Приманка для вампира

—Давай, Кукстер, ты не можешь сидеть и хандрить весь день! Выйди в мир и насладись им!—Тэхен тараторит энергично, бесцеремонно наваливаясь на одеяльный рулетик, поглаживая то место, где, по его расчетам, должна находиться голова. —Я не могу ходить и мир-полное дерьмо,—бормочет Чонгук, изо всех сил вдавливаясь в подушку. —Хей, ты говоришь так, будто потерял ногу в сражении. Это всего лишь царапина на пятке, и ты большой мальчик, справишься с этим. Чонгук поранил пятку сильно, пришлось наложить несколько швов, и это больнее, чем все думают, но Тэхен и так считает себя виноватым (хотя это не правда), поэтому Чонгук только невнятно ворчит и не упоминает вслух о боли:—Как Чимин? Разве не его ты должен уговаривать наслаждаться миром? Чимин воспринял произошедшее еще тяжелее, чем Тэхен и даже сам Чонгук. Он с Гуком репетировал новое хорео, когда они начали дурачиться и бегать по залу, потом Чонгук закружил Чимина на руках и тот смеялся, ярко и громко. Тэхен решил, что это подходящий момент подкрасться к ним сзади, в итоге Чимин испугался и слишком сильно дернулся, Чонгук не удержал равновесие и упал, заехав пяткой по дверному косяку. Он заработал рваную рану, а Чимин- два сломанных пальца и синяк на предплечье. Никто из них даже не заметил сразу, наоборот, от шока они разразились хохотом, но потом Чимин увидел пропитавшийся кровью носок, его глаза наполнились слезами и он начал извиняться еще до того, как Чонгук почувствовал боль. Огорченный Тэхен вызвал скорую. Все не так плохо, как казалось на первый взгляд: пятка Чонгука вскоре придет в норму, если соблюдать рекомендации врача, а у Чимина пострадал мизинец и безымянный палец, так что особых неудобств он не испытывал, но не смотря на заверения двух парней был уверен, что это только его вина. —Он сказал то же самое о тебе. Поэтому я пытаюсь уговорить тебя прогуляться, а потом с новыми аргументами примусь за него. Чонгук выглядывает из под одеяла- Тэхен улыбается солнечно-и снова зарывается в подушку. —Ладно. Я пойду гулять, наслаждаться и все такое, но пусть Чимин перестанет заморачиваться. —Да, сэр! Чонгук страдальчески морщится от вопля и машет уголком одеяла, пытаясь согнать с постели ухмыляющегося Тэ, острые клыки которого упираются в нижнюю губу при улыбке, улыбке, из-за которой Чонгук никак не может продолжать ворчать.

***

Так что в конечном счете во всем виноват Тэхен. Чонгук включает телефон и первым делом видит раздражающее сообщение от него -"Не смей возвращаться нецелованным"- и тут же отключает снова. Он сидит в этом баре уже бог знает сколько времени, крутя в руках стакан с виски просто потому, что запаниковал, когда бармен спросил у него, что будет заказывать. И он заказал первое, что пришло на ум, то, что обычно заказывает Чимин. Время от времени он подносит стакан к губам, делая вид, что смакует прекрасный напиток, на деле же даже языком его не касается. Все в порядке. Некоторое время он украдкой поглядывает на бармена- не раскусил ли?- и на извивающиеся тела на танцполе, вызывающие у него чувство тревоги и неприятной тошноты. Но все в порядке. Он убьет Тэхена, когда увидит снова, а так все в порядке. —Выглядишь таким грустно-задумчивым в этот прекрасный вечер, снимаешься в дораме? Чонгук вздрагивает от неожиданности и поднимает глаза, тут же опуская голову от слишком яркой улыбки. Прежний бармен куда-то девался, а этот, новый, похоже еще не заметил, как Гуку тут некомфортно. —Нет. А тут что, камеры? Мне нужно пригнуться? Бармен хохочет так, что заглушает музыку, Чонгук рискует поднять глаза и неосознанно улыбается. —Пригнуться? С твоей внешностью наоборот, нужно забираться на стойку. —Ты тоже ничего. —Ничего?! Да я здесь лучший, малыш! —Я не малыш,—возражает Чонгук, показательно приподнимая свой стакан, будто виски автоматически дает статус взрослого. —Ну конечно малыш. И поэтому ты не выпил стакан за пол ночи. Хочешь молока? Чонгук возмущенно набирает полную грудь воздуха и беспомощно наблюдает, как бармен перехватывает его стакан, одним махом опрокидывает в себя содержимое, подмигивая. Тот факт, что Чонгук действительно хочет молока, только усугубляет. —Мне побольше этого, спасибо большое,—бурчит он больше из вредности и едва не морщится, когда стакан наполняют заново. —Держи, малыш, ты такой милый, поэтому за счет заведения. И, возможно, Чонгук краснеет под аккомпанемент громкого смеха бармена. У него необычайно красивое лицо, настолько идеальное и гармоничное, что немного пугает, но общее впечатление сглаживает ласковая улыбка с выглядывающими кончиками заостренных клыков. Он располагает к себе и Чонгук тянется навстречу, слушая. Подносит стакан к губам, но передумывает и просто молча наблюдает, как бармен обходит остальных клиентов, мягко улыбаясь каждому, и возвращается к нему. —Хочешь еще, малыш?—он опирается локтями на стойку и дразняще опускает ресницы.—За счет заведения, конечно же. —Разумеется,—тянет Чонгук и смотрит на стакан, будто там яд.—И я Чонгук, а не малыш. Он снова поднимает стакан, намереваясь осушить и доказать свою правоту, но бармен вновь выхватывает его, подмигивает и в его глазах появляется озорной блеск. —Приятно познакомиться, Чонгук, я Сокджин. —Сокджин-щи,—повторяет парень, прислушиваясь к звучания имени. —Просто Джин-хен, Чонгуки. Бармен не возвращает Чонгуку стакан, когда тот тянется за ним, только отмахивается и исчезает в подсобке с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. Это несколько сбивает с толку, парень даже чувствует легкое головокружение пополам с предвкушением. Когда Сокджин возвращается, в руках у него высокий бокал, наполненный белой жидкостью; он выглядит так, словно вот-вот разразится смехом, с этими покрасневшими ушами и закушенной губой. —Это?... Конечно же, да. Сокджин ставит бокал перед ним и властным движением машет кистью, мол, пробуй. Чонгук, не разрывая зрительного контакта, подносит бокал к губам и делает медленный глоток, словно смакует изысканное вино. Жидкость знакома на вкус- восхитительное прохладное молоко специально для него. Джину удается сохранить ровное выражение лица еще пару мгновений, но после он хохочет, высоко и пронзительно, и Чонгук смеется тоже, чуть наклонившись к стойке. —Лучше, чем виски? —Только если за счет заведения. —Конечно да, молоко я приберегаю только для особенных посетителей. Они оба наклоняются ближе, смеясь, и даже в тусклом свете Чонгук может различить красный цвет губ Сокджина, то, как они красиво изгибаются вокруг его зубов, блеск его острых клыков. Когда он поднимает взгляд, прослеживая линию носа, видит, что Сокджин тоже рассматривает его. На секунду в его взгляде появляется что-то такое, от чего Чонгук вздрагивает: темное, бесконечное и притягательное, как гладкая поверхность воды ночью, такая спокойная, но такая же опасная. Затем Чонгук глубоко вздыхает, издает крошечный звук, и темнота исчезает так же быстро, как и появилась, а улыбка Сокджина подобна солнцу. —Это великая честь для меня,— выдает Чонгук, добавив в голос важности. Взгляд Сокджина задерживается на его губах, а после он спрашивает: —Так что привело тебя в клуб, если не алкоголь и танцы? Чонгук не пьян, даже не навеселе, за весь вечер он выпил всего четыре глотка виски, но на него накатывает какое-то головокружение, что-то похожее на возбуждение, теплое и острое, и немного приглушенной тревоги, так что слова рождаются явно не в голове. —Может, я здесь, чтобы увидеть тебя, хен? Такие слова несут определенное значение, если бы их произносил кто-то вроде Чимина, с лучезарной улыбкой и прекрасными глазами, медленно хлопающий ресницами и смотрящий снизу вверх. Чон же не может произнести их также гладко и соблазнительно, он очень хочет проглотить их обратно, едва они соскальзывают с губ. В течении, по мнению Гука, вечности Сокджин просто смотрит на него, а потом заливисто смеется, будто услышал невероятно смешную шутку. Чонгук сдувается, как лопнувший воздушный шарик. —Не могу сказать, что ты сегодня единственный такой, но, определенно, самый лучший. И его настроение снова взвивается вверх, это странно и немного пугает- они едва знакомы, а мир Чонгука уже подстраивается под капризы Сокджина. —Не могу сказать того же о тебе. —Не самый лучший, кого ты видел? Да ладно, Чонгуки, мы оба знаем, что это ложь. —Я в жизни не лгал. —Могу насчитать минимум три раза за то короткое время, что мы знакомы,—Чонгук предпочитает не отвечать на такую клевету и пьет молоко, между тем Сокджин продолжает:—Ну что, добропорядочный молодой человек, хочешь выбраться отсюда? Вопрос застает врасплох и Гук едва не умирает от того, как сильно давится, Сокджин наклоняется вплотную и энергично стучит его между лопаток, но от такой близости парню становится только хуже. —Что?!—хрипит он. —О, не переживай, я не планировал везти тебя на пустырь, чтобы убить. —Ну, тогда все нормально,— пробормотал Чонгук и замолчал. Что ж, удивляться тут нечему; он не очень любит ходить по клубам (да и вообще куда то ходить), но он достаточно гулял с Чимином, чтоб понимать, к чему все идет. Он даже пару раз получал такие предложения. Но ни разу у него не возникало потребности ответить согласием. Однако, с Сокджином это не кажется плохой идеей. И даже, может быть, Чонгук бы согласился. Джин улыбается, и есть что-то необычное в изгибе его улыбки, блеске глаз. —Я не собираюсь похищать тебя, Куки. Скажем, я могу принести тебе еще стакан молока и валить своей дорогой, если ты пришел сюда напиться, потанцевать и расслабиться. —Я люблю танцевать. И расслабляться. —Ни за что бы не употребил эти два глагола в одном предложении...Но если тебе нравится такое- танцпол вон там. —Нет, я не хочу танцевать,—отвечает Чонгук и Сокджин щурит глаза в удивлении, как чонгукова бабушка, когда ищет очки. Это невероятно умиляет.