Лицом к лицу

Ноябрь — слишком сырой месяц. Влажный, холодный, липкий. А ещё — невероятно туманный. Но при этом совершенно точно свежий. Отчего-то именно эти мысли, сумбурные, скомканные влетели в голову Драко, едва он трансгрессировал на территорию родного поместья. Прелая трава вмиг окропила лёгкой изморосью черные ботинки. Прозрачные капли воды неравномерными шариками расползлись по лакированной поверхности и скатились вниз. Почему Драко обратил на это внимание, он и сам не знал. Просто поднял голову, выпрямился и отбросил чертов портфель. Засунув руки в карманы тёплого пальто, Драко зашагал по дорожке из серых плит, уводящей куда-то мимо ежевичных кустов, фонтанов и высоченных статуй. Лишь на несколько секунд Малфой обернулся, вглядываясь в огромные окна поместья. Там, в глубине этих витражных «глаз», ждала его Астория и бегал малыш Скорпиус, задорно смеясь и дёргая за уши эльфов. Но... Драко не хотел сейчас видеть ни жену, ни сына. Бесцельная прогулка вдоль ровных рядов акаций и пустующих клумб вывели Драко к невысокому строению. Разумеется, Малфой помнил, что это. Не мог не помнить. Когда-то, в детстве, он прибегал сюда играть, наблюдая, как домовики любовно перебирают корявыми пальчиками стебельки множества растений и удобряют каждый новый росток, буквально вдыхая в них жизнь. Оранжерея. Теплица. Маленькая отдушина их семейства. Не гордость — именно отдушина. О которой Драко давно позабыл. К сожалению. У запотевшей стеклянной дверцы Малфой остановился, а затем, чуть пригнувшись, приоткрыл ее и вошел внутрь. Здесь было тепло и немного душно. Просторно — Драко почувствовал, как воспоминания, беззаботные и невесомые, опустились на плечи, топчась по нему нежными лапами. Подвесная оросительная система осыпала лёгким облаком брызг, заставив ненадолго закрыть глаза. Малфой прошелся между пышными голубыми гортензиями, свернул к душистым гиацинтам — их была целая плантация — и оказался у высоких грядок с какими-то растениями. Драко имел смутное представление о том, что именно это было: должно быть, какие-то овощи. Из тех, которыми Астория в последнее время занималась особенно активно. Но заинтересовало Малфоя вовсе не это. Возле незнакомых зеленых кустов стояла рыжеволосая девчонка. Сосредоточенно ковыряясь в земле каким-то приспособлением, она время от времени приподнималась на носочках. На миг Драко показалось, что малышка держала в зубах маггловскую сигарету, но, спохватившись, понял, что это не более, чем леденец. Рыжеволосая кроха весело мурлыкала себе под нос какую-то песенку, изредка вздыхая. Из далекого прошлого выплыло очередное воспоминание: «Рыжие волосы, поношенная одежда... Должно быть, ты Уизли». Рыжие волосы... Да мало ли совпадений? Да, мало, особенно в магическом мире Британии, где все волшебники так или иначе друг о друге наслышаны. У того же семейства Уизли полно родни. Такой же огненно-оранжевой, словно тропические апельсины. Малфою порой казалось, что их всех пропустили через копировальное заклинание. Но интуиция подсказывала иное. Перед ним дочка Гермионы Грейнджер. И Рона Уизли, но это уже совершенно другой вопрос. Всё совпадает — даже возраст. Кажется, дочери Грейнджер сейчас действительно около пяти лет. От этого осознания вдруг стало совсем тяжко дышать. — Как тебя зовут? — сорвалось с его губ гораздо раньше, чем следовало бы. Он что, боялся эту девчонку, эту мелкую дочь Уизли? Не её — того, что она могла бы всколыхнуть в груди. Уже всколыхнула. Малышка вздрогнула, чуть не выронив инструмент и повернулась к Драко, подняв на него большие глаза. Синие, небесно-лазурные. Совсем не карие. — Роза, Роза Уизли, — робко, но чётко ответила девочка, а Малфой уже ощущал, как мир вокруг начинает вращаться, а затем стягивается в тугой комок в горле. Внутри болезненно защемило. Значит, ее мать где-то рядом? Но как? Он и не думал, что сможет чувствовать себя так глупо — вот так, снова, спустя много лет. Окунаясь в омут, где из прошлого на него глядит кареглазая девчонка, презрительно щурясь и морща нос. Ненавидя его всем сердцем. Как и он ненавидел её . Любя до потеющих ладоней, до холодка по спине от её сердитого взгляда; до злости, когда она смеялась с Поттером. До невозможной боли в грудной клетке от её заботливого касания к плечу Уизли. До онемения от новости о её свадьбе. Любя. Ненавидел. А теперь её дочь стояла прямо перед ним. Роза потрясла головой, отмахиваясь от навязчиво лезущих в лицо волос. — А вас как зовут? — захлопав ресницами, спросила она. — Драко. Просто Драко, — только и выдавил Малфой, всё ещё пытаясь отыскать в этой малютке черты Грейнджер. И находил: те самые задумчиво хмурые брови, вздёрнутый носик и тонкие губы. И любопытная до невозможности, раз оказалась здесь. Роза кивнула, перекатила языком леденец за другую щёку и принялась вновь ковыряться в рыхлой почве. — Что же ты делаешь тут? — Драко заинтересованно присел рядом на корточки. Роза заулыбалась, отряхивая ладошки от налипших зелёных листочков и устало вытирая со лба несуществующий пот. Скорпиус тоже иногда так делал. Маленькие часто подражают взрослым. — Я ухаживаю за помидорами, — гордо заявила Роза, убирая мешающиеся кудряшки перемазанными пальчиками с румяного лица. — Я люблю помидоры, — снова улыбнулась она, гладя плотный стебель растения, словно тот был её питомцем. Малфой почему-то представил, как Грейнджер за одним из ужинов тоже ест помидоры. Как её губы медленно касаются мясистого красного овоща; как она впивается зубами в его сочную плоть; как прикрывает глаза, наслаждаясь им и приходя в иступленный восторг...