Ёрисиро словно разбитое зеркало

Благородный Седьмой идёт в свою грань. Размытые стены, пол. Нож, сверкающий, манящий. Блеск в глазах, тьма внутри. Никто его не ждёт, ни будущее, ни семья. Единственное, что остаётся - до конца мира охранять эту дыру, никем не запомненным, никем не любимым. Разве не этого ты хотел: остаться на месте и никуда не идти? Неужели считал, что сможешь легко существовать в пустоте без надежды и поддержки? Солнце заходит за горизонт. Вода вместо пола, пыльный подоконник. Никого. Никого живого. Как обычно. День сурка. Каждый день тоже самое - и в будние дни, и на выходных. Больше нет выбора, он есть лишь при жизни. Больше нельзя хотеть, больше нельзя надеяться. Осталось бы жить, но и жить невозможно. Это даже существованием не назовёшь. А он сказал бы: Аманэ, ну ты и чудик! -Аманэ, ну ты и чудик! Нет-нет-нет, не опять! Не появляйся передо мною... -Как так можно? Ты же сделал всё, что хотел, не грусти! Говорят, что время лечит, но точно не сейчас. Цукаса точно умер, точно ушёл в иной мир, его здесь нет, но эта ужасная, просто омерзительная кукла, подделка хочет вызвать у меня чувство другого... Мне просто надо убить, я уже убивал, ничего страшного. -Ну и ну! Большие мальчики не плачут, Аманэ, что за дела?.. Ладно, успокойся, всё будет нормально - я же с тобой! Детская милая улыбка, ясные глаза. Почти настоящий брат. Почти настоящие руки, почти настоящие объятия, он напрыгнул, как обычно. Нет! Не как обычно, ведь это не он, но... От нежных рук также тепло, и от нежных слов... -Тихо, тише. Эх! А я ведь, говорят, мла-а-адший брат, это ты должен заботится. Но не бойся, Аманэ, я ведь тебя люблю, так что прощаю! А вообще чем он хуже того Цукасы..? Ничем, но.. -О-отстань! Что ты тут делаешь, Цукаса?! -Конечно я пришёл к тебе! Ты же наверняка расстроен, после того, как убил меня! Ничего страшного, я не злюсь, главное - что мы всё ещё вместе! -... -Да, да, вот так, тихонько. Садись сюда, ко мне на подоконник... И не ори больше. И не осталось ничего. Есть только Аманэ и Цукаса, Аманэ и его кошмар, из которого не хочется выходить, откуда никто не спасёт. Лживый сладкий сон, счастье неведенья. Времена и пространства перестают существовать... Никто не потревожит... -Эй, Ханако-кун!