Записки мученика

8 марта. 2000 год. Помнится, как в прошлом году все газеты мира завещали о грядущем конце света, что был не за горами. У людей началась массовая паника, из-за чего число смертей за это время успело знатно увеличиться. Что-ж, как видно, конец света не наступил. А хотелось бы. В этом году я поступил на грант в один универ, что располагался рядом с палатой представителей округа. Честно сказать, самому до сих пор не верится, что такое в принципе могло случится. Вырос я в среднестатистической семье со слегка скачущей заработной платой и таким же средним умом, потому назвать себя вундеркиндом я бы не осмелился. Не пойми неправильно, я люблю свою семью и рад, что им не придется вдобавок платить за мое обучение. Я к тому, что… жизнь в университете - ад. Я и так был фактически как второстепенный, или же третьестепенный персонаж в своей же истории, а сейчас складывается ощущение, что Бог, писатель моей истории, решил убрать из повествования этого ненужного героя. Что не день, так очередная передряга. Сверстники-одногруппники - это отдельные существа, сотворенные с целью уничтожить меня морально и физически. Любое мое слово или действие для них - это повод очередных насмешек, издевательств и травли. Уже в какой раз я посещаю медбрата за эту неделю, а толку? Эти синяки и раны впились не только в мою кожу, но в глубину души, терзая ее изнутри и с каждым моим вздохом подбираясь все ближе и ближе к моей душе. Мне неспокойно. Как бы хотелось конца света, чтобы очутится там, на белоснежных небесах. 26 марта. 2000 год. Снова эти галлюцинации. Этот вкрадчивый голос шепчет мне по ночам, что не жить мне долго на Земле. Не суждено мне встретить свой выпускной в университете. Не начать мне успешную карьеру и не завести счастливую семью, воспитывая своих детей. Этот голос сводит меня с катушки, хоть для меня это совсем не ново. Давно за мной следят эти чёрные, размытые силуэты, что своими шепотами прерывают любые мысли, возникшие в моей больной голове. Сегодня я должен быть принести отчёт своему профессору по информатике. Вместо его лица была огромная чёрная дыра с еле видимыми краями. Я чётко помню, что чувствовал в тот момент. Тревога. Желание убежать как можно быстрее, желание скрыться от этой фигни и от мира всего. Сердце бешено колотилось, а я еле мог проглотить скопленные слюни во рту. Я не мог ничего сказать, сделать, или дышать. Я просто дал этот отчёт и смотрел. Смотрел на эту чёрную дыру. А чёрная дыра смотрела на меня. 16 мая. 2000 год. Эти глаза следят за мной. Почему-то, они зовут меня куда-то, далеко от этого округа. Сегодня эти чёрные силуэты кружили надо мной, подтанцовывая под белый шум в моих ушах. В глазах потемнело, когда я попытался отогнать их прочь. Я думал, что ещё одно движение, хоть мизинцем, и я откинусь. В теории, это звучит не так уж и плохо, ведь тогда я смогу побыть на том свете вместе со Спасителем. Объятия душистых облаков и колыбель лучиков солнца окутают мою никчемную душу, что плачет хрустальными огоньками. И она наконец скинет тяжеленные оковы, отправляясь в блаженное небытие. Я верю, что однажды мой путь приведёт в рай. Я хочу в это верить. В конце концов, проходя через многовековые страдания, наши тела обретают вечный покой и пик спокойствия. Если пройти через острые шипы судьбы, стараясь не спотыкаться об змей, чей яд так и норовит сткунуть прямо в подсознание, заставив окончательно сойти с ума, означает обрести для себя крупицу счастья, то я более чем готов к таким испытаниям. Бог, смотри же на то, как эта душа бьётся в истерии. Смотри и любуйся, сколько время позволит. 13 июня. 2000 год. Сегодня снился сон. Я лежу в скрюченном положении на какой-то каменной поверхности. Это невероятных масштабов изгиб, что в самом конце ведёт в пучину тьмы, а я лежу на самом краю. Мои ноги неистово ноют из-за давления тела, а пальцы не могут схватиться за абсолютно гладкую поверхность. Я не падаю, но я и не поднимаюсь. Я застрял. Некоторое время мое тело пытается барахтаться и всеми силами подняться по стенкам изгиба, но выход на белый свет так далёк. Одно лишь неверное движение ломает в мясо мои лодыжки, кровь моя выливается в ту бездну, лакомя её свежим поилом. Ногти с костяшками все сломаны, я не ощущаю