаю», — раздраженно думала Люмин. «В неизменной вечности, без начала и конца, человечество проживет всю свою мирную жизнь, лишенную фантазий. Но там, куда не падает взор божеств, как и раньше, найдутся люди, желающие мечтать». Девушка вздохнула, пропуская лирику строк, ей нужно было не это. Изящный палец водил по застарелым чернилам. «Земли полны чудовищ и ненужных Архонтов. Так, некая уничтоженная нация создала военные машины для защиты и расширения своих земель, многообразные автоматоны самой различной формы для ведения битвы в различных условиях…» Люмин размяла шею, поставила книгу на ребро, чтобы читать на уровне глаз. «Землю не возделывают инструментами — за неё сражаются железом и кровью». «Животных там было мало. Местная алхимия сфокусировалась на искусстве создания жизни, искусстве Кхемии». Кхемия… Это заинтересовало её больше всего. В снах, или лучше назвать их воспоминаниями, Цитринитас не упоминала, какой силе и технике оживления она обучала Люмин. Возможно, она вспомнит об этом в последующие ночи, но обрывки информации — это всё, что у неё сейчас есть. — Интересуетесь историей технологий Каэнри’ах? — приятный низкий голос прозвучал сзади, над головой Люмин. Она обернулась, чтобы увидеть маску в виде клюва хищной птицы и обрамляющие её мятно-серебристые, небрежно, но эффектно лежащие пряди волос. Несомненно, это был её вчерашний проводник, Второй Предвестник Фатуи, Дотторе. — Да… — Люмин помедлила, думая, застали ли её за чем-то запретным или нет. — Да. Дотторе внезапно присел на соседний стул, отложив свою стопку книг, на корешках которых значилось: «Биомиметика», «Моделирование живых организмов», «Нейробионика». — Сомневаюсь, что вы найдете здесь что-то конкретное, леди Люмин, — Доктор был вежлив и осторожен, выбирал слова. В невидимых за маской глазах горела возрастающая заинтересованность. Что же это, всесильная путешественница, обладающая силой семи элементов, изучала такие научные труды? Зачем ей это? — Предположим, — Люмин оценивающе прошлась взглядом по Предвестнику, тот снова вызывающе элегантен: белая рубашка сменилась на синюю, но портупея никуда не делась. — Но альтернатив у меня нет. Это самая большая библиотека Северного королевства. — Столь специфическую литературу надо знать где искать, — тон Дотторе несколько насмешлив, но без враждебности, скорее, он прятал профессиональный интерес. Повод, который придумал Доктор довольно зыбкий, но стоило попытаться склонить знаменитую путешественницу сотрудничать лично с ним. — В моей коллекции достаточно литературы по теме исследования культиваторов, автоматонов и стражей руин в целом. Также есть конспекты по моим опытам. Люмин на секунду смешалась. По опытам… да, конечно. Краткую информацию о Дотторе она знала. Устрашающе знаменитый Безумный Доктор Фатуи. Хладнокровный убийца, ставивший опыты на взрослых и детях. Ещё семь лет назад её бы накрыло праведным гневом, но после того, что случилось сначала в Натлане, потом в Фонтейне, она едва ли повела бровью. — И я могу просто прийти и взять любую книгу? — Можете. Но выносить её за пределы кабинета нельзя, — Доктор немного наклонил голову, буднично вещая информацию, — можете читать в кабинете, не создавая шум. Я помогу расшифровать непонятные термины. «…фанатично желающий познать все тайны механизмов Каэнри’ах. Он тебе поможет», — всплыли слова Цитринитас из свежего сна. «Неужели это он?» — сомнение и удивление промелькнули во взгляде Люмин. — Хорошо, — также ровно и буднично, зеркаля тон голоса Дотторе, произнесла Люмин. По всей видимости, Доктор удивлен. Он думал, что придется уговаривать путешественницу, изворачиваться в стиле Девятого Предвестника, расставлять сети, но птичка вспорхнула на его руку сама, ничуть не боясь охотника. При таком раскладе стоило начать