Папы тоже хотят любить.

— Пап, я на выходных хочу познакомить тебя со своей парой. Надеюсь, у тебя ещё нет на них планов? — с утра заявляет Сохён, а Чонгук, как ни в чём не бывало, кивает, продолжая пить свой кофе. — Только давай ближе к вечеру, ладно? А то ещё по дому дела поделать надо. — А ты почему такой спокойный? — вздёргивает бровь Чон младшая. — Зная твой характер, ты бы уже как минимум подавился кофе. — Окей гугл, что делать, если твоя дочь хочет тебя убить, — в шутку говорит Гук, слабо улыбаясь. — Пап! Я серьёзно. — Ну а чего ты хочешь? Чтобы я тебя под домашний арест посадил и сказал, что до тридцати пяти никаких отношений? Или мне нужно сказать, что в свои шестнадцать надо думать об учёбе, а не маяться дурью? — Нет уж, спасибо. Я просто... ждала более бурной реакции, вероятно? — рассуждает девушка. — Ладно, так даже лучше. Я пошла в школу. — Тебя забрать после дополнительных? — Не, я сегодня планирую переночевать у подруги. Не скучай, — на прощание шлёт воздушный поцелуй, после чего уходит. Чонгук тяжело вздыхает. Он знает, что его дочь встречается с девушкой, которая ещё и минимум на два года старше её самой. Знает уже давно не первый месяц, но поднимать эту тему смысла не видел — раз ему ещё не сказали, значит и не было ничего. Всё-таки Чон не может распоряжаться личной жизнью единственного родного человека, тем более когда Сохён так светилась рядом со своей возлюбленной. Чонгук аж невольно взгрустнул. Он тоже когда-то любил человека своего пола, но время то было неподходящее — общество у них и так консервативное, а тогда это можно было прочувствовать на своей шкуре. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. В свои шестнадцать Чонгук встречался со своей первой любовью, с парнем и по совместительству сыном друзей семьи. Он был на год старше, и, вероятно, под его влиянием Чон вышел из своей «скорлупы», стал общаться с ним и заводить новые знакомства, а потом его затащили на какую-то вечеринку дурных подростков. Первый неловкий поцелуй после банки пива, молчаливое признание в глазах, ночь откровений — звёзды слышали их душевный разговор и были свидетелями крепких объятий. Парни скрывались как могли, планировали вместе жить после того, как Чонгук закончит старшую школу, но не может же в жизни всё быть так прекрасно? Родители любили вмешиваться в жизнь своих детей, поэтому, когда мать Чонгука наткнулась на фотографию, на которой был чётко виден их поцелуй, то почти впала в ярость. Несчастная карточка до этого была надёжно спрятана в личном дневнике, который женщина так нагло прочла и узнала, что её сын — гей. С тем парнем их быстро разлучили, и если Чонгук как-то пытался бороться за эти отношения, то его хён легко сдался. Сейчас Чон его может понять, ведь тогда они были глупы и ничего не могли сделать без родительской помощи, поэтому да, было страшно, однако в то время Гук злился на отныне бывшего, на родителей, и плакал без остановки, закрывшись в комнате. Через три дня родителям надоели эти сопли, и они таки выпнули своего ребёнка в школу, предупредив, чтобы такого больше не повторилось. «Это же какой позор для всей семьи! Сын — гей. Надо было тебя в детстве пороть как следует, чтобы не вырос таким... отвратительным» «Даже думать, что у меня такой сын, стыдно. Если бы была возможность, я бы лучше жил без детей» На Чонгука тогда сильно надавили, и он снова ушёл в себя. Ему было настолько страшно от происходящего, что всю свою молодость парень следовал указаниям родителей: закончил экономический, женился, ребёнка заделал. Дерево не посадил, а ведь был готов. Вовремя в голове что-то перещёлкнуло, и Чон развёлся — чувств было ноль, так что ни разу не пожалел. Единственное, Сохён, свою крошку, он любил и любит слишком сильно, поэтому старался обеспечить ей максимально хорошие условия для взросления. Бывшая жена не хотела становиться матерью-одиночкой, но и дочь свою тоже любила, поэтому