Растворись во мне

Лэндон поглаживал мою ладонь, пока чёрный автомобиль вез нас в центр города. Беспощадное солнце нагревало слишком сильно. С опущенными окнами и включенным кондиционером все равно ощущалась духота. К сегодняшнему дню Лэндон подошел ответственно и заранее составил план на сегодня. Главным в его списке была прогулка на лодке по реке Арно. Лэн зарезервировал наш мини-круиз на вечер, чтобы встретить закат. Машина остановилась, Лэндон протянул купюру водителю и взяв меня под руку, мы вышли из такси. На мне было легкое белое платье, которое приподнималось каждый раз, когда усиливался ветер. Мы гуляли по площади Дуомо, Лэндон никогда не был здесь ранее. Он заглядывался на здания, памятники и восторгался архитектурой. Пока я засматривалась на те места, где раньше проводила очень много времени. С тех пор как мы приехали во Флоренцию, меня не покидало чувство ностальгии. Теплые воспоминания грели сердце. Ничего не изменилось с моего последнего посещения площади. Кажется, даже люди те же — громкие, эмоциональные итальянцы, которые сопровождают каждое слово жестами. Я ощущаю себя по-настоящему дома. Мы свернули с площади на менее людную узкую улицу. Лэндон сунул в руку в карман брюк, достал пачку и вытащив одну сигарету, прикурил ее. — Кажется, я пропустила момент, когда ты начал курить, — сказала я, подталкивая его в бок. — Откуда ты знаешь итальянский? — Говорила же, способность к языкам, почему бы и не выучить. — Я так много не знаю о тебе, Флоренс, расскажи что-то. — Лэн, у нас вся жизнь впереди, еще успеем. — Так почему бы не начать с сегодня? — Лэндон замедлил шаг, делая очередную затяжку. Я смотрела вперед и ощущала на себе его взгляд. — Что ты хочешь знать? — Твоя мать, — меня слегка передернуло, — ты говорила, что вы не общаетесь из-за смерти отца, но я не понимаю почему. То есть, я никогда не был в подобной ситуации, поэтому и не понимаю, но в моей голове подобное должно выглядеть иначе. Вы должны были сплотиться, помочь друг другу преодолеть горе, поддерживать друг друга. Разве не так? — Ответить тебе честно? Я рада, что все получилось именно так, она сделала свой выбор и мне плевать на нее. — То есть инициатива прекратить общение исходила от нее? — Нет, ей хотелось общаться, знаешь, она с удовольствием оскорбляла меня и обвиняла во всех смертных грехах. Только мне такое не подходит, с ее стороны тупо было ожидать нормальных отношений после всего. — Тебя до сих пор это тревожит? — Неприятно думать о том что единственный близкий человек относится к тебе как к полному дерьму. Прошло слишком много времени, чтобы это продолжало задевать. Я просто не понимаю, почему все произошло так и все. — Ты ведь знаешь, что твоей вины в этом нет, так? — Догадываюсь, — Лэндон остановился и закинул руки на мои плечи, нависая надо мной. Дорогие солнцезащитные очки, скрывали его пристальный взгляд. Губы — Ты здесь не впервые, — как факт произнес он и был прав. Я была здесь очень много раз, знала каждую улицу города как свои пять пальцев, знала где можно выпить лучший кофе, а какое заведение лучше избегать. А еще я знала, что Лэндон читает меня как открытую книгу и это пугало. Рано или поздно он обо всем узнает и я не смогу оправдаться. Не думаю, что он захочет иметь со мной что-то общее и я не буду обвинять его, я сама не хочу иметь ничего общего со своим прошлым. Уже не хочу. — Так точно, Шерлок. — Тогда вот что я предлагаю тебе: мы скоротаем здесь еще немного времени, после чего ты посоветуешь хорошее место где мы можем перекусить, я, по правде, уже голоден. — Я уже знаю куда мы пойдем, — Лэндон усмехнулся и расположив руку на моих плечах, подтолкнул меня вперед и мы пошли дальше, — Есть одно кафе, там очень вкусная еда, а знаешь самой большой плюс этого заведения? Там через дорогу художественный магазин с большим выбором масляных красок.