Но, конечно же, это было просто воображением Драко. Он, собственно, вообще не помнил, любила ли Грейнджер помидоры и уж тем более — ела ли она их на ужин в Хогвартсе. — Дяденька, почему вы такой грустный? — неожиданно вмешался в его странные размышления голос Розы. Во внимательном взгляде цвета лазури была самая что ни на есть забота. — Один нехороший дядя, злой и сердитый, обидел меня на работе, — неловко улыбнувшись, ответил Драко. Малышке вовсе необязательно было знать об ещё непонятных разуму сделках, деньгах и подлости, на которые способные взрослые люди. И уж точно о том, что терзало теперь его собственный мозг. Роза аккуратно опустила инструмент на грядку и тихо подошла к Малфою. Тот затаил дыхание, не в силах предсказать, что произойдет в следующий момент. Роза склонила набок голову и молча положила ладошку на плечо Драко, ласково погладив по ткани пальто. В глазах Малфоя защипало, а по рукам побежали мурашки. — А знаете, — внезапно начала Роза, отстранившись и ковыряя носком чуть подгнившую доску пола, — а бабушка мне новые ботинки купила, вот, — она встала ровно, вероятно, давая Драко возможность рассмотреть тот самый подарок — красненькие башмачки с атласными шнурками. — А какая бабушка? По маминой линии? — спросил Малфой, но ответа не дождался. Звякнула дверь оранжереи, и через несколько секунд раздался довольный детский крик. Роза сорвалась с места и кинулась куда-то за спину Драко, все еще сидящего на корточках. Малфой словно окаменел, не в силах шевельнуться. Он уже знал, кто находился позади, но тем страшнее было встретиться с этим человеком лицом к лицу. Это не просто напоминание о прошлом. Это и есть прошлое. Сердце глухо билось в груди, давая понять, что ничего ещё не закончено. Возможно, никогда не будет закончено. По крайней мере, для самого Малфоя. — Драко? — торопливые шаги и удивленный голос Астории заставили встать и повернуться. Между гиацинтами и низкими кустами чайных роз действительно стояла та, кого Малфой хотел видеть меньше всего и жаждал сильнее всего: Гермиона. А рядом — её дочь, это маленькое, но чудесное недоразумение, перевернувшее всё изнутри. И его жена, Астория: огромный восклицательный знак, словно кричащий о том, чтобы он не смел преступать границы. Никогда. Он и не посмеет. — Милая, я потеряла тебя, — взволнованно заговорила Гермиона, обхватывая дочь и крепко обнимая. Её тёмные глаза — совсем не дочерние — словно ощупывали ребёнка, боясь отыскать приобретенную ссадину, порез или синяк. Но затем лицо смягчилось. — Я разговаривала с хорошим дядей, — Роза помахала Драко рукой, и тот рассеяно махнул в ответ, другой рукой затягивая узел галстука. — Только он очень грустный, — добавила Роза, и от этих слов у Малфоя заныло сердце. — Здравствуй, Драко, — в пристальном искрящемся взгляде Грейнджер можно было бы утонуть... если бы он позволил себе. Гермиона застыла и внезапно побледнела, словно увидев в глубине глаз Драко то, что он так надежно прятал. А прятал ли? — Мам? — Роза погоняла по рту леденец и легонько потянула Гермиону за руку, разрывая тем самым цепкий зрительный контакт. Грейнджер резко выдохнула и, словно потеряв равновесие, неуверенно шагнула назад. Скрипнули доски старого пола. — Всё хорошо, дорогая, мы скоро будем дома, — облизнув сухие губы, прошептала она, а затем вместе с дочерью вышла из оранжереи. Малфой только и успел заметить, как вдали, за мутным запотевшим стеклом она растворяется в воздухе, трансгрессируя. Оставляя за собой удушающий шлейф духов и тоски по чему-то давно утерянному. — Драко? — позвала мужа Астория, и Малфой с удивлением понял, что на минуту забыл о её существовании. — Почему ты здесь? Ты сегодня рано... что-то случилось? — Астория мягко опустила руку на плечо Драко и сжала ее. Но не так, как дочь Грейнджер. Совсем не так. — Почему тогда ты не пришел к ужину? Скорпиус так ждёт тебя... Миссис Уизли принесла кое-какие документы из Министерства, ну, и знаешь, мы немного отвлеклись и не заметили, как убежала её дочка, — тараторила Астория. — Ты ведь познакомился с малышкой? Чудесная девочка, да? Скорпиусу она очень понравилась!.. — Я просто захотел посмотреть, как в этом месяце растут помидоры... — негромко сказал её муж, бережно касаясь пальцами стебля высокого растения, такого шершавого и тёплого на ощупь. — Прости, что? — Оставь меня ненадолго одного... — Драко сжал рукоятку загадочного инструмента и начал царапать им податливую почву, как делала это Роза. — Я устал на работе. Астория тихо фыркнула и, не проронив больше ни слова, удалилась прочь. «Мне просто нужно прийти в себя».