старалась хотя бы через день навещать Сохён, которой только-только стукнуло одиннадцать. Тогда ещё маленькая девочка часто плакала по ночам, потому что ей не хватало мамы, и Чон правда старался уделять ей много внимания, чтобы она не чувствовала себя обделённой — потихоньку, но младшая Чон стала ко всему относиться спокойнее, чуть позже поняла, почему родители развелись, и хоть немного, но Чонгуку это упростило жизнь. Он старается быть хорошим родителем, поэтому никогда не будет осуждать выбор дочки. Только порадуется и поддержит молодых, поможет, если придётся — главное, чтобы Сохён не чувствовала себя какой-то не такой. Чонгук не собирается отбирать у неё свободу и говорить, что правильно, а что — нет. Не хочет повторения истории. Благодаря воспоминаниям на Чона напала тоска. А из-за того, что в юношеском возрасте ему в голову вбивали, какой он фиговый, раз любит человека своего пола, он так и не смог построить нормальных отношений. Пытался дважды, и оба раза сталкивался с неконтролируемым страхом того, что его снова оставят из-за общественного мнения. Привязываться даже не успевал — его бросали, когда понимали, что прежде, чем строить здоровые отношения, придётся возиться с детской травмой. К ребёнку, кстати, что первый, что второй отнеслись нормально. Хоть что-то хорошее. Теперь даже надеяться на отношения не получается, ведь возраст уже не тот. Кому он нужен в таком-то возрасте? Остаётся только завести собаку, чтобы не было совсем уж одиноко и печально. Выходные наступают слишком быстро. Сохён, как бы безучастно выглядеть не хотела, всё равно заметно волновалась. Чонгук понимал и старался поддержать, когда взъерошивал её волосы на тёмной макушке, портя укладку. — Пап, ну ты и... ! Айщ, — девушка пыхтит, поправляя причёску. — Ты трясёшься как осиновый лист, вот я и не удержался. — Спасибо, блин, — она ненадолго затихает, смотря в окно, а потом неожиданно тихо произносит: — Я надеюсь, ты меня поймёшь. Конечно поймёт. Лучше, чем кто-либо другой, потому что на личном опыте всё познал. В кафе оказывается не так много народу, поэтому Чонгук быстро находит девушку, которая засела в сердце его дочери. Сохён делает глубокий вдох, прежде чем подойти к нужному столику и сесть за него. — Пап, это Ким Чеён, моя девушка, — знакомит их Чон младшая и начинает нервно теребить рукав своей блузки. Тогда старшая берёт её за руку, приободряя улыбкой. — Приятно познакомиться, я Чон Чонгук, но можешь называть меня папой. Боже, моя кроха встречается с такой прекрасной девушкой, аж не верится... Куда время летит? — он берёт меню, словно ничего особенного не случилось. — Что будете заказывать? — Подожди-подожди, и это вся реакция? — Сохён выглядит обескураженной. — Ты явно что-то не договариваешь. — Я уже видел вас пару месяцев назад, так что не узнал ничего нового, — пожимает плечами Чонгук. — Ничего против, как ты уже поняла, я не имею, ведь если ты счастлива, то и я тоже. — Почему раньше не сказал? А я волновалась последний месяц, боялась, что ты будешь злиться и скажешь нам расстаться, — обида явно прослеживается в её голосе. — Когда я тебе хоть что-то запрещал? Или не поддерживал твои изменения? — спрашивает Чон, серьёзно смотря на дочку. — Не знаю, в каком моменте прокололся, что сейчас ты сомневаешься во мне, но я абсолютно ничего против не имею, и даже больше — я вас поддерживаю. — Пап, — счастливо улыбается Сохён, поднимаясь, чтобы крепко-крепко обнять отца. — Спасибо тебе огромное, ты лучший родитель во Вселенной! — Конечно. Впредь не бойся обсуждать со мной какие-то такие темы. — Ну и? Я ведь говорила, что мистер Чон понимающий родитель, — внезапно говорит Чеён, приобнимая свою девушку, когда та вновь садится рядом. — А кое-кто собирался с мыслями аж два месяца. — Эй! А ну тихо, — шёпотом кричит Сохён, дуя губы. — Не пали контору. Собственно, ужин проходит очень хорошо. Обстановка приятная, ведь