—То есть, здесь не хочу. Чонгук говорит последние слова почти шепотом, с ужасом осознавая, КАК это звучит, но Сокджин мигом ловит нужную волну: —Сегодня тебе везет, малыш! У меня в квартире огромная гостиная, идеально подходящая для танцев! И только между нами,—он наклоняется вперед и шевелит бровями,—я бы с большим удовольствием на это взглянул. Чонгук закашливается и опускает голову, тщетно пытаясь скрыть смущение, и, не смотря на то, что Сокджин посмеивается над его реакцией, у самого кончики ушей алеют. Это выглядит очаровательно. Не так, как обычно Чонгук видит очарование- в виде розовых щечек Чимина или выражения лица разозленного Тэхена- совсем иначе, но также тепло, так, что в животе все скручивается, а сердце спотыкается на каждом ударе, как телега по колдобинам. И не то чтобы Чонгук был против. —Идеальная для танцев? —Определенно! Словами не передать, нужно смотреть. Чонгук не может не рассмеяться: —А как же твоя работа? —Ты мне не поверишь, но я здесь не работаю. —Ты прав, не верю,—говорит Чонгук, теряясь. С одной стороны, Сокджин выглядит слишком роскошно, чтоб быть простым барменом, с другой- он обслуживал других посетителей очень профессионально. —И напрасно, я в жизни не лгал,—Чонгук на это фыркает и Сокджин немедленно восклицает:—Я серьезно! Слово скаута. —Ты же не скаут. —Ну, уже нет. Но скаут однажды- скаут навсегда! —Такого просто не может быть. —Хочешь, покажу мои значки?—Чонгук щурится недоверчиво-вдруг и правда достанет их откуда то?- Сокджин продолжает:—Боже, какая неблагодарная у меня компания! —Так ты издевался надо мной? —Ни в коем случае. Я правда раньше был скаутом и правда здесь не работаю. Просто увидел, как ты все больше скукоживаешься, и ты был таким милым...В общем, я попросил своего друга поменяться ненадолго. Ну конечно, это же так просто, попросить какого-то парня уступить свое рабочее место, идеально обслужить клиентов, никогда этого не делая, лишь потому, что кто-то тебе понравился. Но не это удивляет, а то, что понравился именно Чонгук. Хотя, учитывая его шансы, вероятно Сокджин мог общаться с кем-то очень привлекательным за его спиной, и им просто не хватало духу сказать Чонгуку, что говорят, вообще то, не с ним. Он тяжко вздыхает. Хорошо, что здесь нет Чимина, который, кажется, мог читать мысли, и несомненно надрал бы ему сейчас задницу за самоуничижение. (Хотя, если учесть имеющиеся у Чонгука неопровержимые доказательства, Чимин действительно может читать мысли. Так что тот факт, что Гука сейчас не бьют, целиком заслуга отсутствия Чимина рядом). В любом случае, Чонгук должен благодарить Тэхена. —Чонгук? Ты слушаешь? —М?—Сокджин уже не за стойкой. Неведомо когда он снял фартук и стоял возле него. —Я сказал, что готов идти. Если ты не передумал, конечно же. Теперь, когда он был так близко, Чонгук не мог не думать, насколько неподобающе одет для такого импозантного мужчины. На Джине нет ничего экстравагантного- обычная рубашка и модные драные джинсы, но непостижимым образом, в этой простой одежде он выглядит дорого и вкусно. И неизвестно, что тому причиной: размах плеч, тонкий шелк рубашки или спокойная уверенность, окружающая его. Чонгук оттягивает рукава толстовки, пряча руки- внезапно его неумелый флирт кажется глупым. Да, Тэхену удалось стащить с него поношенные спортивки, но все же...Он уже задумывается над мыслью отказаться от всего и не рисковать. —Чонгука, не делай такое лицо. Я серьезно не собираюсь похищать тебя или принуждать к чему-то. Мы можем поехать ко мне или остаться здесь и просто поболтать. Будет так, как ты решишь. —Я хочу поболтать, но не здесь,—выпаливает Чонгук, потому что Сокджин, хоть и незнакомец, но он уже готов доверить ему жизнь. —Тогда моя просторная гостиная? На самом деле, Чонгуку следует быть осмотрительней, но трудно оставаться настороже, когда Джин стоит так близко и смотри в самую душу, а сердце пропускает удары, лишая мозг кислорода. —Да, твоя гостиная. Что ж, возможно, это было ошибкой. Паника все сильнее давит на него, пока они ждут лифта в самом шикарном многоэтажном доме. Возможно, ему следовало отказаться от всего, когда он увидел блестящий черный мерседес последней модели. Он на пол пути от того, чтобы спрятаться полностью в своей толстовке, как страус, и вместе со звуковым сигналом лифта сбивается и без того нестабильный сердечный ритм. Сказать в клубе, что он уже не в настроении- это одно. Даже оказавшись в машине пойти на попятную-нормально. Но теперь он и рта раскрыть не может. —Чонгук? Ты в порядке? Нет! Нет, совсем нет! —Конечно. —Я бы дал тебе дополнительные очки только за саму попытку, но даже для первой лжи это очень плохо,—тихо смеется Джин. —Извини,—голос Чонгука звучит смущающе высоко, какой-то хриплый и жалкий, он готов провалиться сквозь землю. —Вот этого не надо, ты же не на собеседовании. Просто расслабься. Наверное, Сокджин желает как лучше, но Чонгуку становится только хуже от этих слов. Проблема в том, что он знает, что не на собеседовании, знает и то, какую цель обычно преследуют такие приглашения, поэтому поездка сюда кажется сейчас очень плохой идеей. Он зол на себя, Сокджин ведь ожидает быстрый, необременительный секс на одну ночь, а не вечер драмы. —Чонгуки,— неожиданно в поле зрения опущенной головы Чонгука появляются ноги в носках, слишком близко, слишком быстро, он же не готов...—Ты не мог бы посмотреть на меня? В тоне его голоса скользит беспокойство и понимание, Чонгук поднимает глаза, смаргивая две слезинки. Он ожидает увидеть раздражение, может даже разочарование, но никак не страх в широко распахнутых темных глазах, поэтому он выпаливает первое, что приходит в голову: —Почему ты в разных носках? Сокджин смотрит на него должно быть с минуту, потом прыскает и зажимает рот ладонью. Но и так хватает его ненадолго- он заливается звонким смехом, эхом разлетающимся по всей квартире. Это звучит неожиданно, и Чонгук непроизвольно начинает смеяться тоже, сквозь слезы и слишком громко. Это разряжает атмосферу и невидимый обруч на грудной клетке раскалывается, давая свободно дышать. —Это часть моего стильного образа,—сообщает Сокджин со всей серьезностью,—и между нами ничего не будет, если ты не сможешь это принять. —Синие полоски и оранжевые зайчики- это не так работает, хен. —Заткнись, ты, простак в черных носках. Только гении способны понять мое чувство стиля. —Или придурки. —Тогда бы ты понял. В ответ Чонгук очень невежливо показал язык и вытер рукавом остатки слез с лица. —Прости, Чонгук,—серьезно и тихо говорит Джин, немного хмурясь,—что заставил тебя плакать. Я видел, что тебе становилось все хуже с той минуты, как мы сели в машину, но не знал, что сделать и просто ждал, пока пройдет само. Следовало обсудить это. Чонгука накрывает новая волна непрошенных слез, не смотря на активное моргание, Джин выглядит таким встревоженным и таким непостижимо идеальным, что он выпаливает без колебаний:—Прости ты меня, хен, ты не виноват. Просто ты такой хороший, красивый и у тебя дорогая машина, а я...не дотягиваю. —Почему ты решил, что должен?—Сокджин улыбается мягко и осторожно, будто боится сделать лишнее движение.—Я заговорил с тобой в баре не потому, что ты соответствовал ценнику, а потому, что понравился мне. И то, что я привез тебя к себе, ни к чему тебя не обязывает. —Что, ты правда хочешь просто пообщаться?? —Ты сам предложил это,— он нежно гладит его по голове, как это иногда делает Чимин, успокаивая.—Если мне еще больше сегодня повезет- я увижу, как ты танцуешь. —В твоей просторной гостиной. —В моей просторной гостиной. Кстати, ты ее даже не увидел еще. Не пойми неправильно, прихожая тоже хороша, но и остальная часть квартиры ничуть не уступает. И Чонгук быстро убеждается в этом. Помимо роскоши обстановки здесь есть окна до пола, открывающие вид на сияющий огнями ночной город- он видел такое только в фильмах. —Так жить просто нельзя. —Полагаю, если времени достаточно-можно все. —Достаточно-это сколько? Я не смогу позволить ничего подобного и через сто лет. —Бесспорно. Мне тоже больше ста лет понадобилось. —Ну конечно,— фыркает Чонгук. —Я серьезно, разве по мне не видно?— и Сокджин наклоняется поближе, хлопая пушистыми ресницами. —Нисколько. —А, это все кровь девственниц. В юношеские триста это единственный способ сохранить молодость. —Ну хватит прикалываться, хе-о-н... —Ладно, ладно...Любая кровь подойдет, девственницы на вкус ничем не отличаются. —Хен! —Хорошо, больше никаких разговоров о крови. Боже, ну что за неблагодарная у меня компания. Чонгук улыбается непонятно чему, и в этой смехотворно дорогой квартире чувствует себя необъяснимо счастливым. —Ты используешь ее по назначению или это здесь просто чтоб покрасоваться перед нами, нищебродами? —О, конечно же использую,—Сокджин чуть отклоняется и похлопывает по мраморной столешнице.—Хочешь знать, для чего? —Для чего?