своих пальцев. Хочется есть, так сильно хочется есть. Приходится игнорировать это желание ради того, чтобы выбраться наружу. Вслед за лодыжками из своего строя выходят связки надколенников и вот, я уже практически на грани того, чтобы упасть. Я плачу, долго и громко, чтобы стены услышали и почувствовали мою агонию. О Господи, пожалуйста, просто убей меня прямо здесь и сейчас! Внезапно, чей-то мелодичный голос зовёт меня из-вне. Это те самые силуэты, что настойчиво пригрождают меня от моей нормальной жизни. Они снова зовут, на этот раз не куда-то в неизвестном направлении, а в пучину тьмы. Это была последней каплей. Последнее, что я помню - громкий хруст костей в ноге. 25 июня. 2000 год. Ненавижу общежитие. Уже какой день воняет этим табаком и специями. Недавно в комоде в ванной комнате нашёл тюбик от зубной пасты, в которой был порошок. Бесит. Когда же уже мой сосед по комнате сдохнет наконец. Убивать самим? Страшно, да и Господь этого не простит, и фиг мне, а не дорога в рай. Рано или поздно, он сам откинет коньки, либо от рака лёгких, либо от передоза. Что в принципе крутого в том, чтобы губить своё тело? Это неуважение как минимум к родителям, как максимум к нашему Господу, что принёс твою душу в тело, подаренное твоими родителями. На самом деле, я сам немного грешен в этом плане, ведь согласился с сестрой на то, чтобы мне покрасили одну прядь в красный, но по крайней мере я не довожу самого себя до инфаркта миокарда. Родители всегда учили меня не изменять своё тело до неузнаваемости и быть гордым с тем, что имеешь. Хоть эти слова не помогают мне в том, чтобы принять свой рост (я самый низкий из нашей группы… включая девушек), но в остальном я не вижу повода ненавидеть своё тело. Именно тело, а не себя. Себя я давно не перевариваю. 26 июня. 2000 год. Сегодня я был на вокзале. Я хотел уйти от этих голосов и немного подышать свежим воздухом. Наверное, это было худшим решением, ведь без этих силуэтов я оставался наедине с самим собой… и своими мыслями. Я долго рассуждал о том, в чём смысл того, что я появился на свет? Моя семья - невероятно талантливые люди. Папа долгое время занимался художественной деятельностью, превнося в жизнь шедевры времён эпохи Возрождения. Мама была довольно востребованной артисткой в свои юные года, хотя и сейчас неплохо владеет актёрским мастерством и любима всеми в округе. Сестра увлечена литературой и пишет свои собственные поэмы, иногда отдавая их мне на критическую оценку. А я… А что я? Я вон, в средних классах пробовал играть на барабанах, даже записывался на различные конкурсные мероприятия, но что-то совсем не прижилось. Барабаны очень громкий музыкальный инструмент и именно благодаря им я мог на время заткнуть чёрные силуэты, но они были слишком сложны в усвоении. В итоге я бросил это дело. Ушли барабаны с моей жизни, также, как и ушли люди. Люди приходят и уходят, обыденное дело, но почему-то, смотря вслед за когда-то знакомым мне человеком, частичка души раскалывается вдребезги, оставляя за собой острые кусочки былого счастья. Так зачем же нужна жизнь такого человека, что не умеет ничего и не понимает никого? Чтобы галлюцинациям было кого мучать? Не смешите. Из-за всех этих мыслей, я сам не заметил, как мои ноги сходят с края рельс, а мое тело падает на встречу к мчащемуся поезду. Ещё пару мгновений и моё тело бы рассыпалось в прах, который унесёт с собой поезд, но… в ту же секунду какая-то неведомая сила вытягивает меня назад. Перед носом уже пролетел поезд, а я не могу оторвать взгляд от рельс. Я уже предвидел свою кровь, что окрасила бы некогда чистую железную дорогу в алый. Еле как перевожу дыхание и смотрю назад, на того, кто так поступил со мной. Глазами я встречаюсь с высоким молодым человеком с чёрными волосами и квадратными из-за оправ очков глазами. Опозорился, так опозорился… Теперь этот парень будет долбить мне в спину своим осуждающим взглядом, пока я буду уходить с станции. Я уже встал на ноги и собирался мямлить извинения под нос, чтобы быстро уйти с позором, но почему-то тот как-то косо смотрел на меня. Наше взаимные молчаливые гляделки, однако, продлились недолго. Улыбнувшись, тот вымолвил из своих уст то, что до сих пор запечатлилось в голове. "Давно не виделись, Стивен."