***

Я проходила между рядами, рукой проводя по тюбикам различных оттенков. Это мой самый любимый магазин с товарами для рисования из-за ассортимента. Здесь можно было найти любой цвет, от обычного бордового, до бедра испуганной нимфы, что в простонародье является нежно-розовым. В моей голове был примерный вид моей следующей картины. Хотелось нарисовать что-то нежное, расслабляющее, но в то же время со смыслом. Даже если смысл будет понятен только мне, у картины должна быть история. Я представляла себе девушку, маленькую, хрупкую, на нее страшно смотреть, думаешь что она вот-вот сломается от твоего пристального взгляда. Но в то же время он изящная, восхитительно красивая и завораживает с первого взгляда. Она держит за руку свою противоположность — мужчину. Крупного, сильного, от которого веет уверенностью. Он держит девушку за руку, ведет ее вперед, слегка прикрывая плечом. Она за его спиной и чувствует себя в безопасности. Лицо девушки смазано, контуры тела нечеткие, цвет кожи менее, чем должен быть. Ее волосы длинные, черные как смоль. Ее ноги не касаются земли рая, она парит над ней. Она скована, волосы скрывают лицо, она боится что ее словят, он не должна находиться в рае, это не ее место. Девушка держит в себе секреты, никому нельзя их знать. Она восхитительная с первого взгляда, мерзкая со второго. А мужчина прекрасен. Он твердо стоит на земле, он владеет ей. Рай — это его дом и он выглядит гармонично. Он не считает девушку мерзкой, он не посмотрел на нее второй раз. Только взял за руку и повел, не оборачиваясь, он доверяет ей. Я проводила пальцем по оттенкам голубого цвета. Подрисую мужчине нимб, он его достоин. Я пыталась представить картину как можно четко, чтобы подобрать правильный оттенком. Он должен быть светлым, но не слишком, чтобы гармонично смотрелся с другими. Я тяжело вздохнула и отдернула руку. Клянусь, еще немного и у меня начнется мигрень. Я поставила корзинку на пол и достала оттуда выбранные мной ранее краски. Я взяла их в ряд и подносила к каждому голубому по очереди, пытаясь понять какой в итоге будет лучше. — Возьми в оттенке жандарм, ты знаешь, это мой любимый, — раздалась итальянская речь у меня за спиной и я замерла не дыша. Голос был томный, хриплый. Я чувствовала женщину за спиной, я знала кто это. Я обернулась и все напряжение улетело, я переложила краски в одну руку и накинулась на нее с объятиями. Жанна прижала меня к себе и расположила свои ладони на моей спине, поглаживая ее. Она была рада видеть меня ровно так же как и я ее. Это была Жанна Буонокоре — одна из преподавательниц в художественной школе, куда я ходила. Она была моей любимой, потому что только она разрешала мне рисовать не по шаблону, а используя импровизацию. А еще она всегда была тепла ко мне, особенно когда узнала о смерти отца. Жанна была моей жилеткой, в которую я плакалась когда было больно, а больно было часто. Я говорила с ней о проблемах, она была моим самым близким другом. Когда она узнала, что я уезжаю в Нью-Йорка сильно расстроилась, но поддержала меня. Тогда она и подарила мне ожерелье, которое я надеваю каждый раз, когда оно смотрится гармонично на мероприятии. Мы не общались с моего отъезда и я не думала, что увижу ее еще хоть раз. — Ты так изменилась, дорогая, такая взрослая, — прошептала Жана и обняла еще крепче. Из моих глаз полились слезы, настолько рада я была ее видеть. Я отстранилась и вгляделась: а она не изменилась совсем. Все то же бледноватое лицо, длинные закрученные волосы шоколадного окраса, роскошные серьги с кулоном. Ямочка на правой щеке красовалась, когда она улыбалась. — Ты не представляешь как я рада тебя видеть! — Ох, дитя мое, а я как рада! Конечно, я надеялась увидеть тебя еще раньше, на выставке в Афинах, так расстроилась, когда узнала что ты не будешь присутствовать, но твоя коллекция… она настолько шикарна! Я горжусь тобой. — О Боже, ты была там? Жанна, если бы я только знала, я бы обязательно приехала. — Что рисуешь в этот раз? Нужна помощь с подбором? Ее длинные пальцы забрали у меня краски, и теперь она помогала мне подобрать голубой. — Нимб, нужен оттенок для нимба, он должен быть прозрачным, чтобы его заметили не сразу. — Какой фон? — Голубой. Это рай. — Да, в оттенке жандарм будет хорошо. Хотя, этот тоже неплохой. — Расскажи о своей жизни, чем ты занимаешься сейчас? — У меня все по-старому, рисую, учу рисовать, в свободное время нянчу внука. — Внука? — удивилась я. — Алисия или Лоренцо? — Лоренцо, конечно же, — Жанна засмеялась своим звонким смехом, откинув голову назад. — Встречался с разными девушками, долго