—хрипло выдыхает Чонгук, гулко сглатывая. —Хм, попробуй угадать? —Готовишь на ней? —Трахаюсь,—возвещает Джин, подмигивая для пущего эффекта. Чонгук чувствует, как живот сжимается, и отталкивает гогочущего Сокджина в сторону. —Этот румтур отстой, я домой,—изо всех сил стараясь сохранить серьезное лицо, сообщает Гук, пытаясь не рассмеяться. Сокджин отталкивается назад и драматично хватается за грудь. —О нет, Чонгуки, не уходи так, выпей хотя бы чего-нибудь? —Планируешь отравить меня? —Боги, конечно нет! Как ты мог подозревать меня в таких гнусностях в моем же доме! А я так доверял тебе! —Это я доверял тебе. —Ладно, хорошо, я заглажу свою вину лучшим коктейлем в истории! Чонгук не может не улыбнуться на ласковую улыбку Сокджина, и не может сдержать судорожный вдох, когда тот прикрывает покрасневшие щечки ладонями. —Разве ты не чувствуешь себя лучше после одного взгляда на мое прекрасное лицо? Разве оно не превосходит любой вид? —Так, я все-таки иду домой. —Нет-нет, я буду серьезным, слово скаута! —Ладно, но знай, ты ходишь по тонкому льду... —Лед?! О нет, я слишком горяч для льда! Чонгук открывает рот, чтобы возразить, зная, что последует не менее забавное продолжение, но Сокджин, похоже, воспринимает все всерьез, будто лед под ним действительно тает, и бросается вперед. Это происходит неожиданно, но реакция Чонгука закалена Чимином и Тэхеном, имеющим привычку запрыгивать на него, не объявляя о намерениях- он ловит Сокджина в объятия без всяких усилий. Обхватывает одной рукой за талию, второй- под ягодицами, и делает пару шагов назад, сохраняя равновесие. —Ого,—изумленно выдыхает Джин и смотрит между их тел, попутно обхватывая парня за шею.—Я такого не ожидал. —Плохая привычка, прости. Я тебя поставлю. —У тебя привычка быть красивым и сильным?—голос Сокджина становится ниже, слова тянутся, как горячий зефир, он устраивается на нем поудобнее, потуже обвивает ногами талию. Чонгук пылает и совершает новую ошибку- смотрит ему прямо в глаза, осторожно шепча "Хен?". Снова этот взгляд, плывущий и подернутый дымкой, Чонгук заметил его на краткое мгновение в баре и вот опять. Но сейчас он может его определить... —Хочу тебя поцеловать. ...Похоть. —Почему бы тебе не сделать это? Он словно брошен на раскаленный угли, стремительно разгорающиеся и обжигающие все тело- а ведь Сокджин всего лишь смотрит на него. Склоняется чуть ниже, дыханием касаясь приоткрытых чонгуковых губ. —Скажи мне,—шепчет Джин, проводя кончиками пальцев по шее и вверх, ероша волосы,— если нужно будет остановиться. Просто скажи. —Это всего лишь поцелуй, хен. Уверен, я выдержу... Сокджин не ждет, пока он закончит свою браваду- опускает голову и прижимается теплыми губами к нему. Немного промахивается, тихо смеется и шепчет извинения, теперь наклоняет голову Чонгука и приступает к задуманному. И это ох. Губы Сокджина нежные, мягкие и сладкие. Чонгуку нравится это и то, как Джин медленно гладит его макушку пальцами свозь волосы. Нравится так сильно, что он хнычет всякий раз, едва Джин хоть на миллиметр отстраняется. —Что, больше никаких коктейлей?—шутит Чонгук, но нужные интонации не соблюдаются из-за легкой одышки и расфокусированности. Сокджин слегка дергает его за волосы, возвращая в реальность и парирует: —Что, больше никаких разговоров? —Разве мы не разговариваем сейчас? —Ну конечно. Ушки и шея Сокджина ярко-красные и сердце Чонгука сжимается в тревожном предчувствии, которое успешно перекрывается новым поцелуем. Чонгук никогда не считал себя слабым, но новообретенный хен буквально выбивал из него дух каждым прикосновение теплых губ. Он не может сосредоточиться ни на чем, пока Сокджин прослеживает линию челюсти поцелуями, присасывается к изгибу шеи, слегка царапая клыками нежную кожу и Гук крупно вздрагивает, когда чувствует прикосновение горячего языка. —Ясейчастебяуроню,—успевает выдохнуть Чонгук прежде, чем колени подгибаются, комната делает оборот вокруг своей оси и он падает плашмя на спину. Голова, к счастью, приземляется на что-то мягкое, так что объяснять в час ночи на станции скорой помощи, что получил сотрясение мозга от поцелуя, не придется. —Я знал, конечно, что неплохо целуюсь,—хихикает у него на плече Сокджин,—но так, чтоб сбить с ног?... Чонгук смеется тоже, пока Джин аккуратно вытягивает руки из-под его головы и помогает подняться. —Не чувствую, что твои поцелуи могут сбить с ног. Может, следует попробовать еще? —Любишь рисковать? Уважаю. Но может лучше в постели? Все-таки, там меньше вероятности покалечиться. —Трусишка,—бормочет Чонгук, а сердце сжимается от явного намека. Когда Джин тянет его за руку в спальню- немного тормозит, волнуясь, потому что понятия не имеет, что делать дальше. Но его ладонь мягко сжимают и ободряюще улыбаются, снимая напряжение. —Вот мы и пришли, ковбой,—Чонгук смеется от нервного напряжения и похабного подмигивания хена. Конечно, у Сокджина огромная кровать. Круглая и с розовой подсветкой внизу. Естественно. —Ты что, правда спишь на ней? —Разумеется, что же еще делать на этой фантастической, упругой постели? Чонгук не реагирует, тогда Джин будто из воздуха достает пульт и направляет на потолок. Пару секунд ничего не происходит, затем комната сотрясается под знакомые биты треков Бритни Спирс, а сверху спускается разноцветный дискошар. —Помогает лучше спать,—поясняет Сокджин и Чонгук не может сдержать смех. —Ни за что бы не подумал, что ты приведешь меня в подобие лавотеля. —Что ты такое говоришь, безбожник, я привел тебя в мою уютную спальню просто спать! —Под Спирс? —Чонгука, это серьезная тема. Если ты имеешь предубеждения против Бритни, между нами ничего быть не может. —Но мне нравится Бритни! Я даже выиграл танцевальный конкурс с хорео под ее хит! —Покажи. —Это парная постановка, хен, один я не смогу. Может, в другой раз?—это звучало очень уместно, пока до Чонгука с запозданием не дошло, что они знакомы лишь пару часов, и Сокджин привез его из клуба к себе с определенными намерениями, и в них явно не входит знакомство с друзьями и подобное. Он почти готов взять свои слова обратно и перевести все в шутку... —Я бы заплатил за это хорошие деньги,—серьезно отвечает Сокджин, а сердце Чонгука готово разбить грудную клетку, ну почему он такой хороший?? —Чимину бы понравились твои слова. Познакомлю вас и покажу несколько наших номеров. —О, номера? Я думал, вы просто для удовольствия танцуете. —Чимин-да. А у меня небольшая танцевальная студия. —Еще один талант. Мой друг, Хосок, тоже танцор и хореограф в свободное время. Может, вас познакомить? Уверен, он будет от тебя в восторге, забалует, а то и усыновит. —Не думаю, хен, что меня в таком возрасте еще можно усыновить,—смеется Чонгук, чувствуя неясное теплое чувство от этого разговора. —Хосок может все. —Звучит так, будто он замечательный человек. —Так и есть. —Ты тоже,—выдыхает Чонгук, тут же покраснев,— замечательный, имею ввиду. Знаю, мы только познакомились, и судить о чем-то рано, но...—глаза Сокджина расширяются, будто он совсем не ожидал подобное услышать и Чонгук чувствует, что стоит, наверное, заткнуться, но уже не может.— Но ты был весь вечер таким чудесным и..ты мне нравишься! На мгновение в комнате воцаряется тишина, нарушаемая только жизнеутверждающими словами песни, Чонгук готов вспыхнуть как сухой сноп, а Сокджин вдруг смеется. Но не своим обычным голосом, а много ниже, даже хрипло, вызывая мурашки, и тоже краснеет весь. —Конечно, я великолепен,—отсмеявшись, отвечает он, но в голосе не хватает привычной уверенности, и Чонгук испытывает необъяснимую нежность. —Разумеется. Чонгук не совсем понимает, что на него нашло, но тянется и прикасается кончиками пальцев к его шее, краем глаза замечая, как дрожит его рука. Наверное, ему стоит отступить, но уже некуда и Сокджин смотрит на него, замерев и не дыша. —Знал ли ты, хен, что твои уши краснеют, если ты смущен? Сокджин вздрагивает, когда пальцы касаются его уха, оно такое горячее наощупь, Чонгук позволяет коснуться только подушечкой пальца и легонько сжать мочку. —Можно я поцелую тебя, Чонгука? Довольно нелепый вопрос, учитывая, что они стоят так близко, и Сокджин притягивает его за талию к себе так, что Чонгуку приходится скосить глаза, чтобы продолжать смотреть на его лицо. Но он ценит, что хен на каждом этапе продолжает беспокоится о его комфорте и желании быть здесь. И, о боги, как же Чонгук этого хочет. Сейчас, когда Сокджин наклоняет его голову назад, оставляет крошечный поцелуй на его челюсти, еще один у уголка рта, а затем дразняще прижимается теплым поцелуем к кончику носа, трудно вспомнить, чего он так боялся раньше. —Пожалуйста, хен. Сокджин улыбается, касаясь легкими чмоками розовой щечки, пока не оказывается у приоткрытых губ, а затем останавливается, опаляя горячим дыханием. От нетерпения Чонгук хнычет, дергает его за ухо и сам тянется вперед, пока губы не соединяются и оба синхронно не выдыхают. У Чонгука кружится голова, он пьянеет от вкуса поцелуев, от того, как их губы словно прилипают друг к другу, от того, как Сокджин стонет, вдыхая воздух и не издавая ни звука, когда Чонгук прикусывает его губу, достаточно, чтобы он почувствовал это. Они оба дрожат, когда Гук прижимает язык к его острым клыкам, и есть что-то будоражащее в том, как крепко Сокджин обхватывает талию Чонгука, как напрягается его тело. Конечно, Чонгук делает это снова, чтобы проверить, а потом, когда тот не отстраняется, снова; проводит языком по зубам, прикусывает губу, наслаждаясь тем, как Сокджин, кажется, с каждым разом все больше страдает. Наконец, он поднимает голову и Чонгук может видеть его глаза-темные зрачки, затопившие всю радужку, а в глубине сияет красное пламя-хотя, может, это просто дискошар бликует, в любом случае, Чонгук безумно хочет его и этот взгляд положение только усугубляет. Он не ждет, пока они переведут дыхание, хватает Джина за рубашку и снова притягивает к себе. Тот впивается в его губы слишком резко, немного грубо, достаточно, чтобы порвать нежную кожу, и Чонгук должен обеспокоиться тем, как его эти действия заводят. Затем его посещает шальная мысль, не отпускающая сознание- он слегка сжимает пострадавшую губу и углубляет поцелуй, оставляя во рту Сокджина легкий привкус собственной крови-тот отстраняется сразу- в его темных глазах сияют не то что огоньки- самое настоящее пламя. У Чонгука от этого внутри все сладко сжимается, нервно облизнув губы, он выдает: —Так что там, с кровью девственниц?