происходит более детальное знакомство с новым почти членом семьи. Чеён оказывается интересной личностью. Учится на дизайнера, разъезжает на байке и имеет мастера спорта по тхэквондо. Также её семья владеет крупным бизнесом, но тот унаследовал её дядя, ибо её отец сразу отказался от этого. Хотел жить только для дочери, ну и он сам по профессии архитектор — ведение бизнеса явно не для него. Чонгук делится своей тоже не особо яркой на события жизнью, рассказывает про Сохён в детстве, даже фотографии с телефона показывает. Чеён просит их скинуть ей в какао, игнорируя слабые возмущения своей девушки. Что бы та не говорила, а в детстве совсем миленькой была. Они расходятся ближе к ночи, причём Сохён отпрашивается на ночёвку к Чеён, и мужчина думает, что теперь, когда больше не нужно скрывать отношения и шарахаться по углам с целью провести чуть больше времени со своей девушкой, его дочь совсем редко будет дома появляться. Но нет. Вместе со старшей Ким они очень часто тусуются в чоновой квартире, а ещё затягивают в свои посиделки самого Чонгука. Так после одного уютного вечера сплетен он смотрит на свои накрашенные чёрным лаком ногти и не может поверить тому, что одно из его подростковых желаний сбылось. Спустя почти двадцать лет, но да ладно. Потом парочка берёт его с собой на шопинг под следующим предлогом: — Пап, а вдруг тебя неожиданно на свидание позовут? И в чём ты пойдёшь? В рабочих костюмах? Долой эти консервативные вещички! Сейчас мы тебя приоденем. Чонгук правда не понимал, почему соглашался на это всё. До свиданий ему нет дела, а больше и некуда ходить, но с другой стороны... Разве он не заслуживает вот такого вот весёлого времяпрепровождения? И одежда, между прочим, ему очень нравится. Надо будет её выгулять — он сходит на свидание с самим собой, заодно, может, мозги проветрит, которые слишком много думают. — Скажи: «Сохён — лучшая дочь во Вселенной!», — внезапно говорит девушка, подбегая сзади и обнимая за руку. Она фотографирует их, пока Чон пытается собраться с мыслями и понять, что происходит. — Это для моего блога. И не злись. — Ладно. Но больше так не делай. — Я подумаю. Так Чонгук потихоньку свыкается с мыслью, что скоро его дочь выпорхнет из-под отцовского крыла и будет строить свою жизнь, а ему останется только завести домашнего питомца, чтобы скрасить одиночество, но... Неожиданно в его жизни появляется тот, с кем Чон собирался увидеться только перед свадьбой дочери, а именно — отец Чеён. В тот день Чонгука снова вытащили из дома в какой-то ресторан, и он так заработался, что даже не понял, какое было число. — У нас уже десять месяцев отношений, и эту небольшую дату мы бы хотели отпраздновать в кругу семьи, — говорит Сохён, когда они подходят к нужному столику, за которым уже сидят Чеён и взрослый (охуительно красивый) мужчина. — Ким Тэхён, отец Чеён. Будем знакомы, — и протягивает руку, дружелюбно улыбаясь. — Чон Чонгук, отец Сохён. Приятно познакомиться, — с нервной улыбкой выдаёт он. И ещё больше нервничать начинает, когда не происходит нормального рукопожатия — этот мачо в чёрной рубашке с наполовину расстёгнутыми пуговицами и подкатанными рукавами аккуратно сжимает его пальцы, и улыбочка эта превращается в какой-то недооскал. С ним только что флиртовали что ли? — Мистер Ким? — Ох, простите, что-то я замечтался, — Тэхён не выглядит так, словно чувствует хоть капельку вины. Даже наоборот: создаётся ощущение, что он нашёл свою жертву. Для чего конкретно — не ясно, но взгляд, направленный на правую руку, подталкивает к некоторым мыслям. — Закажем что-нибудь? — Конечно. Через минут десять Чонгук замечает подозрительные переглядки между Сохён и Чеён, но не придаёт этому значения — молодость всё-таки. Однако, когда те уходят под предлогом того, что хотят побыть в уединённом месте, мужчина с вопросом смотрит на Кима. Тот ведь не спроста такой... любопытный. Всё эти несчастные минуты он заваливал