сомневаться и подумать, кто здесь охотник. Второй Предвестник отмахнулся от этих мыслей, раз первый шаг прошёл легко и гладко, то надо работать над следующим: ненавязчиво предложить сдать прядь волос для изучения, а позже и кровь… но всё это потом, пока только осторожное прощупывание почвы. — Примерно после часа дня я освобождаюсь из лабораторий, на кабинете табличка с моим именем, думаю, найдёте, — Дотторе поднялся с места, сгреб книги одной рукой, чуть склонил голову для прощания. — До встречи, леди Люмин. — До встречи, Доктор. Люмин проводила взглядом высокую фигуру, степенно удаляющуюся из читального зала. «Он же лабораторный хорек-барахольщик, но, судя по тому, как портупея на нём сидит, тело довольно мощное… — девушка поймала себя на мысли, что размышляет о чем-то непотребном, но щёки едва ли покраснели. — Ох, Люмин, кажется, ты просто слишком долго была одна». Она покачала головой, углубилась в книгу, планируя читать вплоть до тренировки с Тартальей. Часы показывали начало одиннадцатого, встретиться они собирались в полдень.

***

Комплекс Заполярного дворца. Тренировочные залы. Полдень. Тренировочная арена представляла собой большой круглый зал с непонятными рельсами на полу, висящими цепями и веревками с потолка. Тут и там валялись небольшие обломки деревянных мишеней и манекенов. Мимо Люмин пролетела бело-красной молнией Арлекино, с гневом пнула расколотый манекен и закричала в сторону синей двери: — ТАРТАЛЬЯ! Сукин, ты, сын! Опять не убрал за собой зал до конца!!! Синяя дверь немного приоткрылась, высунулась рыжая макушка, потом медленно и осторожно показались матовые синие глаза с виноватым в них огоньком. — Ну, я всё равно буду сейчас тренироваться и всё уберу! Ай! — дверь захлопнулась, потому что в неё прилетел кусочек разбитой мишени для стрельбы. Арлекино швырнула ещё пару обломков в сторону мужской раздевалки и направилась в противоположную к сизо-серой двери. Люмин помедлила и пошла за ней, несмело заходя в просторное, хорошо освещенное помещение. — Чего стоишь, зяблик? Переодевайся да иди на разминку, — Арлекино ловко и быстро меняла официальную одежду на плотную футболку и свободные штаны, тяжелые сапоги с замысловатыми украшениями сменились простыми высокими армейскими ботинками. — У меня нет специальной одежды, — Люмин отрицательно покачала головой, — да и в бою, никто же не будет ждать, когда я переоденусь в удобное… Хотя, мне в этом удобно. Арлекино оглядела девушку с ног до головы, согласившись, что Люмин одета вполне себе для боя, только отметила, что ей может стать жарко в утепленных штанах. — Ну, примешь душ после спарринга, он там, в конце раздевалки, — махнула рукой воительница и вышла на арену, разминая по пути шею и плечи. Тарталья уже вовсю разогревался, выполняя базовые удары двумя короткими мечами по новому манекену. Арену он, и вправду, успел прибрать до выхода девушек, скорее всего воспользовался гидро магией. Люмин подошла к стойке с оружием, выбирая себе среди множества реплик знаменитых клинков меч Фавония. — Всё оружие выковано в точности как настоящее, — объясняла Арлекино между прыжками с приседом, — только лезвие не заточено. К стрелам и метательному оружию это не относится, нет смысла. В основном наши, использующие оружие дальнего боя, тренируются на мишенях. Но если хочешь с кем-то из них потренироваться, рекомендую раскрутить на это дело Дока, он умеет делать поправку на жизненно важные органы. Не успела Люмин переспросить, не ослышалась ли она, и Арлекино действительно имела в виду Дотторе, как та умчалась наворачивать круги по арене. Люмин сделала свою базовую десятиминутную разминку, покрутила суставы, погрела мышцы. В реалиях леса или полей опасность могла разбудить её посреди ночи, и роскошь разогретых мышц часто недоступна, не стоило