—это должно звучать игриво, но выходит задушенно и с затаенной нуждой. —Боже, Чонгук, ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? Чонгук не понимает, но это явно работает и останавливаться в ближайшее время он не намерен. —Почему бы тебе не показать? Выражение лица Джина неуловимо меняется на мгновенье, он толкает парня назад, спиной прямо на мягкую постель, и освобождает от одежды так быстро, что Чонгук пытается прикрыться от неожиданности. Сокджин смотрит голодно. —Блять, я высосу тебя досуха, Чонгуки. Звучит, как угроза. Чонгук никогда еще не был так возбужден. —Это...горячо, хен... Сокджин наклоняется и снова целует, мокро, громко, но ни один не отстраняется; они целуются снова и снова, пока губы Чонгука не становятся слишком чувствительными и припухшими, и все же он не может сдержать недовольного хныка, когда Джин отстраняется. Чонгук обхватывает его за талию и тянет к себе ближе и ближе, пока не чувствует прикосновение гладкой кожи; шепчет, просит, умоляет прикоснуться к нему. Пожалуйста, пожалуйста, хен, я так хочу тебя- возможно, слишком откровенно и требовательно, но Чонгук не может заставить себя замолчать- он горит в гребаном огне. Сокджин опускается поцелуями к челюсти, наклоняет его голову и следит своими темными глазами за Чонгуком; спускается еще ниже, нежно прихватывая кожу на шее в новых поцелуях. —Можно я укушу тебя, Гуки?— горячее дыхание опаляет его шею при каждом слове, кончики острых зубов осторожно скользят по коже, доводя до мурашек.—Ты так вкусно пахнешь, не могу сдержаться. Хочу попробовать. Сейчас Чонгук, наверное, должен был заволноваться, но он давно живет с Чимином и Тэхеном, теперь вряд ли какие-то извращения могут его удивить. Да и что скрывать, он думал об этом с той минуты, как увидел эти клыки, обнажившиеся во время улыбки. —Для сохранения молодости,—шепчет он, задыхаясь. Это так пугающе легко- позволить Сокджину делать с ним все, что тому заблагорассудится. Сокджин смеется. Вновь возвращается к его губам и целует, медленно и очень нежно. Целует обе щечки и сморщенный от напряжения лоб, скулы и челюсть. Потом проводит языком чуть выше ключицы, будто готовит место, Чонгук задерживает дыхание на пару секунд и снова хнычет, вздрагивая в предвкушении. Сокджин на это кротко улыбается, опирается рукой на его грудь и кусает. Это неожиданно, хоть и он был предупрежден, и больно так, что приходится вцепиться в волосы Джина от переизбытка чувств. Но боль быстро проходит. Точнее, трансформируется во что-то тягучее и горячее, Чонгук выгибается и подставляется снова, просяще выстанывая "Хен!". Сокджин успокаивает укус поцелуем и тянется вверх к губам, поделиться вкусом. Ему не нравится- вкус тяжелый, металлический, и он вновь думает, что стоит побеспокоится о том, что это его возбуждает. —О,—шепчет Сокджин, словно прочитал его мысли,— тебе нравится это. Чонгуку, наверное, должно быть стыдно. Они едва знакомы, а он скулит и требует, возбужденный сверх меры и зашел так далеко. Впрочем, Сокджин выглядит не лучше: красивый румянец расползся по шее и груди, волосы взлохмачены там, где Чонгук проводил руками, губы припухли, потому что Чонгук их целовал, на каждом месте, где он прикасался, остался след, и это вынуждает повторить. —Можешь поцеловать меня, хен?—он не успевает толком рассмотреть выражение его лица, но на краткую секунду видит в облике хена что-то темное и даже зловещее, оседающее на коже Чонгука статическим электричеством, Сокджин издает низкий рокочущий звук и жадно сминает его губы. —Откуда ты такой взялся?—звучит почти благоговейно, пока Сокджин смещается ниже, целуя выступающие ребра и грудь. Он, очевидно, не торопится, кропотливо изучает тело Чонгука и его реакции. Задерживается там, где Чонгук особенно громкий, трогает, дразнит, снова целует, медленно и глубоко, когда Чонгук умоляет о большом и вроде даже плачет. Гук знал, что его шея и грудь чувствительны, но под прикосновениями Сокджина какие-то настройки сбились, он стонет так громко, что сам же смущается, но заткнуть себя не удается. Его хен наслаждается каждым этим звуком, каждым плавным изгибом и дрожащим вздохом от прикосновений к внутренней стороне бедра. Каждое его касание настолько легкое, что причиняет боль своей недостаточностью, Чонгук так близко...Если бы еще чуть-чуть... —Пожалуйста, хен, еще, прикоснись ко мне еще... Он едва успевает уловить вспышку боли, когда Сокджин вгрызается в нежную кожу бедра, а после вскрикивает и скручивает в клубок от нахлынувшего оргазма. Джин мягко целует место укуса и слегка посасывает, пока Чонгук возвращается в этот мир. —Хочешь остановится?— тихо спрашивает Джин, отстранившись.—Предложение просто поболтать еще в силе. Чонгук даже не задумывается: —Хен, я знаю, конечно, что ты стар, но неужели это все, на что у тебя хватило сил? Как и ожидалось, Сокджин сразу принимает вызов, в его глазах снова появляется то странное красноватое свечение и блеск, предвещающий неприятности. —А я то старался быть учтивым. Ну что за молодежь нынче пошла! —Хорошее оправдание для старости и усталости. —Ах ты маленький негодяй... Чонгук затыкает его прицельным поцелуем с привкусом крови, но есть в нем что-то и от Сокджина, теплое и подбадривающее, когда тот с готовностью приоткрывает губы, позволяя брать столько, сколько нужно Чонгуку. —Прежде, чем мы продолжим, Чонгуки, я должен спросить тебя кое о чем. —Давай. —Ты девственник? Жаркая волна смущения и паники накрывает Чонгука с головой, поэтому следующие его слова звучат почти вызывающе:—Да. И что? У них ничего не получится из-за этого? —Хей, не зажимайся так, я не хотел ставить тебя в неловкое положение,—Сокджин улыбается искренне и осторожно,— ты мне нравишься, и я хочу, чтобы тебе было хорошо, только и всего. Чонгук нервно сглатывает и пытается расслабиться. Это же просто Сокджин, забавный и милый, невероятно красивый и пугающе богатый, у которого имеется склонность к укусам и крови и который был бесконечно добр к нему с первой минуты знакомства. —И я лгал. Кровь девственниц вкусней. Чонгук не выдерживает и фыркает. Разве существуют такие прекрасные люди, как Сокджин? —Так что ты хочешь сделать, хен? —Забавно, потому что я хотел спросить тебя о том же. —Тогда,—шепчет Чонгук, отчаянно краснея,— я хочу тебя трахнуть. Он понимает, что выглядит глупо, смущаясь, когда он лежит голый и в сперме, но поделать ничего не может. —Конечно же я согласен! Мы же говорим о моей потрясающей персоне, иначе и быть не может! —А можно...м-мы сделаем это без презерватива? Только если ты хочешь! На прошлой неделе я проверялся, с Чимини...Просто...хочу чувствовать тебя больше. Это нелепая просьба, особенно от человека, с которым знаком пару часов, но Сокджин не смеется над ним и не обзывает дурачком. —Я был уверен, что ты романтик, с первого взгляда. —Нет, не был. —Конечно был, мое милое дитя. —Нет, не был.—Пауза.—Правда? —Абсолютная. И да, мы можем это сделать. Я тоже недавно проверялся, так что можешь быть спокоен. —Хорошо,—откликается Чонгук и неожиданно для себя, расслабляется. Ему нравится, что Сокджин в курсе его неопытности, потому что, по правде говоря, он не знает, что делать. Нет, конечно, он смотрел раньше порно и набредал на странные случайные сайты, и натыкался на Чимина с Тэхеном чаще, чем ему хотелось бы, но он все равно не знает, что делать. —Гуки, что я говорил о том, когда ты вот так замыкаешься? Говори со мной, хорошо? Мы не будем делать ничего такого, чего ты не хочешь и можем остановиться в любой момент. Сокджин успокаивает его естественно и легко, словно знает его всю жизнь и знает какие слова использовать. —Я хочу, чтобы тебе было хорошо, хен. На краткое мгновение глаза Сокджин расширяются, явно ошеломленные, затем он смеется и гладит парня по голове. —Все, что хочешь, Чонгука. Все, что хочешь. Это звучит серьезно. Сердце Чонгука прыгает по грудной клетке, он приподнимается и легко чмокает хена в губы- просто нежное прикосновение, благодарность. Но это ненадолго, Сокджин толкает его на спину обратно, и целует как следует. Он мог бы привыкнуть к этому, к теплу тела Сокджина, к мягкости его губ, но его кожа гудит, голова кружится от предвкушения чего-то большего, и он хочет чувствовать себя хорошо, хочет, чтобы Сокджин чувствовал себя еще лучше. Но больше всего на свете Чонгук хочет Сокджина. Сокджин целует след, оставленный им на ключице, улыбается ему, проводя по одному из сосков, легкими, дразнящими прикосновениями пытаясь раззадорить его и слишком легко добиваясь успеха. Он целует другой, не разрывая зрительного контакта, прижимая язык к плоти, а затем втягивая его в рот и посасывает, позволяя зубам зацепиться; сжимает его ребра, приподнимая. Чонгук кончил всего несколько минут назад, но уже так тверд, так легко отзывается на каждое прикосновение, не в силах заставить себя замолчать, удержаться на месте. —Ты такой отзывчивый, Чонгуки. Хочешь кончить снова? —Ну нет, хен...Ты говорил, все, что я хочу? —И "кончить" к этому не относится? —Хочу почувствовать тебя, хен, сделать тебе приятно. Оцени достоинства. —Оценить достоинства,—тихо смеется тот и почему то краснеет. Это вызывает у Чонгука странное чувство гордости и желания заласкать его с макушки до пят. Сокджин касается кончиками пальцев его груди и смотрит ласково, а потом внезапно отстраняется- Гук решает, что сказал что-то не то и паника охватывает его мгновенно, но Джин лишь тянется к тумбочке и берет какой-то флакончик. Он встречается взглядом с Чонгуком и приподнимает брови: —Не волнуйся, ковбой, я никуда не уйду. —Кто в наше время говорит "ковбой"?