Чонгука вопросами разного характера, пытаясь узнать непонятно что, и сейчас, когда они остались только вдвоём, не выглядел ни капельки удивлённым и таким раскладом явно был доволен. — Что ж, раз уж мы остались одни, не стоит ли нам разойтись? — Конечно не стоит. Это же прекрасная возможность узнать друг друга поближе, — Тэхён, видимо, серьёзно настроен на диалог по душам. Даже вино разливает, явно не ощущая неловкости. — Зачем нам знать друг друга ближе, чем мы знакомы сейчас? — Чонгук всё ещё косо смотрит и на мужчину напротив, и на алкоголь. Он давно не отдыхал в компании людей примерно его возраста, да, но как-то странно пытаться расслабиться с едва знакомым тебе человеком. — Я... — Ваш заказ, — его прерывает официант. На стол подаётся куча вкусностей, из-за которых теперь разойтись будет сложно. Да и не хочется уже что-то... Тут вон, горячее, первое, второе — хоть десятое, если хотите. Ресторан всё же выше среднего, тут ужинают важные сливки общества, и до Чона это только сейчас доходит. Он ведь далёк от этого, однако кто в здравом уме откажется от приятной обстановки, вкусной еды и в целом неплохого собеседника? — Так вот, — вновь заговаривает Чонгук, когда они уже сделали пару глотков вина, выпив за счастье дочерей. — Всё это походит на заговор за моей спиной. Что у вас на уме? — Вы, — прямо заявляет Тэхён, ни капельки не задумываясь. Брови Чона удивлённо взлетают. Это выглядит забавно на фоне официального стиля. — Я заинтересовался Вами впервые, ещё когда случайно заглянул на блог Сохён. Там было видео о том, как Вам плели косички. Так прелестно, — ухмыляется Тэхён. Чонгук, возможно, капельку смущается. Во всяком случае растерянность очень явно отражается на его лице. — Я проиграл со второй секунды того видео, а потом много и долго думал о своей жизни в целом и пришёл к выводу, что вполне готов впустить в неё нового человека, чтобы не упустить ещё один шанс на счастье. Поэтому попросил Чеён нас познакомить как-нибудь. — А у Вас не было в голове мысли о том, что мужчины меня могут не привлекать? — с вызовом отвечает Чонгук. Какие отношения? В его то возрасте? Хоть Тэхён и достаточно (на самом деле даже больше чем) привлекателен со своими этими широкими плечами, жилистыми руками и длинными пальцами, Чон запрещает себе вестись на поводу внешних параметров. Или любых других — речи тот тоже сладкие ведёт, искушает как самый настоящий дьявол. — Да и вообще, какие отношения? Наш возраст... — Простите, но я вынужден перебить Вас. В нашем возрасте, как и в любом другом, возможно находить себе партнёров и идти с ними по жизни. Это не зависит от возраста, понимаете? Вы не должны ограничивать себя какими-то рамками из-за того, что диктует нам общество, — Тэхён выглядит крайне возмущённо. — Перейду на «ты». А если я твоя настоящая любовь? И ты сейчас действительно упустишь шанс построить счастливые отношения. — Не драматизируйте так, мистер. По твоему мнению, отношения вот так от балды заводятся? Всё ведь не так просто, — Чонгук хоть и обескуражен заявлением мужчины, но старается не подавать виду. — Вот именно, что всё не так просто. Поэтому я и предлагаю сейчас потихоньку начать выкладывать так называемый фундамент. Вот тебе как больше нравится? Когда за тобой долго и красиво ухаживают или это ты хочешь проявлять знаки внимания? Может, у тебя есть свой вариант, — Ким приступил к трапезе, ожидая ответа. Чон последовал его примеру. — Во-первых, я повторю свой оставленный без ответа вопрос: с чего ты взял, что мне нравятся люди моего пола? А во-вторых, я смотрю, ты уже чуть ли не до свадьбы продумал наше будущее. Хотя мы едва знакомы и почти ничего действительно важного друг о друге не знаем, — Чонгук выглядит так, словно переиграл и уничтожил этого уверенного в себе и своих действиях мужчину. Думает, что тот ничего ему не ответит. Но. — Ответ на твой вопрос, мне кажется, достаточно очевиден — я тебе