и привыкать. — Принцесса! — Чайльд подскочил к Люмин. — Ты готова? Никакой магии элементов, только воинское искусство! — Я просила не называть меня так! — Люмин взмахнула мечом без предупреждения, но Тарталья с готовностью принял удар, блокируя одним мечом и контратакуя вторым. Они заняли одну половину круглого зала, оставляя вторую Арлекино, которая пока отрабатывала рукопашный бой с тенью, поглядывая боковым зрением за путешественницей и Одиннадцатым Предвестником. Стиль Чайльда почти не изменился, удары достаточно сильные, но Люмин не замечала критического урона на себе, может быть, потому что бой тренировочный. Но Тарталья отметил, что стиль боя девушки сильно изменился. После серии ударов Люмин разорвала дистанцию, покружила немного вокруг молодого человека, ринулась вперед, делая обманный замах мечом, одновременно с этим подсекая ногу Чайльда, бросаясь на пол так, чтобы он в падении перелетел через неё. От неожиданности подлого приема Одиннадцатый растянулся по горизонту, как и планировала Люмин. Пользуясь заминкой, она перекатилась на другой бок и замахнулась для удара ногой в голову, остановив стопу в тяжелом ботинке в нескольких сантиметрах. — Эй! — Чайльд возмущенно выдохнул. — Раньше ты не сражалась так… так нечестно! — Мы не в Инадзуме, чтобы соблюдать самурайский кодекс, умник! — Арлекино, видящая всё со стороны одобрительно усмехнулась. — Зяблик быстро сообразила, что от благородства на поле боя мало толку. Она умеет сражаться. — Она умеет не сражаться, — разрезал воздух низкий голос, отражаясь эхом от стен, — она умеет убивать. Дотторе, всё это время не замеченный, неслышно наблюдал за тремя людьми. Леди с золотыми волосами вызывала всё больше любопытства. Доктор накидывал пункты в невидимом списке: обладала силой; интересовалась наукой, ладно, узкоспециализированной сферой, но той же, что и он; сильная, и, кажется, вовсе не благородный рыцарь Ордо Фавониус. Больше похожа на обладателя серой морали. Движения напоминали пустынников-ассасинов из Сумеру или теневых агентов Фатуи. Как интересно. Девушка обманчиво хрупка, но за призрачной хрупкостью таится нечто столь несгибаемое, сколь темное. Надо присмотреться к ней получше. — Леди Люмин, сочту за честь, если проведете со мной тренировочный бой, — Доктор нарочито нейтрален и вежлив, выжидал, оценивал. — Не сегодня, — Люмин спокойно отреагировала на прямое замечание Дотторе. Да, за семь лет путешествий она научилась убивать, глядя жертве в глаза. Без удовольствия, но и без сожаления. — Но я всё ещё хочу почитать ваши труды. Она крутанула пару раз вращательными движениями кисти меч Фавония и отправила его на стойку. Час тренировки вместе с разминкой пролетел быстро. Кожа под одеждой нагрелась, на лбу и висках выступили маленькие капельки пота. — Тогда в четыре часа, первый этаж университета, левое крыло, вторая дверь с конца, — голос Доктора не поменялся. — Хорошо, — так же ровно ответила девушка, не спеша проходя мимо него. — Чайльд, Арлекино, спасибо за тренировку! Увидимся! Дотторе втянул носом запах проходящей мимо леди, как хищник, который заметил потенциальную жертву. В нос ударил пьянящий коктейль. Она пахла для него свежо, как холодный свет звезд, и сладко, как гардения, цвет которой носили глаза и волосы Люмин. Хорошо, что маска надежно скрывала его глаза, не то сразу бы стали заметны расширившиеся зрачки. «Хм, — Второй Предвестник быстро оценил свою реакцию, — даже так? Ладно, это просто приятный побочный эффект». — Не вижу, чтобы вы освободили арену, — саркастические нотки вернулись в голос Дотторе. Тарталья и Арлекино пробурчали под нос навроде: «Надменный ублюдок», — смирившись, убрали за собой инвентарь и удалились из зала от греха подальше, чтобы не попасться под скальпель или метательные иглы Доктора.