— хрипло отвечает тот и фыркает от легкого хлопка по предплечью. —Старик, которого ты сейчас будешь трахать. И предвкушение накатывает с новой силой. Он и раньше экспериментировал с собой, но с другим человеком все иначе, тем более, если этот человек- Сокджин. Хен приподнимается на коленях, продолжая лежать на нем, выливает немалое количество смазки из флакончика на пальцы и отводит руку назад, не сводя с него глаз. Чонгук может видеть, как меняется выражение его лица с каждой секундой. —Можно мне посмотреть? —Нет. Ты закроешь глаза и будешь считать столько, сколько мне лет. —Я не могу считать так долго. Чонгук проводит ладонями по его бедрам, ощущая, как отзывчиво напрягаются мышцы. Сокджин красивый очень, но сейчас, с темными от поцелуев губами, розовыми скулами и искаженным от наслаждения лицом он выглядит божественно. Чонгук хочет его поцеловать. Так сильно, что в груди становится больно. Он хочет проглотить каждый его стон и целоваться до тех пор, пока у них не останется воздуха. —Можно прикоснуться, хен? Чонгук уже делает это, но хочет касаться больше, хочет, чтобы Джину было хорошо, чтобы он изгибался в его руках от наслаждения и шептал, как сейчас, молитвы вперемешку с проклятиями. —Я уже говорил тебе, Чонгук,—на его имени голос Сокджина ломается, теряя звук и оставляя только сладкий мягкий шепот,—хен позволит тебе все, что хочешь. И Чонгук прикасается. Медленно, чтобы наблюдать, как Джин подставляется под руки и шепчет под нос, чтобы он поторопился. Он скользит выше, сжимает и раздвигает ягодицы, аккуратно крадется еще выше, кончиками пальцев прикасаюсь к чувствительному ободу, проникает внутрь только одной фалангой, к трем уже имеющимся там пальцам; Сокджин шипит. —Господи, блять, боже, больше смазки, Чонгук... Но едва Гук сдвигает руку- он скулит громко и отчаянно, так что смазка выливается другой рукой чуть ниже поясницы, стекая вниз. —Нет, нет, остановись, я сейчас кончу... Но двигает пальцами быстрее и Чонгук следует за ним. Выливает еще смазки, теперь на напряженный, потемневший член, и небрежно обхватывает другой рукой. Он все еще не опытен, но лицо Сокджина нахмурено, рот приоткрыт- значит, он делает все правильно. Дрочит ему так, как нравилось ему самому, больше внимания уделяя нижней части, проходит не так много времени и Джин кончает на его руку и живот, бессильно обмякая и всхлипывая. —Ты должен был трахнуть меня,—шепчет он в чонгукову шею, когда восстанавливает дыхание, и в его голосе звучит вина. —Разве ты не чувствуешь себя оттраханным? —Ты знаешь, что я имею ввиду, маленький негодяй! —Ну, я определенно готов еще на один заход, но поскольку ты старый и устал, я сделаю тебе одолжение и мы остановимся сейчас. Сокджин демонстративно приподнимается, показывая взглядом, что гуков член все еще стоит, опускается снова и легко всасывает кожу на изгибе шеи. —Не настолько я и устал. —Точно? Мы не обязаны продолжать, если ты не в состоянии. —С каких это пор ты стал ответственным хеном? Мне триста лет, я знаю свои пределы. —Неужели? Сокджин затыкает его поцелуем, Чонгуку нравится. И Джин, и поцелуи, и то, как хен потакает ему. Сейчас они не спешат, удовлетворив первый голод, болезненное пламя превратилось в приятный жар. Пользуясь моментом, Чонгук осыпает его крошечными чмоками: один в губы, потом еще два на каждую щеку, еще один нежно прижимается к трепещущим векам, изгибу бровей, третий - к потному лбу, а потом, потому что не может оторваться - к губам. —Не могу поверить, что ты удивился, когда я назвал тебя романтиком. —Я сказал,что хочу трахнуть тебя, что тут романтичного. —Все, что ты делаешь, романтично, Чонгука. —Не правда. —Это как в симс, для персонажа можно выбрать три черты характера и он будет вести себя в соответствии с ними? Так вот, в твоем случае минимум две были бы романтичностью. —Ты не можешь выбрать две одинаковые черты! —Могу, потому что ты особенный ребенок. —Теперь мы уже можем потрахаться?—надувшись, бурчит Чонгук. —Вот видишь, даже это из твоих уст звучит романтично. Чонгук близок к тому, чтоб отлупить его по жопе, когда тот молча целует его, поднимается и вгоняет в себя его член до упора. —Блять...—ахает Гук, уже готовый кончить. Ощущения неописуемы- горячо, влажно, туго, и Джин не дает возможности привыкнуть, приподнимается и опускается вновь, медленно раскачиваясь. —Чонгуки, так хорошо...Ты так хорошо заполняешь меня,—его слова звучат задушенно, будто он плачет и бежит, и прерываются стоном, когда Чонгук подбрасывает свои бедра навстречу.—Сделай так еще! Конечно, он делает. Крепко обхватывает его талию и меняет их местами под восхищенный "ох!". Сокджин обхватывает его за шею и тянется вверх- поцелуй беспорядочный и мокрый, когда Чонгук начинает вбиваться с силой вперед. Он сгибает его почти пополам, наблюдая за выражением лица. Отсутствие сопротивления вызывает в нем нечто темное и почти непреодолимое желание узнать, как далеко хен позволит ему зайти. —Ты такой...горячий,—хрипит он, выходя полностью и тут же вгоняя член до звонкого удара об ягодицы, с удовольствием наблюдая, как его глаза закатываются. —Еще, Гуки, еще, прямо здесь, пожалуйста... Он звучит отчаянно-Чонгук не может не подчиниться, двигается быстро и размашисто. —Я сейчас кончу, хен, я почти...можно мне... —Только не останавливайся.... Потом все происходит одновременно: Чонгук сжимает его член и стонет от того, как крепко его собственный сжимают горячие стенки; Сокджин снова кусает его, немного грубо, и двойное давление вынуждает его кончить и почти ослепнуть от белого света под веками. —Видишь,—шепчет Сокджин позже,—а ты хотел остановиться. Разве ты не доволен сейчас? —Разве ты не доволен, что твое сердце это выдержало? —Хочу заметить, мое сердце очень ценное. —А я хочу заметить, что мы трахались под Бритни. Не могу поверить. —Дискография Бритни отлично подходит для секса и я не приму никакой критики от того, кто кончил под нее два раза. —Это было благодаря тебе! —И Бритни. Пожалуйста. К счастью, перед сном Сокджин выключает музыку и после некоторых уговоров- дискошар тоже.

***

Удивительно, но Чонгук отлично выспался на этой круглой кровати, учитывая, что дизайнерские вещи обычно комфортом не блещут. В этом плане и Сокджин и кровать оказались приятными сюрпризами. —О, ты проснулся,— в комнату заглядывает Джин с непозволительно для этого времени суток яркой улыбкой, Чонгук только скулит: —Нет. —Что ж, тогда будем считать, что ты спишь. Так вот, для спящего Чонгуки я приготовил вкусный завтрак, как это обычно делают гостеприимные хозяева. После этого Чонгук высовывает из-под одеяла нос- в его иерархии потребностей еда стоит выше сна. Сокджин выглядит раздражающе хорошо в дорогом костюме с галстуком, жилетом и запонками, в то время как он полностью голый, но хотя б чистый- вчера ночью Джин угрожал его убить, если они вместе не примут романтическую ванну с лепестками. —Хен?— невнятно зовет он, испытывая странное беспокойство, но слишком сонный, чтоб дать ему объяснение. —М? —Поцелуй?— получилось дрожаще и так тихо, что было сомнительно, услышали ли его. Но Сокджин направляется к кровати с той самой вчерашней ласковой улыбкой и Чонгук облегченно выдыхает.—Очень нужно. По его мнению, Сокджин движется недостаточно быстро, поэтому он тянет его за галстук на себя и опрокидывает на свои колени, улыбаясь удивленному вздоху. Джин вкусно пахнет- утренней свежестью и чистотой, но есть и что-то пряное, с нотками имбиря, и Чонгук ослабляет галстук с воротничком, жадно прижимаясь открытым ртом к шее, краем уха улавливая, как сбивается хеново дыхание и он притягивает его ближе. —Ты прав,—шепчет Чонгук, успокаивая легкими поцелуями покрасневшую кожу,—это вкусный завтрак. Сокджин под ним дрожит от смеха и хлопает по груди, Чонгук смеется тоже, целует его улыбку просто потому, что может. —Думаю, самое главное в том, что ты можешь съесть меня в любое время. Чонгук понимает, что он лишь поддерживает его шутку, но сердце все равно предательски замирает. Он уже открывает рот, чтобы спросить, но не знает, как и что, поэтому замолкает и отворачивается. —Так, я знаю, что опечаленный задумчивый главный герой- наш излюбленный персонаж, но я просил, Гуки, говори со мной. Коварная надежда расцветает в его груди, как цветы под солнцем, заполняя все пространство. —Мы,—он тяжело сглатывает, неожиданно язык еле ворочается,—в любое время, это...Ты серьезно? Сокджин смеется легко и громко, но в этот раз это только вызывает в Гуке панику. —Ты мне нравишься, малыш. Вот что я имею ввиду, говоря " в любое время". Я привел тебя к себе, потому что ты мне понравился, теперь я планирую вино и еду и...Разумеется, если ты хочешь. —Я бы очень хотел,—грудная клетка аж по швам трещит, Сокджин наклоняется к нему и снова целует, легко и нежно, так, как это нужно сейчас. —Хорошо. А теперь пойдем, пока мой кулинарный шедевр не остыл. В итоге еда действительно оказывается шедевром и он с набитым ртом слушает, что ингредиенты подобраны нужным образом для баланса питательных веществ, поддерживающих кровеносную систему и что-то еще. Чонгук думает, что это просто вкусно и это главное. Чимин бы очень обрадовался, что Чонгук ест научно подтвержденную здоровую ( по словам Сокджина) еду, к которой он сам стремился. Тэхен всегда поддерживал парня в этом, хоть и заканчивалось это обычно катастрофой, но в большинстве своем, он сдавался под натиском чонгуковых убеждений относительно китайской еды на вынос. —Это очень вкусно, хен. А ты не будешь? —О нет, вчерашнего приема вполне достаточно, но спасибо за предложение, Чонгуки. —Эм, да без проблем. Ты ведь приготовил, так что.... —Ты такой милый,—фырчит Джин и ерошит его волосы.—А что, еда действительно такая вкусная? —Ага. —Хорошо. Думаю, стоит благодарить Юнги за рецепт. —Юнги?— переспросил Чонгук и в это время хлопнула входная дверь. —Помяни черта- он и появится,—ахает Сокджин и встает поприветствовать гостя.