понравился, ты и сам это понимаешь. Конечно, не воспылал любовью с первого взгляда, но что-то же щёлкнуло, я прав? Плюс ты не одёрнул презрительно руку, когда я её сжал явно не в контексте простого знакомства, — и довольный словно вампир, питающийся чужими эмоциями, которые проскальзывают на лице. — Тебе бы самомнение поубавить. — То есть я не прав? — Отказываюсь это комментировать, — строго произносит Чонгук, опуская взгляд на тарелку. Что-то еда резко перестала быть аппетитной, чтоб этого Кима черти побрали. — Я не готов поступиться своими принципами ради мелкой интрижки с едва знакомым мужчиной, окей? Да, мне хотелось бы крепких и нормальных отношений, хоть уже и не шестнадцать, чтобы мечтать о невозможном, но всё это слишком трудно. — Я не предлагаю мелкую интрижку — для начала стоит прощупать почву близким знакомством, съездить куда-нибудь вместе с дочками на каникулах Сохён, а потом уже решать, подходим мы друг другу или нет, — здраво рассудил Тэхён. — И ни в коем случае не делать поспешных выводов по типу «возраст не тот» или «мы сто процентов не можем быть вместе просто потому что». Возраст у нас хоть куда, и я обязательно тебе это докажу. — Может ты и прав, — тихо бубнит Чонгук, возвращая внимание сочному стейку на тарелке. Даже аппетит как-то возвращается. — Но не делай поспешных выводов, основываясь только на своих предположениях, ладно? Ты не можешь меня понимать с полуслова или одного только взгляда, мы всё-таки не женатики какие-то. — Это пока что. — Никаких. Поспешных. Выводов. Решений в том числе, — Чон пытается выглядеть серьёзным, закатывая глаза, но это «пока что» почему-то вселяет глупые надежды на что-то больше. Мужчина отрицает возможность этих отношений, но внутренний голос подсказывает, что не всё так просто будет. — Так чем именно я привлёк тебя? Не только косичками же. — Другими причёсками в том числе. Те фиолетовые и жёлтые заколки выглядели мило. Как и накрашенные ногти. Но это всё больше относится к внешней привлекательности. Мне также очень уж понравился твой смех и та улыбка, возникшая при нём. Прям кроличья, — вспоминает Тэхён, замечая чужое любопытство. — Чеён рассказывала, что ты очень хороший человек. Сохён говорила тоже самое, только про роль отца. И я просто не смог устоять перед твоими чарами. — Глупый, кто так легкомысленно чувствами разбрасывается? — А ты всегда долго думал, прежде чем влюбиться? Я очень уж сомневаюсь. — Ой, отстань. Лучше вина разлей по бокалам, — переводит тему Чонгук, не желая рассуждать об этом дальше. Его немного развезло от алкоголя, не хочется больше думать много или заморачиваться. — За наше счастливое будущее, — заявляет Тэхён, и Чон даже не хочет ничего против говорить. У них ведь и вправду может что-то выйти? Сворачиваются они ближе к десяти, причём встаёт вопрос о том, как они будут добираться до дома, если оба выпили. Такси не вариант — Чонгук не хочет оставлять свою машину тут, а машину Кима забрала дочь. Стоят двое взрослых мужчин и усиленно думают, что же делать. — Ну смотри, я выпил только пару бокалов в начале нашей беседы, поэтому уже и не пьян, а вот ты... — Тэхён хмыкает, смотря на мужчину, который из-за алкоголя словно помолодел лет на десять: красные щёки, блестящие глазища и обиженно выпученные губы. — Давай я отвезу нас к тебе? — Если ты собираешься воспользоваться моим пьяным состоянием, то можешь даже не пытаться. Пусть мне уже и не двадцать, но я призёр национальных соревнований по тхэквондо. Не побоюсь тебе пинков надавать, — предупреждает Чонгук, пока Ким пытается не засмеяться. — Кто я по-твоему? Пользоваться тем, что ты сейчас как пластилин, я не собираюсь. — А зачем тогда ко мне? — Чон вздёргивает бровь с вызовом. — Не помню, чтобы мы жили рядом или вместе. — Чеён и Сохён устроились сегодня у меня дома, не хотелось бы прерывать их идиллию, — Тэхён, заметив, что Чонгук немного перепил и его теперь пошатывает из