Шрамы

“Миш, Миш, ты чего.” - Саша посмотрел на фигуру своего любовника, который лежал обнаженной спиной к нему. В свете луны отчетливо была видна его бледная кожа, а самое главное огромный, покрытый рубцами шрам. Даже шрамы. Множество. Как будто тысячи мелких порезов сливались в один огромный. Сколько бы столетий, тысячелетий не прошло, они никогда не пройдут. “Ничего.” - ответил глухо Миша. Как будто ему не хватало воздуха. Саша проснулся посреди ночи, потому что почувствовал во сне, как Миша всхлипывал. Петербург всегда спал очень чутко. Он начал тормошить своего любовника, пока тот в ужасе не распахнул глаза. Со сна Миша чуть не заехал Саше в нос. А вот теперь совсем замкнулся. Такое редко бывало. Москва обычно быстро приходил в себя, улыбался, заверял, что все хорошо, обнимал Сашу, а потом они вместе засыпали. Но не сейчас. “Миш, скажи, что случилось.” - Саша потянулся рукой к Мишиной спине, слегка касаясь ее. В том месте, где шрам был особенно широкий.  Миша вздрогнул, поежился, “не надо. Не трогай меня.” - как-то хрипло прошептал Московский. А потом встал, не оборачиваясь, и направился в туалет. Саша присел, облокотившись на локти, провожая сонным взглядом любовника, “Миша, если что-то надо…” - он не договорил. “Мне ничего не надо!” - дверь захлопнулась. Звук был особенно резкий в тишине ночи. Трясущимися руками Миша открыл кран и вывернул его до конца на холодную воду. Он судорожно вздохнул. Настолько яркими сны были очень редко. Его лицо было настолько четким, как будто он физически был тут, рядом. Миша засунул голову под струю холодной воды и постоял так. Сколько времени он не знал, но достаточно, чтобы кожу лица начало щипать. Москва вытащил голову. По спадающим волосам на лицо стекали холодные капли воды. Он взглянул на себя в зеркало. На него смотрели испуганные глаза, с красными, лопнувшими сосудами, украшающими глазной белок. Губа тряслась. А дыхание было до сих пор сбито. Столько времени прошло, а он все еще преследовал Москву.   После захвата Москвы, его притащили в покои Золотой Орды, Есугея. Миша навсегда запомнит его холодный, полный отвращения ко всему взгляд. Мужчина был богато одет, он сидел среди ковров, напитков, слуг. По тому как эти слуги вели себя, было видно, что все боялись Есугея. Но Миша в силу неопытности и своего возраста еще этого не понимал.  "Поклонись, мальчишка." - спокойно и надменно произнес Есугей. От него так и веяло холодом. На который даже суровая русская зима не была способна.  Миша вздернул немного подбородок и надул пухлые губы. Он был княжество и с чего должен был кланяться кому-то?  Есугей только прищурил взгляд, «хочу, чтобы мальчишка понял своё место здесь. Выпорите его. Пока он не осознает новую реальность.» Он только махнул рукой.  Трое слуг сразу обступили Мишу и потащили мальчика на выход. Блондин кричал и пинался, пытаясь убежать хоть куда-нибудь. Он не помнил, что происходило дальше. Но это было началом личного Мишиного ада.  “Нет, нет.” - прошептал Москва. Почему сон показал ему именно тот момент. Из всех возможных. Ему редко снились сны, а тут… Так ярко, как будто он переживал все заново. Этот мужчина был способен достать его даже сквозь века. Есугей сжимает его подбородок. Больно, до хруста в костях. Миша, сколько ему было тогда? Двенадцать, тринадцать человеческих лет? Миша стонет от боли. Зубы невольно стучат, а ладони обливаются холодным потом. Есугей обожал унижать, обожал показывать, кто хозяин положения, обожал насилие и боль. Особенно, если это был дерзкий мальчишка. Только потом у Миши уже поубавилось пыла, и он стал выжидать подходящего момента, чтобы ударить в спину. А что ещё было делать?  "Только посмей издать хоть один звук. Я позабочусь, чтобы ты больше не встал." - прошептал Есугей над ухом, совсем не злобно, а до жути холодно. Как будто он был не способен на эмоции.  Орда провёл своей грубой рукой по Мишиному бедру вверх. Забираясь под рубаху. Миша стиснул зубы от ужаса. А затем Орда рывком развернул его, прижимая к такой холодной постели. Блондин больно ударился головой о жесткий настил. И приоткрыл глаза. Сквозь узкое окошко пробивались серые, морозящие душу, лучи луны, озаряя темную комнату. Хотелось выть на эту луну. Но Миша тогда не произнёс ни звука.  Мальчишку резко схватили за худые бёдра и потянули наверх, при этом Есугей одной рукой прижимал его голову к кровати. Миша уже слышал звон в ушах. Боль, одна сплошная боль. Слёзы текли по бледным щекам. А Миша все думал, как бы не проронить ни стона боли. Ему показалось в один момент, что он перестал дышать. Мальчик почувствовал, как по бедрам начало что-то капать, мерзко и мучительно, стекать на одеяла под ними.  ‘Кровь’ - пронеслось у Миши в голове.  А потом его развернули, и холодные губы Есугея накрыли Мишины.  "Ах, какой же ты приятный." - шептал Орда, "такой сладенький мальчонка. И мой. Весь мой. Тебя так приятно ломать." Миша то выпадал из реальности, то возвращался. Хоть и всеми силами пытался сопротивляться этому. Реальность зла и несправедлива.  А потом все закончилось. Нет, не боль. Она преследовала и взрослого Мишу. Закончилась эта пытка. И Есугей, оставив алый засос на шее мальчика, помечая его как свою собственность, просто ушёл. Не сказав ни слова. И это было даже унизительнее. Миша чувствовал себя как использованная вещь, хоть он и понимал, что таковой был. Мальчик заполз в дальний угол комнаты и прижал дрожащие коленки к себе, и тихо заплакал, чтобы ненароком Есугей не услышал… "Миш, прошу. Ты как? Поговори со мной." - в дверь постучались. Сашин голос был жалобный, взволнованный.  Миша понял, что так и не закрыл кран. И вода продолжала течь.  "Черт." - Московский встряхнул себя, "черт, черт, черт. Приди же в себя уже. Ты столица великой державы!"  "Миш?" - опять голос Саши. "Подожди немного," - Миша сам себе улыбнулся в зеркало, хоть и в глазах читался ужас, "Сашенька, иди в кровать. Я сейчас выйду к тебе."  Неуверенное, "хорошо." И шаги, удаляющиеся от двери.  Кровать прогнулась, и Сашу обняли со спины сильные руки любовника. "Миш?" - Романов произнёс сонным голосом. "Все хорошо. Теперь все хорошо." - заверил Миша, целуя русые, кудрявые волосы.  "Точно?" - Саша не хотел настаивать. Знал, что лучше не давить на Мишу в такие моменты. "Точно, точно." - повторил Миша.  "Хорошо, спи спокойно." - ответил Саша, закрывая глаза и прижимаясь к сильной груди.  "Я тоже хочу спать спокойно." - сказано это было совсем тихо. Что Саше показалось будто, приснилось. Романов быстро провалился в сон. Миша же той ночью так и не сомкнул глаз.