—Добро пожаловать домой, Юнги-чи, как ночь прошла? Юнги-чи- маленький человечек, одетый во все черное, в черной кепке и маске, скрывающей все, за исключением глаз, со свертком из черной ткани в руках- на фоне сияющего, одетого в розовое, Сокджина выглядел откровенно пугающе. Гость открывает рот, чтоб ответить, но его прерывает тонкое мяуканье, он опускает голову и Чонгук, после нескольких секунд разглядываний, видит в свертке два треугольных ушка. —Котенок!—взволнованно восклицает он и тоже встает, чтоб рассмотреть животное поближе, но тут вспоминает, что Юнги-чи его не знает, а тот, в свою очередь, награждает его мрачным предостерегающим взглядом. —Воу, поменьше агрессии, темный лорд, Чонгук не причинит вреда твоему новообретенному малышу,—мягко предупреждает Джин. Юнги-чи опускает голову, внезапно становясь похожим на отруганного ребенка. Он бормочет под нос тихие извинения, потом поворачивается к Чонгуку уже без прежней враждебности и вновь извиняется, уже громче. Чонгук едва не ударяется лбом о стол, когда спешит поклониться. —Я Чон Чонгук, я...—он замолкает, подбирая слова, описывающие его нынешнее положение, но ничего не приходит на ум.—Извините. Юнги хмыкает, Сокджин смеется, Чонгук тоже улыбается, хоть и весь горит от смущения. —Я Мин Юнги, живу с Джин-хеном. Приятно познакомится. —О, не говори так неопределенно,—вмешивается Джин.—Мы женаты вообще-то. —Вы...,—Чонгук грустнеет.—То есть...Мне уйти. На нем только трусы и одна из отвратительно дорогих сокджиновых рубашек и он уверен, что для большинства браков это удар. Но Юнги выглядит удивительно спокойным, занятый более свертком в своих руках, чем изменой мужа. Что ж, может Чонгук просто слишком старомоден. —Мы просто живем вместе и будем продолжать это делать, поэтому хен любит говорить, что мы женаты. Потому что мы идем в комплекте. —И в постели?—вырывается у Чонгука прежде, чем он подумал. Юнги краснеет и натягивает маску почти на глаза. —Только если ты захочешь,—вместо него отвечает Сокджин и подмигивает, а после обращается к Юнги.—Что там, с малышкой? —Какие-то уроды напали на нее, она была одна и такая маленькая, я ее спас, но она не перестает плакать. Я искал ее маму, и не нашел. —И сам решил стать матерью. Юнги дуется, осторожно прижимая к груди сверток, но не отрицает. Котенок высовывает голову и трется макушкой об его грудь мурча так громко, что даже Чонгуку слышно. —Можно я оставлю ее? —Ты хоть знаешь, как ухаживать за котенком? —Разберусь. —Юнги-я... —Я могу помочь,—вмешивается Чонгук, делая неуверенный шаг вперед.—Если позволишь. —У тебя есть кошка?—спрашивает Сокджин, а глаза Юнги сияют детской надеждой и Чонгук не может не улыбнуться, забыв прежние страхи. —Несколько. Друзья, с которыми я живу, обладают талантом находить всех бездомных зверей в округе, так что наша квартира своего рода кошачий приют. —Юнги-чи, какая удача! Теперь Чонгук будет приезжать к нам часто! Чонгук невольно краснеет и продолжает:—А еще, Тэ работает ветеринаром. —Не знаешь, есть ли у него сейчас время? Можешь позвонить? —Юнги никогда раньше не ухаживал за кошкой и растерялся,—шепчет Сокджин заговорщицки. —Сейчас позвоню,—Чонгук подходит еще ближе и протягивает ладонь к котенку, который ее немедленно обнюхивает.—С ней все будет в порядке, хен, не волнуйся. Самое важное ты уже сделал. —С хеном все нормально, малыш,—тихо бормочет под нос Юнги и его низкий голос вызывает ответное мяуканье котенка.—Спасибо тебе. —Не за что. Неудивительно, что Тэхен хочет увидеть котенка. Хотя сначала он говорит, чтоб Чонгук привез к нему Юнги, потом, посередине разговора, на втором плане происходит заминка и очень быстро Тэхен передумывает, сообщая, что приедет сам. Чонгуку удается сложить два и два только когда Чимин с Тэхеном появляются в квартире. —Это Пак Чимин и Ким Тэхен. Они тоже идут в комплекте. —А вы кто же? Приятель?—говорит Чимин непривычным для него низким, угрожающим голосом, когда Сокджин обнимает Гука со спины. Чонгук хмурится, не ожидавший подобного от друга, но Джин воспринимает ситуацию как должное, улыбка не тускнеет, объятие становится сильнее. —Конечно. Если быть точнее, мы состоим в отношениях,—голос Сокджина звучит так же мягко, но в нем неожиданно прорезается властность, от которой у Чонгука подгибаются коленки.—Ким Сокджин, но можешь звать меня Джин-хен. Тэхен хихикает, разворачивая тканевый кокон. —С Чимини это не работает, можешь мне поверить, хен, я пробовал. Чонгук уверен, что Тэхен никогда не пытался властвовать над Чимином, который мило улыбается и изящно пожимает плечом. —Как бы то ни было, ты можешь попытаться, Джин-хен. —Чимина,—зовет Чонгук, недовольный странным напряжением в комнате,—мне нравится Джин -хен, и я хочу, чтоб вы поладили. И выражение лица Чимина тут же меняется, расслабляется, легкая улыбка с еле заметными ямочками украшает его лицо. —Прости, хен, за заносчивость,—говорит Чимин, звуча спокойно и искренне,—просто хочу, чтобы наш Чонгуки был счастлив. Сокджин выглядит несколько растерянным, чешет затылок и пожимает протянутую руку Чимина, Чонгук не может не улыбнуться, по собственному опыту зная, как сложно не следовать за Чимином, когда он ведет себя так непринужденно, мягко и открыто. Внизу раздается мяуканье- черный пушистик уже выбрался из объятий Тэхена и полз в руки кошачьего заклинателя. Чимин ласково воркует и гладит нежное пузико котенка у себя в руках. —Все кошки любят Чимина,—говорит Чонгук,—даже дикие при виде него начинают мурлыкать и ластиться. Такой пугающий талант. —Я пытаюсь убедить его собрать армию,—говорит Тэхен,—мы уже начали, у нас в квартире. —Армия кошек? Да это же фантастическая идея! Моя квартира может стать отличным место для этого! И Юнги уже начал. Тэхен и Сокджин замолкают под убийственными взглядами и возвращают внимание к котенку. После того, как Тэ и Чимину удалось убедить Юнги, что котенок абсолютно здоров и в порядке и ему нужно исследовать квартиру без подавляющего внимания пяти человек, они отправились в зоомагазин. —А что, если ей будет одиноко?—в миллионный раз переспрашивает Юнги. —Юнги становится одиноко, если он надолго остается один, поэтому он волнуется,— поясняет Сокджин, глядя в зеркало заднего вида. Они все решили собраться в его машине и теперь пытались убедить Юнги, что за их краткое отсутствие ничего страшного с котенком не произойдет. —У Чимина и Тэхена также,—откликается Чонгук,—но они крайне редко остаются порознь. —И если тебя нет рядом,—возражает Чимин. И это так. Несколько раз Чонгук порывался найти отдельное жилье, но не потому, что его выгоняли или притесняли как то. Он был слишком зависим от этих двоих и пытался разорвать эту связь. Однако, каждый раз он отказывался от своей затеи, потому что они зависели от него также сильно, как он- от них. Может, их отношения можно было назвать также, как Сокджин называл свои отношения с Юнги. —Может, мне нужно найти ей друга?—спрашивает Юнги, смотря на остальных в поиске одобрения. —Можно, но не обязательно. Обычно кошки не хотят делится своей территорией и имеют свои черты характера, не сочетающиеся с другими. —Что, если я делаю недостаточно? —Юнги-хен,—Тэхен берет руки Юнги в свои и смотрит на него самым искренним, теплым взглядом,—ты будешь самым замечательным родителем, а мы с Чимини будем рядом, если тебе понадобится помощь, так что об этом беспокоиться не нужно, хорошо? На всех открытых взгляду участках тела Юнги краснеет, не в состоянии смотреть Тэ в глаза, смотрит на свои колени и послушно кивает. Надо отдать Тэхену должное, он относится к незнакомому человеку, как к лучшему другу, и даже нервирует до ужаса. Хотя Чонгук не помнит , как Тэхен узнал имя Юнги. Их поход в зоомагазин оказывается еще более катастрофичным, чем Чонгук мог вообразить. Он уже бывал с Тэ и Чимином в таких "походах" и знал, как несдержанны они могут быть, когда дело касается их любимцев, но с добавлением Юнги, который оказался еще более эмоционально нестабильным во всем, что относилось к кошкам и Сокджина, который просто любит устраивать хаос в любом удобном месте, их быстрая поездка затянулась на четыре часа. —Никогда больше с вами не поеду,—устало выдохнул он, уже в машине. На заднем сиденье Юнги и Чимин спорили об имени котенка. —Как ты вообще мог додуматься назвать это чудо Кот?—говорит Чимин расстроенно. —Потому что это кот! —А я человек. Значит, меня должны звать Человек? —Это другое. —Не вижу разницы. Давай, зови меня Человек, мое имя теперь под запретом, пока ты не откажешься от этой клички...О Боже...Кот... —Чимина, это не честно. Чимин на мгновение теряется, услышав звучание своего имени низким, бархатным голосом, но быстро берет в себя в руки: —Что это? Как ты меня назвал? Юнги молчит и хмурится, Чонгук ему даже сочувствует. —Хен, не игнорируй меня! Я не позволю просто так уйти от этого. —Я назвал тебя Чимин. Разве это не твое имя? —Именно! И мне нравится, как ты зовешь меня по имени!—Юнги удивленно вскидывает взгляд, смущенный неожиданным поворотом разговора, Чимин смущается тоже, нервно кашлянув.—То есть, мне нравится, когда ты зовешь меня, используя имя, и тоже самое будет чувствовать малышка ,если ты дашь ей правильное имя. Чонгук не уверен, что эта цепочка имеет логический смысл, но Юнги, похоже, логику видит, потому что сдается. —Тогда какое имя ты хочешь, чтобы я ей дал? Чимин хмурится, видимо, готовый дальше приводить аргументы против "Кот", а не новое имя, но Тэхен приходит на выручку. —Она маленькая, прелестная кроха, которую будут баловать пять отцов, по-моему, Принцесса подойдет лучше всего. Чимин сияет от счастья, отбивает пять и обращает свой ослепительный, широко раскрытый взгляд на Юнги. Стоит ли говорить, что котенка назвали Принцесса? Ей имя, судя по громкому мурчанию, тоже понравилось, и весь остаток дня Юнги посвящает крохе. Уже вечером Сокджин вызывается отвезти всех домой и Чонгук понимает, что день пролетел, как минута.