стороны в сторону, придерживает его под локоть. — Приютишь у себя прекрасного мужчину на одну ночь? — Разве Чеён и Сохён не устроили этот спектакль с важной датой и знакомством, чтобы нас свести? Причём, ты был уведомлён. — Датой они так-то по-настоящему наслаждаются, поэтому не будем же мы мешать нашим деткам в их уединении? — с надеждой спрашивает Ким. На пятьдесят процентов он действительно не хочет прерывать романтическую атмосферу, в которую погружена его квартира из-за молодой парочки, а с другой — он понимает, что Чон уже согласился мысленно, а эгоистичного в какой-то степени желания посмотреть, как живёт объект его воздыхания, всё-таки достаточно, чтобы Тэхён продолжил давить на мужчину. — Ладно, лис проворный. Спать будешь на диване в зале, — сдаётся Чонгук, отдавая ключи от своей машины. — И осторожно веди, я только недавно приобрёл эту красотку. — Ох, а я так надеялся, что хозяин выделит мне привилегированное место рядом с собой на кроватке. Как грустно, — театрально вздыхает Ким. — Хочешь на улице ночевать? И не скули тогда под окном потом, а то соседи вызовут тех, кто занимается отловом бездомных животных, — говорит Чон, вальяжно садясь на переднее пассажирское сидение. Тэхён хмыкает. — Как грубо. Из-за пробок они тратят на дорогу целый час. Чонгук даже дремать начинает, но, стоит им подъехать к дому, так всю сонливость как рукой снимает. Дальше диалог особо не клеится: оба слишком устали, да и алкоголь в организме действует не хуже снотворного. Поначалу их хватает только на душ, но когда этот хренов Ким секс-символ-Кореи Тэхён выходит оттуда в одном полотенце, светя голым подкаченным торсом и широким размахом плеч, с которых стекают капельки воды, Чон нервно выдаёт: — Ты мог просто попросить одолжить тебе одежду, мне не жалко. Я бы тебе хоть весь шкаф отдал, бесстыдник. — Мы оба взрослые мужчины, чего ты так волнуешься? — Ты в гостях у едва знакомого человека, совесть имей, — Чонгук кидает в него новые трусы и футболку с шортами. Будет неплохо, если на нём хотя бы какой-то клочок ткани появится (не считая полотенца). — И вообще. Не помню, чтобы говорил «чувствуй себя как дома». — Ладно-ладно, не злись только. Когда Чонгук возвращается с пледом, простынёй и подушкой, Тэхён, уже одетый, сидит на диване, суша волосы полотенцем. — Сладких снов, — с издёвкой произносит Чон, бросая в мужчину весь набор для уютного сна, уходя в спальню. — И тебе, злюка, — усмехается Ким. Холостяцкое утро начинается в обед. Тэхён просыпается из-за чудеснейшего аромата, что распространился по всей кухне, и сразу же поднимается, чтобы посмотреть на происходящее там. Чонгук там что-то кашеварит в фартуке на пижаму с мишками, напевая незатейливую мелодию. Тэхён не принадлежал бы семье Кимов, если бы не решил подразнить мужчину, а именно: он подошёл со спины, расставив руки на столешнице по бокам от чужих бёдер, и промурчал на ухо Чону: — Жёнушка? Или лучше муженёк? — голос с утра с хрипотцой, это прям комбо удар по тому, кто такое обожает (Чонгуку, например). — Окстись, — Чон и бровью не повёл, продолжая жарить омлет. — Будешь такой фигнёй страдать, и я тебя стукну лопаткой. — Ох, так тебе нравится БДСМ-игры? Ну ничего, это тоже нормально... — шутит Тэхён, за что реально мог бы отхватить, но вовремя уклонился. — Прости-прости. Каюсь, я дурак. — Я рад, что ты сам пришёл к этому выводу, — щурит глаза Чонгук, опасно держа лопатку в правой руке. — Доиграешься и останешься без обеденного завтрака. — У меня есть очень серьёзное оправдание, — Ким пытается не засмеяться. — Ты в гневе такой... кроль. Чонгук решает ничего не отвечать на слова «полоумного», как он мужчину мысленно прозвал, возвращаясь к готовке. Сегодня в его планах не было кулинарии, но потом он тщательно подумал и передумал (на самом деле захотел удивить гостя, но никогда себе в этом не признается). Хотя в рисе, омлете и беконе нет ничего такого