***

Комплекс Заполярного дворца. Университет. Ровно в четыре часа вечера Люмин вежливо постучала в дверь кабинета с лаконичной табличкой «Иль Дотторе». Услышав негромкое: «Войдите», — она толкнула дверь. Дотторе сидел напротив входа за столом из светлого дерева, судя по двум отложенным закрытым книгам, открытая перед ним являлась «Биомиметикой». Он периодически заглядывал в неё, делая заметки в тетради волнистым врачебным почерком. Поставив точку в конце записи, Доктор поднял невидимый за клювовидной маской взгляд на посетительницу, серебристо-синий локон упал на половину лица. — Леди Люмин. — Доктор. Можете звать меня просто Люмин, у меня нет титула, — девушка прошла вглубь кабинета к стеллажам с книгами. Золотистые глаза вылавливали названия корешков на книгах, в основном по медицине и бионике. К удивлению Люмин встречались такие издания, как: «Сумерский язык для продвинутых», «История Тейвата от и до», «Пять языков любви. Как построить здоровые отношения». На последнем корешке, за который зацепился взгляд, Люмин невольно подняла брови, но промолчала. Видимо, сферы интересов у Дотторе весьма разносторонние. — Вот, — ученый достал с верхней полки потрепанный том и протянул леди, — это «Трактат Великой Церемонии». Он раскрыл нужную, по его мнению, страницу. «Без человеческого вмешательства для возникновения золота понадобилась бы энергия солнца в восемь раз больше нашего. Нигредо — это исток алхимии и первородное состояние. Альбедо — это начало перемен. Рубедо — это «очищение» эмоций на языке алхимии. Цитринитас — это последняя ступень в алхимии. Ничего нестоящие вещи, в конечном итоге находят собственную ценность, превращаясь в золото». «Наставница из сна назвалась Цитринитас, значит ли это, что она действительно алхимик?» — Люмин села в дальнее кресло и стала читать дальше. «Во время эпохи разрушения Каэнри’ах некий Великий Грешник создал бесчисленные орды демонических зверей, по венам которых текла чёрная кровь, несовместимая с «нынешней эпохой». Они бесчинствовали по всему материку, уничтожая всю жизнь на своём пути. Сущностью их жизни были негативные метаморфозы, дарованные силой за пределами этого мира. Чёрное солнце пало на древнее королевство, «Жемчужина» утратила свой свет. Цитринитас утратила свою красоту, «Белый шёлк» окрасился в цвет заката. Это иная история, что произошла в затерянном подземном королевстве Каэнри’ах. Династия Чёрного Солнца пала, и бедствие вышло за пределы стен древнего королевства, после этого оно двинулось на континент и распространилось повсеместно. Алхимик, которая была известна как «Цитринитас», стала падшей ради грешников, породив орды чёрных, как смоль, демонических зверей. Чёрный огромный злобный змее-дракон Дурин поднялся из моря и своей тенью накрыл весь Мондштадт…» — Так это она! — Люмин воскликнула, пораженная открытием. Дотторе поднял и повернул голову в сторону девушки. — Вы нашли что-то интересное? — Господин Дотторе, — её голос звенел от радости. — Можно просто Дотторе или Доктор, — вежливо предложил он. — Дотторе, — поправила себя Люмин, не обращая внимания, что Док, по сути, разрешил не соблюдать субординацию, когда они наедине, — вы знаете что-нибудь об алхимике Каэнри’ах Цитринитас? — Хм, дайте вспомнить, — Второй Предвестник облокотил одну руку на стол, положив щеку на ладонь, второй мерно постукивал кончиком ручки о стол. — Из