***

Не смотря на все произошедшее, где-то в глубине души Чонгук был уверен, что это- просто реалистичный сон. Но нет, все оказывается более чем реальным и особенным. Чонгук находит свое место в жизни Сокджина также легко и естественно, как и Джин- в его жизни. Он не хочет говорить о слащавом предназначении судьбы, но это что-то очень близкое к этому. Например, Джин не очень любит есть, но всегда с удовольствием готовит для Чонгука, не забывая упомянуть, что питается тот плохо, а для хорошего рельефа одних тренировок не достаточно. Чонгук любит тренироваться, и очень любит приготовленные хеном обеды, а еще больше ему нравится, как хен виснет на нем после тренировок, становясь чрезмерно тактильным. —Ты так вкусно пахнешь, Чонгука... Чонгук только закончил свою обычную программу, весь потный и мокрый, а Сокджин в этом своем ярком свитере, который стоит, наверное, больше, чем весь это спортзал, и благоухает одним из своих одеколонов, который так нравится Чонгуку- что-то свежее и пряное. —Хен, серьезно? Запах настоящего мужика, да? —Нет, что-то вкусное. Хочу укусить,можно? Сокджин все также неравнодушен к укусам. Он любит просто пометить его, но еще больше- больно прокусывать кожу. Вообще, Чонгук наверное должен быть против, все таки это членовредительство, но чаще всего эти укусы вызывают в нем волну возбуждения, как и расширяющиеся от желания зрачки Джина. Раньше он уже видел красные от крови губы Чимина, и Тэхен немедленно предложил ему свою кандидатуру, чтоб удовлетворить любопытство, но это было не совсем то. Но сейчас, когда Сокджин смотрит на него своими темными, с красными отблесками, глазами, и спрашивает об укусе,это как удар под дых. —Здесь? —А что? Ты выглядишь хорошо, я выгляжу сногсшибательно, мы сделаем всем остальным одолжение. —Вряд ли, хен. Возможно, это первый раз в жизни, когда именно Чонгук выступает в роли голоса разума, но и он близок к тому, чтобы сдаться. В конце концов, вероятность, что никто не вызовет полицию, если они потрахаются прямо здесь, существует. Укусы будут не в их пользу, с другой стороны- кто не рискует- тот не пьет шампанское. —Никогда не считал тебя трусом, но я думал... Чонгук притягивает его к себе за подол свитера, затыкая своевременным поцелуем:—Что ты хотел сказать? —Серьезно, поцелуй? Маленький трусишка, что я еще могу сказать? Чонгук закатывает глаза и снова тянет его к себе. Сокджин весь такой мягкий, на вкус- как клубничный бальзам, который он ощущает, когда прикусывает нижнюю губу до тихого стона. Джину требуется чуть больше времени, чтоб собраться с мыслями, когда Чонгук отстраняется. —Дальше мой свитер?—шепчет Джин запыханно. —Я могу купить дом за этот свитер, ты ни за что его не снимешь тут. —Я могу просто купить тебе дом. —Как мило, теперь у меня есть собственный шугардэдди? Что на это скажут Чимин и Тэ? —Большое спасибо. —Собираешься купить дом для каждого из нас? —Как будто вы сможете жить по-отдельности. Просто нужен дом, достаточно большой, чтоб вместить всех ваших бродяжек. —Они не бродяжки, хен, а члены семьи,—на автомате бормочет Чонгук, проводя подушечкой большого пальца по его губе. —Это спортзал, мать вашу, убирайтесь отсюда, уроды!—кричат где-то позади и Чонгук тут же опускает руку. Сокджин смотрит ему в глаза еще несколько секунд, а потом медленно поворачивает голову к источнику шума. Он улыбается, и такую улыбку Чонгук видел несколько раз, у Чимина. Ее можно трактовать как "беги или умри". —Уроды? Вы не находите, что это как-то невежливо? Мужчина-грузный бугай с обнаженным верхом, подошел ближе и брезгливо поднял бровь. —Какого хуя вы делаете вообще? Еще потрахайтесь тут! —А что, это проблема? Тогда почему не скажешь тем двоим, чтоб валили?—Джин кивает на другую пару поодаль, где бугай раза в два больше этого лапал свою девушку, беззастенчиво сунув руку той в шорты.—Хотя нет, конечно, я понимаю, в чем тут проблема... —Вот и вали, понятливый. —Так вот, раз это зал-займусь спортом ,и проблема будет решена! На Сокджине дизайнерские туфли и джинсы в несколько миллионов вон, и это последняя одежда, в которой можно пойти в зал, но его, это похоже, не смущает. Он подходит к ближайшему тренажеру и устанавливает максимальный вес, который, Чонгук уверен, никто из присутствующих поднять не может, смотрит бугаю прямо в глаза и с кроткой улыбкой поднимает груз двумя руками, несколько раз. А после-одной рукой, еще несколько раз. "Нихуя себе!" в голос с бугаем выдыхает Чонгук, хотя в его интонации это можно воспринимать как "трахни меня, пожалуйста". Сокджин встает, утирает несуществующий пот со лба:—Воу, это была отличная тренировка!—он делает паузу, ожидая реакции от бугая, но того слегка коротнуло, поэтому он обращается к Чонгуку:—Я устал, детка, поехали домой. Чонгуку требуется несколько секунд, чтоб сообразить, что детка- это ему, и он на ватных ногах подходит к Сокджину, который глубоко целует его прямо перед этим мужиком. —Это было самое сексуальное и самое пугающее, что когда-либо случалось со мной,—сообщает он Сокджину, едва они выходят из зала.—И мне очень очень нужно, чтобы ты меня трахнул. —Какое совпадение, мне тоже это нужно,—хмыкает Джин,— но может сначала домой доберемся? —Не думаю, что дотяну. Можно хотя бы сделать минет? Глаза Джина предостерегающе чернеют и приобретают алый блеск, когда он уставляется на Чонгука, замерев на полпути к пристегиванию ремня безопасности. —Я не буду нести ответственность за ДТП. —Конечно будешь. Теперь сосредоточься на дороге и дай мне сделать все остальное. Они по меньшей мере четыре раза едва не разбиваются, когда Чонгук вынуждает его кончить на подъезде к придомовой территории, и он с самым пошлым видом облизывает губы, когда машина останавливается. —Прекрати выглядеть таким самодовольным, пока я не трахнул тебя на глазах у соседей. —Какая это будет трагедия,—откликается Чонгук, самостоятельно застегивает чужую ширинку и хлопает Джина по бедру, выходя из машины. —Не узнаю того чувствительного мальчика, что плакал из-за разных носков. —Не помню такого. Тебе приснилось наверное, хен? Что за извращения. —Говори, говори. Посмотрим, что ты скажешь, когда я заставлю плакать тебя сегодня,—не может не фыркнуть Сокджин, от явного предвкушения, написанного на чоновом лице.—В этот раз сниму на камеру. —Юнги-хен дома? —Нет, он у Тэ и Чимина. Чонгук нетерпеливо скачет на месте, пока Джин отпирает дверь, весь взволнованный от мысли, что такого сделает с ним хен, что он будет плакать. —Добро пожаловать домой,—Чонгук замирает в прихожей в наполовину стянутой футболке, Сокджин громко протестующе стонет.—Полегче, мы тоже рады вас видеть. Этот голос Чонгуку не знаком и после некоторых колебаний футболка водворяется на место. В квартире обнаруживаются два статных человека и он борется с желанием спрятаться за Джина. —Давай будем честными, Сок-а, по твоему, кого я больше рад видеть- тебя или личико затраханного Чонгуки? —Ну, ты можешь увидеть и то и другое, я бы с удовольствием трахнул Чонгуки...—второй, самый высокий, мужчина поспешно закрывает ладонью рот первому, выглядя одновременно смущенным и виноватым:—Он хотел сказать, что рад с тобой познакомиться, Чонгука. —Я...Мне тоже приятно познакомиться,—мямлит Гук, хотя даже не знает имен присутствующих. Сокджин вздыхает и окончательно смиряется с тем, что сейчас секса не будет, когда появляется Принцесса и начинает тереться об их ноги, настороженно рассматривая гостей. —Эти двое- Чон Хосок и Ким Намджун, раньше были моими друзьями. —Были? —С сегодняшнего дня все изменилось. —Кошмар, как грубо, хен. Мы же просто скучали по тебе. —Ага. Вы просто хотели посмотреть на Чонгуки. —И Принцессу,—добавил Хосок, улыбаясь. У него была яркая улыбка и губы в форме сердечка, мягкая аура производила впечатление хорошего человека, не смотря на его громкий голос.—Юнги-хен постоянно говорил о ней и о Чонгуки, так что мы обязательно должны были встретиться. —И это обязательно нужно сделать сегодня?—говорит Сокджин одновременно с чонгуковым "Что он сказал обо мне?" —Что ты очень громкий в постели,—игнорируя Джина, отвечает Хосок. —Не принимай всерьез, Чонгука, он такого не говорил,—успокаивающе вмешивается Намджун, обнажая ямочки и милые морщинки в уголках глаз при улыбке.