особенного. — Надеюсь, ты не ожидал каких-то роскошных блюд, потому что я не шеф-повар. — Для меня ты уже царь и бог, потому что я сам редко когда готовлю, а ещё реже это выходит удачно. На удивление, трапеза проходит в довольно приятной обстановке. Они умудряются перекинуться парой фраз без подколов и сарказма, поговорить на тему работы (один жалуется на начальника, второй — на сотрудников). Посуду моет Тэхён, аргументируя сие действие малой благодарностью за то, что Чон его накормил и пригрел, пусть и не у себя под одеялом. Уезжает старший ближе к вечеру, когда возвращаются Сохён с Чеён. Они мило пьют чай за семейными посиделками, после чего расходятся кто куда, договариваясь съездить в загородный дом Кимов на недельку и пожарить там шашлыков.

***

— Лучше не беси меня, если не хочешь, чтобы этот шампур оказался в твоей з-... — Чонгук осекается, когда понимает, что дочки всё слышат. — Не надо было меня просить жарить шашлык, если ты и сам в этом спец. У нас разные рецепты и способы, поэтому не нужно меня учить чему-то. Я уверен во вкусе своего мяса. — О, папа и правда очень вкусно жарит шашлык, — подтверждает Сохён, кладя голову на плечо своей девушке. — У моего тоже очень даже неплохо получается, — отвечает Чеён, укладывая ладонь на щёку Чон, чтобы большим пальцем поглаживать скулу. — Тогда, великий шеф-повар Тэхён, будьте так любезны приготовить нам Ваш шедевр. А я, пожалуй, отдохну, — заявляет Чонгук, уходя в дом. Тэхён хлопает глазами, не понимая что сделал не так, когда просто сказал, в каком порядке на шампур надо мясо и овощи накалывать. — Не принимайте это слишком серьёзно, папа сегодня не в духе с утра. Начальник хотел отменить его отпуск, но папа сказал, что все документы уже подписаны и что с таким отношением к сотрудникам он уволится оттуда. А он может, — поясняет Сохён. — Ладно, сначала сделаем самые вкусные шашлыки в вашей жизни, а потом задобрим ими Чонгуги. Всё-таки путь к сердцу лежит через желудок, — кивает Ким, начиная заниматься приготовлением. Сейчас называть так Чона стало нормой, как и внезапно обнимать со спины или целовать в плечо — прошло почти два месяца, как Тэхён начал за ним ухаживать. Очень успешно, к слову, это всё происходит. Началось всё с мини-презентов доставкой от курьера (цветы, всякие прикольные штуки, вкусная еда, которую Ким попробовал впервые и решил, что Чонгук тоже должен заценить), потому он приезжал сам, предварительно уточнив, не устал ли мужчина после работы и хочет ли он видеть у себя дома потенциально будущего мужа. Тот редко когда отказывал, но к поползновениям Тэхёна относился с подозрением. Был этакой неприступной башней, к крыше которой добраться будет проще, разобрав по кирпичику. И Ким разобрал ведь. Потихоньку, без напора, узнавал о Чоне больше, включая и ту историю с неудачными гомосексуальными отношениями, таким образом подбираясь всё ближе к сердцу (и заднице, но пока безуспешно). И вот совсем недавно, недели две назад, они начали тактильничать. Тэхён как тот, кого вообще не волнует общественное мнение и для кого важен только его комфорт (пока это не нарушает границ чужого комфорта), тактильность проявлял за десятерых. Ему не сложно, только в радость вообще — обнимать Чонгука и стараться незаметно лапать его накаченную грудь (спойлер: его спалили и дали чапалах). Сам Чон же в силу своей некой травмы из-за первых отношений редко когда проявлял инициативу, но это не значит, что он не хотел. Хотел очень сильно. Но его страх было тяжело развеять по щелчку пальцев, поэтому его могло просто ломать от желания обнять или прильнуть под бок Тэхёна после особого тяжёлого рабочего дня, и при этом он продолжал терпеть. Благо, Ким достаточно понимающий, чтобы заметить чужое состояние и притянуть к себе мнущегося мужчину, прошептав ласковое: — Чудо ты моё в перьях. На поездку Чонгука уговаривать не пришлось — он реально слишком заработался, поэтому с большим