истории королевства безбожников мне приходит в голову только одно имя: Рейндоттир. Великая грешница, падшая, Цитринитас — Золото, мать чудовищ. Каких только прозвищ у неё нет. Если Кунь Ву — кузнец, который превзошел небеса, то она — алхимик, что спустил эти небеса на землю, буквально причём. Её имя означает «Дочь Рейна» или «Золото Рейна». Но дословный перевод с енохианского — «Чересчур особенная Рейн», «Слишком выдающаяся Рейн», «Слишком выделяющаяся Рейн». Как ни крути, она была гениальна. Использовала в совершенстве искусство кхемиии, но насколько в совершенстве, мы не узнаем. Люмин замолчала. Значит ей во снах приходила самая великая из мудрецов павшего королевства Каэнри’ах и обучала искусству кхемии, иначе, как было объяснить ожившие сердца бесконечного механизма, не питаемые ни одним из элементов. Или питаемые всеми сразу? До поры до времени, она умолчит об этом, не будет посвящать Дотторе. — А вы владеете кхемией? — наугад спросила она. — При желании, я могу создать вторую вас, — голос приобрел таинственные оттенки, — но нет, — с сожалением признался Второй, — кхемия мне не подвластна. Пока что. Дотторе незаметно рассматривал задумчивую девушку, подавляя в себе желание вновь вдохнуть запах холодных звезд и сладкой гардении. Люмин погладила подбородок, размышляя о том, что первый поход в кабинет Доктора можно считать успешным. Она точно вернётся сюда ещё.

***

С Доктором было интересно разговаривать, его память представляла собой одну огромную библиотеку, материальный вид которой занимал многочисленные полки в кабинете. День за днём это вошло в привычку: Люмин приходила к нему, садилась в дальнее кресло с книгой, читала какое-то время, потом уточняла у Дотторе непонятные термины и словосочетания. — Похоже, вас совсем не смущает, что против вашего брата я выставлю сотню-полторы культиваторов, — азартно покачал головой Дотторе. — Он не такой хороший человек, Доктор, — Люмин сосредоточенно изучала карту местности и ставила маленькие фигурки «одноглазиков», обозначая предполагаемые места нападения. — Я тем более не хороший человек, Люмин, — вдруг назвал её по имени Дотторе. Делал он это редко, чаще называя девушку леди или барышней. — В мире нет черного и белого, все мы совершали ужасные поступки для одних и хорошие для других, Дотторе… как вас зовут на самом деле? — гардениевые глаза внезапно упёрлись в визор маски. — Фабьен, — Доктор на мгновение удивился сам себе, что так легко сообщил настоящее имя. Но, почему бы и да? Предвестники знали настоящие имена друг друга, а Люмин одного статуса с ними, если не выше. Возможно, выше. — Фабьен… — Люмин задумчиво приложила ладонь к подбородку. — Так вы из Фонтейна. Ваш сумерский и снежнайский превосходны, без акцента, но певучесть в манере произношения выдает иностранца. — У меня хорошая память и годы обучения в Академии… — Дотторе осекся. — Я не рассказывал тебе про Сумеру. От того, как неожиданно Люмин подметила, в общем-то, невинный факт про владение языками, Доктор незаметно перешел на ты. — Я разузнала. Ты мне интересен, — Люмин улыбнулась, прикрыв рот ладонью, также легко перейдя на неформальное обращение. — Чайльд рассказал. — Язык Чайльда точно нужно укоротить, — возмутился, не понимая недоволен он или взволнован тем фактом, что леди интересовалась им. — Желаешь попробовать пилотировать Руинного охотника? — внезапно спросил Дотторе.