—Только упомянул, что никогда не видел Джин-хена таким влюбленным и что ты спас его и Принцессу. Намджун приседает, протягивая руки к Принцессе и Чонгук не может не обалдеть от мощных бедер в коротких шортах. —Он такого не говорил,— немедленно возражает Джин, но уши предательски краснеют, и Чонгук ласково касается алой мочки. —Тогда почему ты смущаешься, хен? Сокджин уже набирает в грудь воздуха для достойного ответа, но Чонгук легко затыкает его поцелуем, чтобы через некоторое время отстранившись, заметить, как мелко хен дрожит в его руках. —Маленький негодяй,—бормочет Джин и Чонгук еле сдерживается, чтоб не поцеловать его снова. —Проклятье, хен был прав! Они слишком милые. —Пошли прочь,—глухо стонет Джин,—было приятно вас увидеть, мы отлично провели время и все такое. До новых встреч. Намджун, только что убедивший Принцессу забраться к себе на руки, хмурится:—Но мы только познакомились, хен, я хочу пообщаться с Чонгуки. —Да, хен, это несправедливо, что ты держишь его только для себя. Не сразу Сокджин соглашается, но Чонгук уверен, что он тоже скучал по ним. Намджун и Хосок удивительно гармонично взаимодействуют вместе, хотя и кажутся абсолютно разными людьми. Если Хосок склоняется к суматошной стороне Сокджина, то Намджун сглаживает углы. Они поддерживают легкую беседу, очень просто вовлекая в нее и Чонгука,будто они все знакомы много лет. Чонгуку редко бывало так комфортно в компании малознакомых людей. —О, а где Юнги-хен? Я хотел с ним поздороваться. —Он в квартире Чонгука, Чимина и Тэхена. —Что, весь день? Наш Юнги-хен?—переспрашивает Хосок, внезапно заинтригованный. —Он даже ночевал у нас вчера,— пожимает плечами Чонгук.—По-моему, там я его вижу чаще, чем здесь. —Неужели Юнги всем рассказал о моей личной жизни и не упомянул о своей?—сверкнув глазами, интересуется Сокджин. —Тогда может нам стоит подождать, пока он не будет готов поделиться?— говорит Намджун и Хосок притягивает его к себе для краткого поцелуя в переносицу и губы. —Я окончательно и бесповоротно влюблен в тебя, но мы ведь говорим о Юнги. Да он скорее язык себе вырвет, чем нам расскажет что-то,—затем Хосок поворачивается к Сокджину,—А кто из них? Тэхен или Чимин? Для Чонгука это новость. Нет, он конечно заметил, что Юнги стал много времени проводить в компании его соседей, но он думал, что они взяли его под опеку вместе с Принцессой. Что ж, если Сокджин прав, то никакого "или" быть не может. —О, мое солнышко, как наивно с твоей стороны полагать, что ему позволено было выбрать. —Вместе?—у Хосока расширяются глаза, у Намджуна тоже, Джин смеется в голос: —Да, представьте себе, такой вот скромный Юнги-чи. —Чонгуки, можешь дать нам свой адрес?—обращается к нему Хосок, когда берет себя в руки.—Я должен увидеть это своими глазами. —Конечно! Хосок ласково целует его щеку, а Намджун ерошит волосы, извиняясь и обещая не врываться в следующий раз. —Если вы пойдете сейчас к ним- будете прощены,—говорит Сокджин,—А если еще и снимете реакцию- буду перед вами в долгу. Хосок переплетает пальцы с Намджуном и шутливо отдает честь, широко улыбаясь. —Ты можешь рассчитывать на меня,хен! Когда они уходят, Чонгук направляется на кухню в поисках съестного: —Знаешь, ты можешь попросить Чимина, он без проблем сделает видео. —Да, но посмотреть на их лица, не зная, что их снимают- куда веселее. Чонгук согласно кивает и довольно хмыкает, когда находит корзину с фруктами. —Они мне понравились, Хосок -хен и Намджун-хен. Они милые. —Ага. Как заноза в заднице. —Тебе они тоже нравятся. Сокджин ностальгически улыбается. —Ну, сейчас они влюблены до безобразия, но когда я их только встретил-это была сама настоящая трагедия. —Почему? —Они всегда любили друг друга, но их родители были против такого союза. Знаешь, как в Ромео и Джульетте, только хуже. Намджун обратился после того, как его чуть не убил отец Хосока, и Хосок тут же потребовал, чтобы его обратили тоже. Намджун же был категорически против и вроде даже обет безбрачия принял, но ничего бы его не спасло, когда дело касается Хосока, так что, как видишь, теперь они вместе до конца дней. —Подожди, обратился?—у Чонгука голова идет кругом от новой информации. —Нууу, да? В вампира. —В вампира,—эхом повторяет Гук, несколько секунд переваривает, а потом кричит:—Они, блять, вампиры?? —Почему ты так удивлен? Я вампир, что странного, что мои друзья вампиры? —Ты вампир?! —Ты сейчас издеваешься? — С чего бы?! Несколько минут они молчат, не зная, что сказать друг другу. Оглядываясь назад, Чонгук понимает, что удивлять нечему, эти джиновы пристрастия к крови и укусам, сила, опять же... —Это плохо?—наконец, тишину нарушает Сокджин.—Я не заводил разговор напрямую, но и не скрывал, я думал, что ты все понял, раз позволял себя пить... —Я думал, это кинк у тебя такой! —Тогда понятно, почему ты так бурно реагировал. Итак, что мы чувствуем по этому поводу?—в его взгляде и голосе есть что-то смирившееся и горькое, что-то, чего Чонгук видеть не хочет. —Стало быть, любишь пить кровь. —Ну, она приятная на вкус. И помогает выжить. —Так чего ждем?—Чонгук откладывает надкушенное яблоко и хлопает себя по шее.—Возьми свой живительный напиток! Возможно укусы и нужны Джину, чтобы выжить, но когда он целует подставленное место, слегка задевая нежную кожу зубами, Чонгук остается уверенным, что это просто кинк.

***

—Мой парень-вампир,—торжественно заявляет Чонгук, Тэхен хмурится. —Ну да. И что? —Что значит "и что?"? Ты не удивлен? —Ты же говоришь о Джин-хене? Мы ведь были все вместе, когда знакомились. Почему я должен быть удивлен? —Так почему ты не сказал мне?! —Ты же был искусан вдоль и поперек, а меня он пытался зачаровать,—Чимин растерянно оглядывается на Тэ в поисках поддержки. —Он может зачаровывать людей?! Круууто!—затем и Чонгук хмурится.—Так, он и меня зачаровал. —Неа, я бы заметил,—отвечает Тэхен. —Почему не сказал мне?? —Что ты не зачарован? —Что он вампир! Чимин и Тэхен беспомощно переглядываются, Чонгук почти наяву видит над их головами огромные вопросительный знаки. Потом личико Чимина искажается, он делает глубокий вздох и закусывает щеку изнутри. —Гуки, а ты когда узнал, что он вампир? —Вчера. И они смеются в голос, ярко и громко, так, что Чонгук чувствует, будто все в мире знали правду, кроме него. —То есть, ты до вчерашнего дня не знал, что парень, пьющий твою кровь каждый день- вампир? Чонгук дуется:—Откуда бы мне это знать? Он первый вампир, которого я встретил. —Первый вампир? Чимин и Тэхен обмениваются взглядами и Чонгук чувствует себя не в своей тарелке. Обычно они не исключали его из своей беседы вот так, даже наоборот, слишком вовлекали. —Ну, может я и встречал их в повседневной жизни, но лично не знал никого. Черт, да я даже не был уверен, что они существуют! —Вот прям вообще никогда?!—странно зацикливается Чимин, к чему то явно клоня. —Ну да, то есть, теперь то я знаю Джин-хена. Кажется, Тэхен готов упасть в обморок. Чимин опускает голову, выглядя каким то потерянным. Может, это потому, что Чонгук не зовет его хеном, но ведь он раньше и не возражал. Передумал? Побагровевший Тэхен со стоном выдает: —Боже, ты лучший! —Что я сделал? Ведете себя как то странно... Чимин распрямляется, на его лице выражение чистейшего озорства. Он притягивает Чонгука к себе в объятия и заговорщицки говорит: —Возможно, ты очень удивишься, но знаешь что? —Что?—в той же интонации шепчет Чонгук, затаивая дыхание. —Тэ- вампир. —Ты шутишь,—уверенно возражает Чонгук, потому что два парня приваливаются друг к другу плечами и дрожат от плохо сдерживаемого смеха. Тэхен вытирает слезы. —Мой дорогой друг, брат, сосед, я абсолютно уверен, что первое, что я тебе сказал при знакомстве- я порождение тьмы, питающееся кровью. Неужели ты забыл это эпичное вступление? —Ты всем так говоришь! Откуда мне было знать, что ты серьезен?! —Когда я представляюсь как Тэхен, сомнений в моей серьезности у тебя не возникает. Чонгук переводит взгляд на Чимина в поисках поддержки, но тот едва может дышать от смеха, с покрасневшими щеками и глазами-полумесяцами, пытается не свалиться с дивана. В перерывах между приступами хохота он стонет: —Серьезно?! Ты ведь видел на мне укусы, на шее, бедрах, там очень явные следы клыков... —Да вы же извращенцы, чему тут удивляться?? —Ладно, справедливо,—Тэхен потирает лоб,—хотя я уверен, ты не раз подсматривал, как я кормлюсь, предположим, этого недостаточно. Но зубы? Клыки? Глаза, беспричинно меняющие цвет?? —Вы мои друзья и я принимаю вас с любой внешностью,—обижается Чонгук, чувствуя себя несправедливо обвиненным в невнимательности. Чимин ласково воркует, умиляясь, запрыгивает на его спину и обцеловывает шею. Тэхен берет на себя задачу зацеловать переднюю часть тела. —Да ничего, Чонгуки, мы ведь в любом случае останемся друзьями. —Я тоже вас люблю,—вздыхает Чонгук. Чимин слезать с него, похоже, не планирует, поэтому он просовывает руки и поддерживает его за бедра.—Даже если вы на меня прыгаете. Тэхен дарит ему еще один теплый поцелуй. Чонгук опять вздыхает, смирившись. —Кто-нибудь еще вампир? —Юнги-хен. —Так. С этого момента все вокруг вампиры, пока не докажут обратное. —Нас не так уж много. Большинство людей за всю жизнь не встречают ни одного,—поясняет Тэхен. Это кажется Чонгуку маловероятным, учитывая, что за последний месяц он встретил четырех, один из которых его друг много лет. —Видимо, Чонгуки у нас как приманка для вампира. Приманка для вампира. Он определенно добавит этот навык в свое резюме.