удовольствием собирался провести целую неделю на свежем воздухе, вдалеке от шумного Сеула и своего отстойного начальника. Тэхён же, помимо совместного отдыха, преследовал свои собственные мотивы — хотел и всё ещё хочет сделать официальное предложение на отношения, чтобы заиметь кучу прав и со спокойной совестью творить то, что под запретом сейчас. Глупая ссора никак не повлияет на эти планы, ведь когда Ким заканчивает с мясом, он идёт в дом за почти своим мужчиной, чтобы по-взрослому разрешить это недопонимание, помириться, поцеловаться и начать встречаться. Последовательность действий правильная. Чонгук обнаруживается в душе по исходящему оттуда шуму воды (да, к сожалению не потому, что Ким заглянул туда), поэтому Тэхён остаётся сидеть на диване в зале на первом этаже, дожидаясь объекта своей сильной влюблённости. Всё идёт нормально: в телевизоре политики в очередной раз придумывают какую-то хрень, с улицы доносится приглушённая музыка, которую включили Сохён с Чеён, а солнце потихоньку стремится за горизонт. В этот самый момент Чон выходит из душа — это явно слышится по щёлкнувшему замку на двери; Ким поворачивает голову, думая о том, как накормит в будущем своего парня своими шашлыками и окончательно в себя влюбит, никак не ожидая, что Чонгук выйдет оттуда в одних штанах. И ладно голый торс, пф, это фигня по сравнению с чёртовым пирсингом в пупке. Казалось бы, просто два разных по размеру металлических шарика, но... — Блять. ...Тэхёна пиздец как ведёт от этого зрелища. — Подойди. Пожалуйста, — просит Ким севшим голосом. — Это сейчас имеет наивысшую степень важности. — Подожди, футболку хоть накину. — Нет, мне нужен ты без этой жалкой тряпки. Чонгук пожимает плечами, не понимая происходящего, и подходит. Хочет сесть, но его за талию притягивают ближе, так, что лицо Кима оказывается на уровне чужого пресса. — Что ты-... — Прости, но я обязан это сделать, — перебивает его Тэхён, резко прижимаясь губами к чужому проколотому пупку. И задерживается так на несколько томительных для обоих секунд. — Ты чего? — шёпотом спрашивает Чонгук, пальцами зарываясь в чужие вихры. Ким может на это лишь устало простонать и уткнуться лбом в живот. — Убить меня решил, да? Бесстыдник, — шутливо цокает мужчина, обнимая теперь бёдра Чона руками. — Когда успел пирсинг сделать? Уверен, что его не было ещё месяца полтора назад. — Сделал, когда понял, что ты мне нравишься, — признаётся Чонгук, с улыбкой смотря на то, как резко Тэхён поднимает на него взгляд. — Тогда... Ты согласен стать моим парнем? — глаза Кима бегают по чужому лицу, надеясь отыскать там хоть какой-то намёк на положительный ответ, однако... — Конечно, глупый. Как я могу отказаться от такого шикарного мужчины? — смеётся Чонгук, охая, когда его внезапно подхватывают на руки и целуют. Этот отчаянный поцелуй является началом их отношений, точкой невозврата. И Тэхён бы сожрал своего теперь уже парня, если бы мог, а Чон же просто старался поспевать за бешеным темпом. Сердца и души обоих полыхали алым пламенем, сливаясь воедино в этот самый момент. Затапливающее их счастье было подобно магме, растекавшейся по венам и разгорячая кровь. С огромным трудом им удалось оторваться друг от друга. — Поставь меня, и мы продолжим марафон поцелуев. — Конечно, сырничек мой. И реально ведь продолжают, до тех пор, пока не слышится вскрик и: — Да ладно тебе, я ведь предупреждала, — смиренно выдаёт Чеён, закрывая глаза своей девушке. — Постыдились бы нас! — смущённо изрекает Сохён, хоть она и безумно счастлива видеть сейчас своего папу с широкой от счастья улыбкой. — Мы и похлеще вещи вытворяем, — как бы невзначай бросает Чеён, за что получает убийствинный взгляд от Чон младшей. — А ну тихо. Мы вообще потеряли вас, пришли напомнить про безумно вкусное мясо, — говорит Сохён. — Давайте поедим, а потом занимайтесь всякими своими... взрослыми штучками, кхм. Да, весёлая у них семейка вышла.