развлекался, а потом встретил свою школьную любовь и все, свадьба, дети. А Алисия уехала в Милан, шьют свадебные платья в ателье и не парится о личной жизни. Вот этот! Жанна протянула мне тюбик, который я кинула в корзинку. Когда я вновь подняла взгляд на Жанну, она стояла и улыбалась в мою сторону. — Что? — Ладно Алисия, она у меня та еще балбеска, а вот ты с детства была романтичной персоной. Помню, как ты прогуливала мои уроки, чтобы сходить на свидание с тем брюнетом в нелепом хоккейном джерси. — Два раза! Всего лишь два раза! К тому же джерси это не нелепо, мы ходили на игру, в чем еще он должен был быть. — Да, но выглядел он нелепо. Так вот, к чему я, нашла себе кого-то? Надеюсь, что да, кстати колечко красивое, мне нравится. Я смутилась и взглянула на руки. На безымянном пальце, левой ладони, действительно сверкало серебряное кольцо. Но с помолвкой оно связано не было. Я купила его сама себе и сидит оно хорошо только на безымянной. — Нет, нет, оно не помолвочное. У меня есть парень, но мы встречаемся не так давно. — Он здесь, с тобой? — Да, ходит где-то. Я бы вас познакомила, но он не знает итальянский, а у тебя с английским проблемы, поэтому… — Нет у меня никаких проблем с английским, я выучила. У меня между прочим свободное владение! — Он стеснительный, не хочу смущать его. — Он в белой рубашке и в очках? Если да, то я видела его при входе, ходит туда-сюда, разглядывает. Я раскрыла глаза и приоткрыла рот, нужно что-то сказать, но не знаю что. Не хочу, чтобы они знакомились. Я была так рада видеть Жанну, а сейчас хочу, чтобы ей кто-то позвонил, сказал что-то срочное и она убежала. — Да ладно тебе, меня маленькие мальчики не интересуют, — это были ее последние слова на итальянском. — Как успехи? — Лэндон появился из неоткуда и направился ко мне, приобнимая. Его взгляд остановился на женщине и он криво улыбнулся. — Все хорошо, эм, Лэндон, это Жанна, она преподавала мне рисование, Жанна, это Лэндон, мой молодой человек. — Приятно познакомится, — длинноволосая женщина заговорила на английском с акцентом и протянула Лэну руку. — Приятно, Флоренс рассказывала мне о вас. Рад, что вы встретились вновь. Черт, черт, черт. Первое сказанное им предложение и у меня уже проблемы. «Лэндон, необязательно упоминать мое имя в разговоре, черт возьми, не надо этого делать» захотела сказать я, но это вызовет еще больше вопросов. Жанна посмотрела на меня и вновь на Лэндона, ее бровь приподнялась и она не понимала о чем шла речь. — Флоренс? — она была озадачена, я была озадачена, Лэндон еще не понял ситуацию, поэтому не был озадаченным. — Жанна, я очень рада тебя видеть, но нам уже пора, — я в спешке обняла ее и она поцеловала меня в щеку, — мы забронировали прогулку по Арно и лодка уже скоро отправляется. Давай я дам тебе свой номер и мы позже созвонимся? Лэндон можешь пройти на кассу? — Да, конечно, — он взял корзинку и попрощавшись с Жанной ушел. Я взяла телефон Жанны, чтобы ввести свой номер, избегая ее глаз. — Флоренс? — повторила она, с непонятной интонацией. Она не окликала меня. — Я потом расскажу тебе, ладно? Нам правда пора бежать. Мы обнялись в последний раз, и я убежала к кассе. Лэндон только расплатился и ему выдали бумажный пакет с товарами, я взяла его под руку и вывела из магазина. — Флорс, мы не опаздываем, на не нужно спешить. — Да? Кажется, я перепутала время. Ладно, неважно, прогуляемся по набережной? Время я не перепутала. Мне просто нужно было предотвратить последствия, которые возникли бы при продолжении разговора.

***

Я нежилась в объятьях Лэндона, и смотрела на родную Флоренцию. Начало понемногу темнеть. Закат был нежно оранжевым. Погода была ветреная, и мои волосы развивались на холодном ветру. На секунду Лэндон отстранился, взял плед и укутал меня. Я вернулась в его объятия и уткнулась носом в его грудь. Лэндон поглаживал меня по плечу одной рукой, другой по ноге. Я была счастлива. Забылось все плохое, что со мной происходило. Будто этого и не было вовсе. Будто я начала жизнь с чистого листа. Я много раз пыталась это сделать, но не получалось. Вредные привычки возвращались вместе с плохими людьми и паническими атаками. А еще возвращались эмоции и чувства, которые мешали мне жить. Я искренне не понимала где мне найти этот чистый лист и как начать писать на нем. Но все оказалось намного проще, для этого пришлось всего лишь поменять карандаш. С мягкого грифеля на твердый, который рисует четко, светло и не мажется. Я знаю, что как только мы вернемся в Нью-Йорк, вся моя голова будет снова заполнена тревогой и проблемами, которые придется разрешать.