Женщины (не) слабые

      Все советовали ей жить дальше. Правда, никто толком не объяснял, как именно это сделать. Просто из раза в раз повторялась одна и та же избитая, банальная фраза, от которой её уже тошнило.       — Ты справишься. Он бы хотел, чтобы ты справилась.       Долорес никогда не узнаёт, чего бы он действительно хотел. Как и не узнаёт, насколько пышной получилась бы их свадьба, на кого из них больше бы походили их дети, сколько стран они бы облетели вместе.       — Потрясающий был пилот, — со вздохом приговаривали люди. — И умер как герой. Очень, очень жаль.       «При торможении после приземления на взлетно-посадочную полосу воздушное судно развернуло. После этого самолет пробил заграждение территории аэропорта, врезался в здание очистных сооружений и загорелся.       Жертвами авиакатастрофы стали два члена экипажа. Погибли бортмеханик и командир воздушного судна. Они боролись до последнего, приняли решение и ценою своей жизни спасли десятки людей…»       — Я должна была погибнуть вместе с ним, — после похорон в сердцах воскликнула Долорес, и тогда ее мать разрыдалась. Но эти слезы нисколько не тронули Долорес — потому что собственные слезы она уже выплакала.       В ней ничего не осталось. Одна лишь пустота.       — Ты когда-нибудь вернёшься в небо? — спросили её коллеги спустя месяц, один грёбанный месяц, который пронёсся в глазах Долорес быстрым и чёрным мгновением.       Летать без любимого? Нет уж, увольте.       Теперь её крылья обрезаны.       — Ты должна сделать всё то, о чем он мечтал. За него, понимаешь? — в отчаянии предложила мама, замечая, как с каждой неделей её некогда сияющая дочь, огненно-рыжая, яркая, прекрасная, всё больше и больше погружается в пучину траура. — Побывать в тех местах, которые он хотел исследовать.       — Какой смысл? — обозлилась Долорес, и тогда родительница спокойно сказала:       — В том-то и дело, что именно тогда в твоей жизни появится смысл.       — Но я больше не могу летать. Правда, мам, я…       — А кто сказал, что нужно летать? Если ты не хочешь летать без него — придумай другой способ.       Долорес вырвала себя из собственной боли — буквально на минуту. И заставила себя подумать над этим. Как следует подумать…       — Долорес, за последние три года вы стали настоящей звездой. Не страшно ли Вам путешествовать одной в доме на колёсах по всему свету?       — А я не одна, — женщина мягко улыбнулась и махнула рукой себе за спину. — Видите? Со мной две собаки. Черненького зовут Сириус, а белого — Альтаир. Вот кто настоящие звезды, уж поверьте мне.       — Не одиноко ли Вам в ваших странствиях?       — Вы даже не представляете, сколько людей я встречаю на своём пути, — Долорес улыбнулась ещё шире, прежде чем репортёр открыл рот, и продолжила:       — Я знаю, что вы хотите спросить. Это всем интересно. Почему я вообще решила ездить в своём фургончике по всему миру? Знаете, я чувствую, что это было правильным решением. Я…       Долорес шумно выдохнула, и улыбка пропала с её лица.       — Когда-то я принадлежала небу. Но после главной трагедии своей жизни я не могу летать. Однако я пообещала себе, что пока высшие силы даруют мне такую возможность, я буду твёрдо стоять на земле.